Часть 5

Дорога до Броудвуда прошла спокойно, хотя на этот раз вагон был полон. Драко и Гермиона молчали, словно оба дали Непреложный обет не обсуждать важные проблемы до того момента, пока не окажутся в библиотеке. Так же молча они добрались до леса и прошли по знакомой тропе, и, только оказавшись внутри библиотеки, Грейнджер, наконец, заговорила. Драко заметил, что она оглядывается кругом, видимо, отмечая перемены, произошедшие с последнего её визита сюда. Он закрыл дверь, спустился по ступенькам в библиотеку и кинул свой потрепанный рюкзак (в котором была куча еды и бутылка огневиски) на диван. Грейнджер последовала за ним. — Ты… приезжал сюда без меня? — тихо спросила она, садясь на диван и проводя рукой по одеялу, которое он принёс из дома после того, как дико замёрз в первую ночь, проведенную в библиотеке. Драко безразлично кивнул, извлекая из рюкзака бутылку виски. — Да. Грейнджер посмотрела на него снизу вверх. — И как часто? — тихо спросила она. — Несколько раз, — уклончиво ответил Малфой, ища взглядом стаканы. — Несколько — это сколько? — настаивала она. Упрямая. Не то чтобы он этого не знал. — Несколько, — Драко не сдавался. — Ты приезжал после работы? — её тихий голос раздражал его, будоражил нервы. Драко нашёл два стакана, поставил на столик и щедро плеснул в них огневиски. — Да. — И ночевал здесь? — она вновь провела рукой по одеялу. Драко протянул ей стакан и, наконец, встретился с девушкой взглядом. — Да, черт возьми, я здесь ночевал. Было поздно ехать домой, понятно? Гермиона молча взяла стакан и обхватила двумя ладонями, грея. Потом перевела взгляд на Драко. — Почему ты не взял меня с собой? — тихо спросила она. — Что? — опешил Драко. — Таскать тебя в чёртов лес посреди рабочей недели? Чтобы ты вообще не отдыхала? Он вдруг начал заводиться. — Ты давно себя в зеркало видела, Грейнджер? Ты вообще спишь? Ешь? Такое ощущение, что ты питаешься одним воздухом! Она молча смотрела на него своими огромными глазищами, в которых плескалось что-то, похожее на отчаяние. Будто Драко снова принуждал её к сексу, а она боялась, что он её изобьет. — Я хотел, чтобы ты отдохнула хоть немного, а не возилась ночами с этими пыльными фолиантами, — буркнул он, залпом выпивая виски. — Но я так ничего и не нашёл, к сожалению. Повисло молчание. Краем глаза Малфой увидел, как Грейнджер подносит к губам стакан и делает маленький глоток. — Я слышал о твоём разводе, — глухо сказал Драко, глядя в пустоту между стеллажами. Гермиона молчала, и он взглянул на неё. — Да, — она отпила ещё один глоток и больше ничего не добавила. — Почему ты… — Драко прочистил горло. — Почему решилась именно сейчас рассказать об этом? Вы же вроде жили как жили целый год. Он с удивлением осознал, что краснеет и, чтобы скрыть это, плеснул себе ещё виски, пряча лицо от Гермионы. — Просто… — начала она. — Я пришла однажды домой, а там был Рон. И я вдруг поняла… — Что он может тебя раскрыть? — не удержался Драко. Гермиона удивленно посмотрела на него и покачала головой. — Нет, вовсе нет. Просто я поняла, что не хочу больше возвращаться в этот дом. Не хочу притворяться, что замужем, не хочу врать друзьям и коллегам, не хочу спать рядом с комнатой человека, который стал мне чужим… Малфой залпом выпил вторую порцию. — И что теперь будет? Гермиона пожала плечами. — Не знаю, но мне стало легче. Поначалу. Но как только вышла статья, я не знала, куда деться от сов и кричалок, которые мне присылали поклонницы Рона. Боже, это продолжалось сегодня весь день! Потом пришёл Гарри и начал… Она сказала это таким тоном, что Малфой сразу почуял неладное. Виски уже бродило в его венах, и кулаки мгновенно сжались, а гнев затопил грудь. — Он что-то тебе сказал? — процедил Малфой сквозь зубы, поворачиваясь к Гермионе. Она вздохнула, признавая этим, что Малфой попал в точку. — Ничего такого. Просто… — Что? — Он сказал, что я упустила лучшего мужчину в мире, и что магическое сообщество во мне разочаровано, и мне вряд ли стоит рассчитывать на карьеру, если я не буду замужем и так далее и тому подобное… — Ублюдок, — выдохнул