Эпилог

Драко проснулся от незнакомого и невероятно приятного ощущения того, что к нему кто-то прижимается. Ещё не открыв глаза, он ближе притянул к себе горячее тело Гермионы, потому что, будь он проклят, но это была именно она, а он узнал бы её, даже если бы полностью потерял память. Мягкие, непослушные волосы щекотали его лицо, а запах Гермионы проник в ноздри, и Малфой, потянувшись, улыбнулся от удовольствия. Сквозь прикрытые веки он видел, что солнце уже взошло, проникая в комнату сквозь бамбуковые шторы, а через щели в полу и стенах до Драко долетал шум волн и запах солёной воды. Все его тело покалывало от прикосновения обнаженной кожи Гермионы, и он скользнул рукой по гладкой спине девушки, а потом коснулся её талии. Горячий вздох Грейнджер опалил ухо, когда пальцы Драко проследили линии ее живота, чтобы, погладив его, ловко проникнуть между бедер. Гермиона оказалась ошеломительно готовой к его прикосновениям, влажной и податливой, и она слегка раздвинула ноги, словно приглашая Драко войти в себя, и тут он наконец открыл глаза, встречая её умоляющий взгляд. Не тратя времени даром, он проник двумя пальцами в Гермиону и ловко перевернул ее на спину, ловя губами подавленный стон. Он и не знал, какой маленькой и беззащитной она казалась, когда терялась в наслаждении, и как приятно было видеть, что она сдаётся, покоряется, как её тело дрожит от сдерживаемого наслаждения, и она закусывает губу, чтобы не кричать. — Пожалуйста, не молчи, — попросил Драко, наклонившись к ее уху, в то время, как его рука продолжала ласкать Гермиону, купаясь в нежнейшей на свете влаге, — я хочу тебя слышать… Из груди Гермионы вырвался беспомощный стон, и Драко ощутил, насколько она близка к оргазму. Он потерся членом о её бедро, понимая, что и сам долго не продержится, потому что его пальцы становились все мокрее, а возбуждение росло в геометрической прогрессии. — Отпусти себя, — прошептал он ей на ухо, и Гермиона начала стонать уже беспрерывно, извиваясь в его объятиях и стискивая его руку горячими бедрами. — Покажи мне, как тебе хорошо, — он прикусил мочку её уха, втягивая её в рот. Это словно сорвало чеку с гранаты, и Гермиона выгнулась всем телом, а с губ её сорвался почти отчаянный крик. Зрелище было настолько прекрасным, что Малфой чуть не забыл о своих пальцах, которые все ещё оставались внутри Гермионы, однако, запнувшись на секунду, он продолжал двигать ими, помня, что Грейнджер ещё не спустилась с пика удовольствия. Он уткнулся лицом в её влажную шею, делая очередной глубокий толчок, и, когда тело Гермионы содрогнулось во второй раз, Малфой, не выдержав, кончил сам. Такое с ним было впервые, и он даже не знал, что можно настолько увлечься видом женщины, которой доставляешь удовольствие, чтобы кончить без рук и почти без дополнительной стимуляции. Стараясь не запачкать Гермиону, Драко вытер сперму краем простыни, а потом еще крепче прижал девушку к себе, уже не двигаясь, но наслаждаясь запахом её волос и ощущением влаги на пальцах. Гермиона слегка дрожала, и Драко боролся с желанием стиснуть её сильнее, потому что боялся причинить боль. Вместо этого он осторожно вынул пальцы, провел рукой по гладкой коже, а потом слегка отстранился, пытаясь отдышаться. Спустя пару минут Гермиона зашевелилась и повернула голову, взглядывая на него. — Это было… — сказала она хриплым голосом, и Драко улыбнулся. — Хорошо? Гермиона все ещё тяжело дышала, но глаза её смеялись. Он и забыл, как необычно и приятно было видеть её настолько счастливой. — Лучше, чем хорошо, но неожиданно, — сказала она, поворачиваясь на спину и демонстрируя Драко все свое стройное обнажённое тело, покрытое нежным морским загаром. Малфой кончиком пальца нарисовал линию от плеча Гермионы до её коленей, любуясь гладкой, словно позолоченной кожей. — Теперь я вижу, что ты по мне действительно соскучился, — улыбнулась Гермиона, а потом на секунду прикрыла глаза, словно ее снова сморил сон. Малфой улыбнулся, вспоминая, как мало они спали прошлой ночью, а потом наклонился и поцеловал Гермиону в