Малфой, борясь с желанием что-нибудь разбить, представляя, что это голова Поттера. — И ещё он сказал, — начала Гермиона неуверенно и тут же осеклась. Малфой всем телом повернулся к ней. — Что? — Что никто больше не захочет на мне жениться, потому что — цитирую — с моим характером ни один мужчина рядом не выдержит. Малфой онемел. — Что, правда? — переспросил он, не веря своим ушам. Гермиона кивнула, и было видно, что она едва сдерживает слезы. — От него я не ожидала такой реакции, — с истеричным смешком сказала она. — А я как раз ожидал, — проворчал Малфой, сжимая стакан и, уловив вопросительный взгляд Гермионы, махнул рукой. — Брось, Грейнджер, мы уже это обсуждали. Поттер — мудак. Всегда таким был и всегда останется. Ему просто нужен был повод, чтобы проявить свою мудачность, и Кингсли дал ему отличный повод. — Он не всегда был таким, — пробормотала Гермиона, опуская голову. — Да? Ты про то, каким он был в детстве? Знаешь, что я тебе скажу? — Драко потёр переносицу. — То, что вы творили в школе, это, конечно, впечатляет. Волан-де-Морт и прочее. Победа в войне. Но давай признаем, чья на самом деле это заслуга. Гермиона непонимающе нахмурилась. — Разве Поттер смог бы что-нибудь без тебя? — продолжал Драко. — Я уж молчу про Уизли, мозг которого поместится в спичечный коробок. И не спорь. Они оба — ничто без тебя. Поттер даже палочку как следует держать не может, я же видел. Все его успехи — это чистой воды случайность, и, если бы не ты, то оба давно были бы трупами. Гермиона вскинула подбородок. Теперь они сидели совсем близко: Драко положил одну ногу на диван, согнув её в колене, в руке у него был пустой стакан, а Грейнджер в напряжённой позе примостилась с краю, будто готова была в любой момент вскочить и убежать. Она все ещё не допила свою первую порцию виски. — Это не так, мы всегда дополняли друг друга… — начала она, но Малфой перебил её. — Не надо обманывать себя, Гермиона, все заслуги Золотого Трио — это твои заслуги. Я читал «Историю Второй Магической Войны» и знаю, как ты помогала Поттеру во всем. Глаза Грейнджер расширились от удивления. — Ты читал? — За десять лет у меня было много времени, чтобы читать, — с горьким смешком сказал Драко. На некоторое время в библиотеке воцарилась тишина. Малфой не мог оторвать взгляда от Грейнджер. Её тонкое лицо, гладкая кожа, мерцание её карих глаз притягивали его. Что, если он её поцелует? Вот просто так возьмёт, наклонится и попробует на вкус эти розовые губы… Оттолкнет ли она его? Посмотрит ли с отвращением, ведь он давно не чистокровный лорд в безупречно сшитом костюме и с папочкиными деньгами в кармане? — Нам, наверное, стоит приступить к делу, — Гермиона внезапно вскочила с места, ставя свой недопитый стакан на стол. Драко вздрогнул, осознав, как близок он был к провалу. С какой стати ей хотеть его поцеловать? Эта женщина не для него, никогда не будет для него, и он её не достоин. — Да, — хрипло ответил он, тоже ставя свой стакан. — У нас не так много времени, поезд на Лондон отходит в… — Это неважно, — прервала она его. — Сегодня я остаюсь здесь. Что? Малфой потерял дар речи. — Эмм… — промямлил он, глядя снизу вверх, как Грейнджер скидывает сначала свою джинсовую куртку, а потом и толстовку. Под ней обнаружилась простая чёрная маггловская футболка с коротким рукавом, которая, хотя и неплотно прилегала к телу, но позволяла как следует рассмотреть линии талии и плеч Гермионы и обнажала её тонкие загорелые руки. Под тканью круглилась маленькая грудь. Драко нервно сглотнул. Слишком широкий ворот футболки открывал часть плеча, и Драко засмотрелся на обнажившийся участок кожи. Интересно, у неё веснушки по всему телу или только на лице? Да, что она сказала? Что останется здесь? Абсолютно невозможно! — Это не очень удобно, — он покосился на старый диван, на котором спал, но Гермиона решительно махнула рукой. — Мне всё равно, где спать, а времени у нас и правда мало. На следующей неделе возвращается Кингсли, а это значит, что я должна буду вступить в ещё один проект, который он готовил с весны. К тому же… Она дернула себя за выбившийся из пучка кудрявый локон. — Помнишь, я рассказывала тебе о «колдошутниках»? — Да, — Малфой, который ещё не до конца отправился от мысли, что ему придётся ночевать вместе с Грейнджер, рассеянно кивнул. — Ещё один маггл пострадал, — сказала Гермиона. — На этот раз… — Что? — напрягся Малфой, увидев её выражение ее лица. — Два таких «шутника» пришли в маггловский бар в Челси и подмешали одной девушке зелье похоти. В итоге она отдалась трем мужчинам прямо в переулке за этим баром. — Откуда ты все это знаешь? — Маггловские новости. Я сразу поняла, что дело нечисто, когда они сказали, что подозревают наркотики, но в крови не было обнаружено никаких следов, только чуть-чуть алкоголя. Потом я посмотрела записи с камер видеонаблюдения и увидела, что с ней возле бара разговаривал какой-то парень. — И что он? — Ну, на записи нельзя разобрать лица, но я чётко поняла, что это не маггл. Знаешь, как он двигался, как говорил. Даже его одежда. И после того, как она пообщалась с этим парнем, она взяла свой напиток и пошла к компании, с которой сидела. А потом резко вскочила и потащила одного из них на выход. Малфой потёр лицо руками. — Грейнджер, ты же понимаешь, что это все недоказуемо. Разве парни-магглы так не делают? Я знаю, что они подсыпают девчонкам какие-то порошки, чтобы те захотели секса. Гермиона озадаченно уставилась на него. — Откуда ты про это узнал? — Смотрю маггловские ютуб-каналы в кафе рядом с домом, — буркнул он. Гермиона слегка улыбнулась. — Понятно. Да, ты прав, магглы это делают, но ни один маггловский наркотик не растворяется в крови бесследно. Девушка же утверждает, что её изнасиловали, а она будто была не в себе. Говорит, что помнит все, что делала, но не могла остановиться. — А может, это Империо? — задумчиво протянул Драко. — Похоже на действие Империо. — Не знаю, но Империо — это уже прямое нарушение закона, а шутники стараются действовать так, чтобы, если их и поймают, они могли бы вывернуться. Доказать Империо гораздо легче, его мало кто может наложить без палочки. — Ты права. А что говорят в Министерстве? Гермиона помрачнела. — На этот раз я не стала никому ничего сообщать. Кингсли ясно дал мне понять, что проблемы магглов его не интересуют. Он хочет сохранить свое положение величайшего министра Магии за всю историю, а такие «неприятности» могут бросить на него тень. Да и как это доказать? — Ну, а другие случаи? Там тоже не подкопаться? — Драко, да всем плевать. — Но не тебе, — тихо сказал он, глядя на Грейнджер, которая немедленно покраснела, и это было очаровательно. — Мне нет. Ты прав, — произнесла она, глядя в сторону. — А ты кого-то подозреваешь? — спросил Малфой, когда пауза чересчур затянулась. Гермиона неопределённо повела рукой. — Да, если честно. Я долго думала, кто бы это мог быть, и пришла к выводу, что у простых волшебников нет таких возможностей, чтобы проворачивать подобные дела и оставаться непойманными. Так что я считаю, это кто-то из молодых авроров. — Почему? — Им легче украсть зелье похоти. Амортенция и зелье похоти, наряду с другими опасными зельями, варились в порядке строгой отчётности и раздавались аврорам только в случае государственной необходимости. Система была примерно такая же, как в обычных маггловских больницах и аптеках, где определённые лекарства, содержащие, например, наркотики, подвергались четкому контролю. Ни один простой волшебник не мог просто так добыть амортенцию или что-то подобное, не засветившись на чёрном рынке, который давно находился под контролем Министерства. А вот в самом Министерстве вполне можно было найти лазейку и проникнуть в Отдел Тайн, чтобы взять пузырек-другой запрещенки. Но под силу это было лишь аврорам или другим работникам Министерства. — И что ты думаешь делать? — спросил Малфой. — Есть одна мысль, и я уже давно над этим работаю, но пока не могу раскрывать подробности. И вообще, я всю неделю только и могла думать о том, что меня в любой момент раскроют… мне было не до «шутников»… — Ладно, тогда давай мы с тобой сначала займёмся первоочередными проблемами, а потом уже этим, — Драко хлопнул себя по бедрам и встал. — Нужно вернуть тебе магию, а потом можно заняться и шутниками. Она молча кивнула, продолжая внимательно смотреть на Малфоя. — Я пойду в картотеку, я там почти закончил, — сказал он, чувствуя себя неуютно под этим пронизывающим взглядом. — А потом займусь фолиантами Бишопа Брэдли, он был специалистом по маггловским болезням у волшебников. — Разве волшебники болеют маггловскими болезнями? — Представь себе, случается, — Драко метнул в неё быстрый взгляд. — Неужели всезнайка Грейнджер чего-то не знает? Она нахмурилась, и на какое-то мгновение Малфой уловил в её тёмных глазах отзвуки обиды. — Я никогда не говорила, что всё знаю, — пробормотала Гермиона, покачав носком ботинка. — Я просто хотела бы знать всё. — Всего знать никто не может, — мягко сказал Драко. — И очень жаль. На этом их маленький диалог прекратился, и Драко отправился в картотеку, которую он уже ненавидел, а Грейнджер снова исчезла в глубине бесконечных полок с книгами. Позже, когда Малфой обнаружил, что время перевалило за полночь, он снова отправился на поиски Гермионы и нашёл её в полном отчаянии над грудой просмотренных книг и с трудом уговорил прерваться на еду и сон. Ему пришлось чуть ли не силой волочь её к столу, где он накрыл скромный ужин — немного еды из китайского ресторана и те же сэндвичи, которые он захватил на случай, если Грейнджер не ест курицу кунг-пао и лапшу. Оказалось, что она вообще ничего не хочет, и Драко с трудом уговорил девушку съесть половину чашки лапши, но от остального она отказалась. — Ты так плохо ешь, потому что волнуешься из-за потери магии? — с беспокойством спросил Драко, когда понял, что попытки накормить Грейнджер не увенчались успехом. Она помотала головой. — Я всегда мало ела, но в основном аппетит исчез, когда мы разошлись с Роном. Знаешь, я раньше ведь любила готовить, но делала это редко и бессистемно, и Рон всегда упрекал меня, что я не готовлю на буднях, а у меня просто не было времени. Малфой прожевал кусочек курицы и пообещал себе, что перед тем, как он навсегда скроется в мире магглов, он найдёт Уизли и как следует расквасит ему рожу. — А потом готовить стало не для кого, и мой аппетит совсем пропал. Я помню дни, когда я пила только один кофе, а есть не могла, хотя пыталась. — Понятно, почему ты такая тощая, — буркнул Малфой и тут же поймал на себе взгляд Гермионы. Мерлин, ну что он за идиот? Почему каждый раз, оказываясь наедине с этой девушкой, он несёт всякий бред? Он ведь не это имел в виду! Ему нравится ее изящная фигура, маленький рост, её аккуратная округлая грудь, которую он все время пытался разглядеть под тканью футболки, гадая, надела сегодня Грейнджер лифчик или нет. Тот, кружевной, по-прежнему стоял у Драко перед глазами, беспокоя его воображение. — Да, — преувеличенно бодро отозвалась Грейнджер, отпивая глоток огневиски. — Это была ещё одна претензия Рона. Он жаловался, что я слишком худая, что у меня нет большой груди и пышных бедер, и шутил, что все ушло в волосы. Она стянула резинку с волос и тряхнула головой. Пышные шелковистые кудри рассыпались густой копной по плечам Гермионы, и Малфой застыл, любуясь этим завораживающим зрелищем. — Ну что ж, хорошо, что у меня иммунитет к таким фразочкам, да, Малфой? — Грейнджер, похоже, была пьяна, но оно и не удивительно — два стакана огневиски на почти пустой желудок. И она опять назвала его Малфоем, что уже было дурным знаком. — Что молчишь? — продолжала Гермиона, стараясь заглянуть в глаза Драко, но он упорно отводил взгляд. — Разве не то же самое ты говорил мне в школе? Драко стиснул зубы и снова промолчал. — И про зубы, и про отсутствие груди, и про гнездо на голове… — Прекрати, Грейнджер, — перебил он ее. — Ты знаешь, что все это неправда. — Да? — притворно изумилась она. — Интересно, как я должна была догадаться? Ты ведь даже в прошлую пятницу напомнил мне об этом, когда сказал, что я не лучше шлюх из Лютного… — Да ты замолчишь, наконец?! — Малфой сжал кулаки и повернулся к Грейнджер. — А что, я неправа? Ты сказал, что я достаточно привлекательна, чтобы у тебя встал, но когда я начала раздеваться, ты… ты прекратил… Так вот что она думает? Что он не стал её насиловать, потому что счёл непривлекательной? Какой же сволочью она до сих пор его считает? Он так неотрывно и долго смотрел в глаза Гермионе, что она вдруг смутилась и даже, похоже, немного отрезвела. — Ты думаешь, что я не изнасиловал тебя только потому что ты меня не завела? — тихо и зловеще спросил Малфой. Гермиона испуганно отшатнулась, закусив губу. — Так вот знай, Грейнджер, что я в жизни никогда не прикоснулся к женщине, если она меня об этом не попросила. Как бы сильно она меня ни возбуждала. Даже если она полная идиотка, у которой, видимо, нет ни одного зеркала в доме! Он схватил со стола бутылку огневиски и ушёл, слыша только отчаянное и тихое «Малфой», брошенное в спину. Но он, не оглядываясь, шёл, лавируя между стеллажами, туда, где она не смогла бы его найти. **** Ночь Малфой провел в маленьком кабинете, который перенес в Броудвуд вместе с библиотекой. Там у Люциуса была оборудована лаборатория для зелий и стояли редкие препараты, некогда подаренные Снейпом его отцу. Впрочем, Малфой давно не практиковался в зельеварении. В Хогвартсе он был лучшим учеником на курсе сначала Снейпа, а потом и Слизнорта, ровно до шестого курса, когда Гарри-чертов-Поттер вдруг проявил какие-то недюжинные способности в варке зелий, но тогда Малфою уже было плевать на оценки. На его руке огнём горела Метка Темного Лорда, а подготовка к убийству Дамблдора затмило все остальные дела, в том числе и учёбу. Трансфигурировать без палочки Малфой не мог, поэтому ему пришлось всю ночь провести на неудобном стуле, привалившись спиной к стене, но, даже если бы у него и была удобная постель, Драко все равно не смог бы заснуть. Он сидел и думал о словах Грейнджер. Злости не было — лишь боль от того, что сделал мир с этой девушкой, которая так отчаянно сражалась за справедливость, когда была совсем молодой, а теперь окончательно потеряла веру в людей и светлое будущее. Отныне вместо девчушки, которая мечтала освободить эльфов и яростно кидалась в бой по поводу и без, появилась эта худая бледная женщина в дорогих костюмах, женщина, думающая, что она не стоит того, чтобы положить к её ногам весь мир. Он стиснул зубы, борясь с желанием вернуться к выходу из библиотеки и убедиться, что с Грейнджер все в порядке. Спит ли она? Удобно ли ей? Лежит ли она так же, как он, глядя в потолок и думая о безнадежности своего положения? Страдает ли она? Малфой не сомкнул глаз до утра, а, когда запищал будильник на маггловских часах, которые он носил на правой руке, поднял со стула одеревеневшее тело, пальцами расчесал волосы и направился к выходу из библиотеки. Ему срочно нужен был кофе. Когда он осторожно приблизился к дивану, то сразу понял, что Гермиона ещё спит. Она свернулась калачиком под тонким одеялом, которое он притащил с собой ещё неделю назад, и положила одну руку под голову. Её волосы, как отдельное живое существо, разметались по подушке и изголовью дивана. Мягкие каштановые волны так и манили к себе. Хотелось встать на колени рядом с диваном, наклониться и зарыться лицом в эти спутанные кудри, ощутить их аромат, прикоснуться. И хотя желание обнять и согреть Грейнджер было сильнее, чем страсть, упругими толчками бившаяся в теле Драко, но вместе они сплетались в нечто невыносимое. Малфой осторожно прошёл мимо спящей девушки, направляясь к чайнику, включил его и, обернувшись, начал изучать спокойное лицо Грейнджер. Сейчас на нем не было тревоги и отчаяния, которые Драко так часто видел в последнее время. Она выглядела умиротворенной, и он позволил себе помечтать, что можно было бы каждый день видеть это лицо рядом с собой на подушке. Наверное, он бы не спал всю ночь, чтобы понаблюдать за тем, как она отдыхает. Наверное, он бы захотел разбудить её поцелуями, а потом скользнул руками под эту тонкую футболку, чтобы коснуться нежной кожи… Обычная утренняя эрекция, которая исчезла, пока Драко шел через всю библиотеку, резко возродилась при виде спящей Грейнджер, и Малфой проклял свои узкие джинсы. Чтобы успокоиться и остыть, он отвернулся, заварил кофе в двух чашках, а потом поставил одну из них на столик рядом с лицом Грейнджер, сам сел на край дивана в ногах и начал пить. Гермиона неожиданно зашевелилась, просыпаясь, и Малфой специально отвёл глаза, чтобы она не заметила, как он пялится. — Драко? — хриплый неуверенный голос донесся до слуха Малфоя, взбудоражив каждую клеточку тела. — Да, — отозвался он, не глядя на неё. — Сколько времени? — Почти восемь, — Драко кивнул на чашку, стоявшую на столе. — Я сделал тебе кофе. — Спасибо, — тихо отозвалась Грейнджер и, выпрямившись, спустила ноги с кровати. Он заметил, что она спала в той же футболке и джинсах, в которых была вчера. — О, это божественно, — простонала Гермиона, делая глоток кофе. Малфой издал неопределённый звук. — Послушай, — начала она немного погодя, и он сразу понял, о чем пойдёт речь. — Грейнджер, не надо, — Драко дёрнул плечом. — Нет, я… Посмотри на меня, пожалуйста… Мерлин свидетель, Драко хотел, но не мог противиться этому хриплому голосу, который, словно бархат, проходился по воспаленным нервам. Повернув голову, Малфой увидел, что Гермиона сидит, поджав под себя одну босую ногу, и почти умоляюще смотрит на него. Её роскошные волосы были растрепаны, глаза чуть припухли от сна (или слез), а розовые губы блестели от кофе, который она пила маленькими глотками, обхватив чашку обеими ладонями. — Драко, я хочу извиниться перед тобой за то, что вчера сказала… — Не стоит, — Малфой дёрнул плечом, отворачиваясь. — Нет! Постой! Ты должен меня выслушать! Отчаяние звенело в её голосе, и Драко нехотя повернулся, вновь глядя в лицо Грейнджер. — Я слишком много выпила, и я сказала вещи, которые на самом деле не думаю, честное слово! Я знаю, что ты не способен изнасиловать кого бы то ни было, Драко, и я просто была такой взвинченной и злой, что сорвалась на тебе. Прости, пожалуйста. На меня столько всего навалилось, а ты не сделал ничего плохого, ты мне только помогал, и, знаешь, наверное, я просто отвыкла от того, что люди делают что-то бескорыстно, вот поэтому… Малфой жестом остановил этот поток сознания. — Хорошо, я понял, — сказал он примирительно. — На самом деле я не злюсь на тебя. Он с удивлением заметил, как лицо Грейнджер просветлело, а на губах появилась робкая улыбка. — Правда? — Да. Правда. И, к твоему сведению… Он повернулся к ней всем корпусом, пересел чуть ближе и с удовольствием заметил, как в этот момент у Грейнджер прервалось дыхание. — Я считаю, что ты очень красивая, и то, что говорил этот тупица Уизли — полная чушь. Он сказал так, потому что бесился, что не может удержать тебя и контролировать. А вообще-то любой мужчина на этой планете был бы счастлив быть рядом с тобой. Остановись, Драко. Щеки Гермионы слегка порозовели, но взгляд был очень серьёзным и глубоким. Драко кивнул, как бы подтверждая свои слова. — Я так думаю, да. А теперь, если ты не против, я пойду дальше копаться в пыльных фолиантах, потому что у нас мало времени на все эти глупости. Он не дал ей возможности ответить и быстро ушёл, ощущая, как полыхают щеки. Как он мог быть таким беспечным? Как мог открыться ей до такой степени? Но в глубине души Драко просто не мог оставить Грейнджер жить с мыслями о том, что она кому-то могла показаться непривлекательной. Да, в детстве он сам дразнил её, называя чучелом и доской, но, как сейчас стало ясно, он делал это исключительно потому, что понимал — Гермиона никогда не станет принадлежать ему. И вот она выросла, превратившись в ослепительную молодую ведьму, а единственный мужчина, которому она позволила войти в её жизнь, так и остался маленьким мальчиком, не знающим, что делать с настоящей женщиной. Малфой вновь пообещал себе, что, встретив Уизли, расквасит ему нос за то, как он обращался с Гермионой. Ублюдок точно это заслужил. Он взял в руки последний из каталогов Люциуса, датированный 2007 годом, и начал методично перелистывать страницы, одновременно думая о Грейнджер и её глазах, об их выражении в тот момент, когда он сказал ей, что считает ее красивой. Неужели эта женщина на самом деле не представляет, насколько она привлекательна? И черт его дернул задержаться в прошлую пятницу на работе. Сидел бы сейчас возле окна и надирался в хлам, вместо того, чтобы волноваться о хрупкой магглорожденной ведьме, которая внезапно потеряла магию. И почему желание помочь ей вдруг затмило все остальные чувства? И что теперь делать? Он проработал весь день, сортируя каталоги, которые уже просмотрел, и в конце концов ощутил, что ужасно голоден. К сожалению, всю еду они (точнее, он) съели накануне, а это означало, что ему придётся дойти до городка, чтобы пополнить запасы. Потянувшись, Малфой оставил в покое картотеку и вернулся к дивану, обнаружив, что Грейнджер уже сидит на нем, задумчиво крутя в пальцах чашку с чаем. — Ты закончил? — спросила она, вскинув голову, когда Драко вынырнул из лабиринта стеллажей. — Да, — он заметил, что рядом с ней стоит ещё одна чашка. — Я заварила чай, — сказала Гермиона, кивнув. — Но если ты голоден… здесь нет никакой еды… По ее тону Драко понял, что девушка расстроена, а это означало, что она опять ничего не нашла. Малфой снял с крючка свою куртку и набросил её на плечи. — Да, еды нет, я вчера все съел, — он криво усмехнулся. — Поэтому я сейчас сбегаю до Броудвуда и принесу нам чего-нибудь. Что ты хочешь? Грейнджер удивленно посмотрела на него, а потом поставила чашку на стол и поднялась. — А можно я пойду с тобой? — Со мной? — Драко опешил. — Зачем? — Не хочу оставаться тут одна, — она поежилась, обхватывая плечи руками. — И потом, мы могли бы просто зайти куда-то и поесть, если ты не против. Зайти поесть? Вместе? Драко так давно не ел вместе с женщиной (вообще вместе с кем-то), что на мгновение он застыл, не зная, что ответить. Гермиона расценила его молчание по-своему. — Но если ты не хочешь или тебе неудобно… — она снова села и уткнулась взглядом в свои колени. Драко внутренне застонал. Как с ней сложно! Как ему хочется обнять её и сказать, что он хочет и ему удобно, просто это так необычно для него, что он завис, словно дурак. — Я хочу, — выпалил он, и Гермиона вскинула на него глаза. — Конечно, я хочу, черт возьми, просто думал, что ты устала… Она пожала плечами и начала натягивать свою толстовку. — Устала читать? — Её голос прозвучал приглушенно, потому что в этот момент голова Грейнджер скрылась под тканью. И без того короткая футболка задралась, обнажая гладкий живот, и Малфой уставился на него, не в силах отвернуться. — Ах, да, — против воли засмеялся он. — Разве Гермиона Грейнджер может устать от чтения? Я и забыл. Она вынырнула из воротника толстовки, сияя немного натянутой улыбкой. — Я устала только от безрезультатности моей деятельности, — сокрушенно сказала она, вставая и натягивая куртку. — Все впустую. Никаких сведений о потере магии у нечистокровных волшебников. Малфой кивнул. — У меня тоже ноль, но ты не должна отчаиваться. Люциус был очень любопытен и, думаю, хоть что-то найдётся. Завтра я залезу в его дневники, возможно, там есть какие-нибудь намёки… — Да, — грустно кивнула Гермиона. — А возможно, моя проблема просто нерешаема. — Я не хочу, чтобы ты так думала, — Малфой подошел ближе, борясь с желанием положить руки ей на плечи. Она была ниже его на полголовы, и ему нравилась эта разница в росте. — Ты слишком целеустремлённая и упертая, чтобы отступать, — ободряюще улыбнулся он. Гемиона слабо улыбнулась. Когда они выбрались наверх, оказалось, что уже стемнело. Дождя не было, но в лесу отчётливо пахло грибами и сыростью. Где-то ухала ночная птица, и слегка слышно шелестели ветви деревьев. Гермиона опасливо оглядывалась вокруг. — Не беспокойся, — сказал Драко, накладывая защитные чары на дверь. — Несмотря на то, что этот лес выглядит диким, тут рядом городок, и люди довольно часто сюда ходят. Я не думаю, что на нас нападёт медведь. — Я не боюсь кучки деревьев, — фыркнула Гермиона. — Не забудь, что я полгода шаталась по лесам, когда мы искали крестражи с Гарри и Роном. Я думала, что так и умру в одном из этих лесов. — Очень тяжело было? — спросил Драко, когда они двинулись в сторону тропы, хрустя упавшими ветками. — Тяжело было понимать, что все рушится, — помедлив, ответила Грейнджер. — Когда мы нашли медальон, то он начал оказывать на нас деструктивное воздействие. Тот, кто носил его достаточно долго, начинал сходить с ума. Так нас оставил Рон. Они с Гарри крупно поссорились, и Рон под влиянием медальона решил, что между мной и Гарри что-то есть, взревновал и поставил меня перед выбором — он или Гарри. Малфой мысленно добавил ещё один пункт в список «Причины, по которым надо дать Уизли в морду». — И что ты выбрала? — Я не могла бросить Гарри, у нас ведь было поручение найти крестражи. Поэтому я отпустила Рона, но… это было больно. Драко помолчал, а потом спросил: — А между тобой и Поттером действительно что-то было? Грейнджер переступила через поваленный ствол дерева и укоризненно взглянула на Малфоя. — И ты туда же! Мы с Гарри друзья… ну, были друзьями. Я бы никогда! И к тому же тогда я была с Роном, а если вместе с кем-то, то никогда ему не изменю. Драко вовсе не хотелось слышать о том, как Гермиона сохраняла верность Уизли, но он не удержался от следующего вопроса: — А сейчас ты его все ещё любишь? Гермиона удивленно посмотрела на него. Они перешли канаву и теперь ступали по тропе, освещаемой луной и светом фонаря Драко. — Нет, — уверенно сказала она. — Ты медлила с ответом, — заметил Малфой. — Я переходила канаву, — буркнула Гермиона. — И нет, я не медлила. Я не люблю Рона и, думаю, никогда не любила. Наши отношения начались в раннем детстве, и, сколько я себя помню, все вечно пытались нас свести. Даже Гарри в какой-то момент принял в этом участие. Ну, а все семейство Уизли вообще никогда не сомневалось, что мы поженимся. Драко, шедший перед Гермионой, остановился и придержал ветку, чтобы она могла пройти, а потом пошёл за ней, ощущая в насыщенном запахе хвои и сырой земли отголоски аромата Гермионы. Сирень среди осени. — И ты только поэтому вышла за него? — Мне было семнадцать, и я думала, что Рон — любовь моей жизни! — вспылила она, обернувшись на мгновение. — Разве ты можешь сказать, что мыслил рационально в эти годы? Драко хотел было обидеться, но понял, что она права. — Туше. Принять метку и пытаться убить Дамблдора хуже, чем выйти за Уизела. Ты выиграла. — То-то же, — проворчала Грейнджер, но Драко слышал, что она улыбается. — На самом деле, когда я выходила за него замуж, я уже примерно понимала, что у нас ничего не выйдет, но пыталась изо всех сил сделать так, чтобы этот брак работал. — Приносила тапочки? — ехидно спросил Малфой. Воцарилась тишина, и Драко уже решил, что опять сморозил очередную бестактность, однако в голосе Гермионы слышалась горечь, а не обида. — В числе прочего. Рону не нравилось во мне абсолютно все, и я думала, что люблю его и отчаянно пыталась соответствовать его представлениям. Можешь смеяться. Тропа стала шире, и Драко в два счета догнал Гермиону, поравнявшись с ней. — Мне не смешно, Грейнджер, — сказал он примирительно. — Я только жалею… Он осекся. — О чем? — Гермиона взглянула на него. — Ни о чем. Черт. О многом. Не стоило этого говорить, — он махнул рукой. — Нет, скажи, — она остановилась, а Малфой по инерции сделал несколько шагов вперёд, и только тут понял, что она стоит на месте. Он обернулся. — Скажи, что хотел, — большие глаза Гермионы мерцали в свете луны. Драко опустил фонарь, чтобы она не могла видеть его лицо. — Жалею, что был идиотом в школе и не оценил тебя по достоинству, вот что я хотел сказать, — произнес он, и повисло гробовое молчание. — Почему ты начал говорить мне все эти вещи? — вдруг спросила Гермиона тихо. — Меня это беспокоит. — Что именно тебя беспокоит? Ты снова боишься, что я начну к тебе приставать? Она помотала головой. — Меня беспокоят твои слова. Я не ожидала услышать все это… от тебя… и я… мне не по себе… — Я вовсе не этого добивался, — прошептал Малфой, делая шаг вперёд, к ней, но Грейнджер отшатнулась, и это было лучше всякого ответа. Он сжал фонарь так крепко, что чуть не раздавил. — Извини, что напугал, — Драко отвернулся от Гермионы и решительно зашагал по тропе. До города они шли в полном молчании.