щеку. После короткого забытья и бешеного оргазма ему жутко хотелось ещё немного поспать, но он знал, что Гермионе будет неприятно, если он вот так вырубится прямо у неё на плече, а ещё он дико боялся, что все это сон, и, проснувшись, он увидит, что её здесь попросту нет. — Жутко соскучился, — пробормотал Малфой, утыкаясь в её гладкую щеку. Гермиона смешно фыркнула, чуть отворачивая лицо и проводя пальцами по щеке Драко. — И ты явно давно не брился, да? По правде говоря, с такой щетиной я тебя вчера едва узнала. — Я тебя поцарапал? — Драко мгновенно поднял голову и посмотрел на Гермиону. Она запустила пальцы ему в волосы. — Нет, я просто шучу. Все хорошо. Малфой смотрел на нее и никак не мог насмотреться. Лёжа в его холостяцкой кровати, обнажённая и открытая, Гермиона Грейнджер выглядела просто потрясающе. На её шее блестел пот, грудь все ещё тяжело вздымалась, а глаза затуманились от пережитого наслаждения, и Малфой был готов поклясться, что более прекрасного зрелища он в жизни не видел. — Я бы побрился, но вчера ты так быстро набросилась на меня, что я даже не успел опомниться, а до этого мне было все равно, — пробормотал он, уткнувшись в её шею и водя щетинистым подбородком по нежной коже. Как же приятно было прижимать к себе тонкое тело Гермионы, ощущать ее всю, вдыхать запах сирени и загорелой горячей кожи. Как приятно было жить, ощущая себя счастливым. Драко Малфой никогда прежде не знал, что это такое. — Я набросилась на тебя? — с притворным возмущением спросила Гермиона, поглаживая спину Малфоя, который прижался носом к её шее и жадно вдыхал, словно не мог насытиться этим запахом. — Напомню, что это ты велел мне раздеться, — хмыкнула она, когда Драко придвинулся ближе, прижавшись к её бедру быстро твердеющим членом. — Я не мог больше ждать, — он поднял голову, с жадностью глядя на губы Гермионы. — И я бы предпочёл, чтобы теперь ты всегда ходила только раздетой. — Боюсь, что даже в такой дыре нас с тобой арестуют за нарушение общественного порядка, — Гермиона щелкнула Драко по носу, а потом нежно поцеловала в губы. — Хотя, признаюсь, идея очень заманчивая, потому что в Австралии чертовски жарко. — Я думал, ты любишь тепло. — Я британка, Малфой, я люблю дождь, и сырость, и осень. — Ничего не знаю, — Драко наклонился и начал покрывать её грудь поцелуями. — Загар тебе страшно идёт. Знаешь, я ведь долго гадал, везде ли у тебя веснушки. Он прихватил сосок губами, а потом нежно сжал его, прикусив. Гермиона со стоном выгнулась, хватаясь за плечи Драко. — А теперь я вижу, что веснушки только на лице… — продолжал он, жадно посасывая её грудь. Она сводила его с ума. — Это плохо? — задыхаясь, спросила Гермиона, когда Драко, оставив одну грудь в покое, перешёл к другой. — Ты прекрасна, — выдохнул он, утыкаясь носом в ложбинку между её грудями. — Я никогда не видел никого прекраснее тебя. Гермиона с трудом оторвала голову Драко от своей груди и взглянула в серые глаза. — Погоди, — она дышала так же тяжело, как и Малфой. — Когда ты начинаешь меня целовать, я совершенно ничего не соображаю. — Так и задумано, — Драко самодовольно улыбнулся, наклоняясь, но Гермиона вновь отстранилась от него. — Я забыла тебе ещё кое-что сказать, — быстро проговорила она, и в груди Малфоя что-то сжалось при виде её погрустневшего лица. — Ты меня пугаешь, — нахмурился он, касаясь кончиками пальцев щеки Гермионы. — Сейчас ты скажешь, что ты замужем, или беременна, или что ты тайный агент ЦРУ? — Прекрати! — Рассмеявшись, Гермиона пихнула его кулаком в плечо, но тут же вновь посерьёзнела. — Это о библиотеке… — она смущенно опустила глаза. — Я не могла оставить её… вот так гнить под землёй. И я отдала её Хогвартсу. Это был анонимный подарок, но, думаю, профессор Макгонагалл поймёт, кто его сделал, потому что я отдала ей также и твой перстень. Драко молча смотрел на Гермиону. — Ты не сердишься? — спросила она робко, так и не дождавшись ответа. — На что? — ответил Малфой серьезно. — Ты спасла меня, Грейнджер, а я даже не знал об этом. Ты сделала нас с тобой свободными людьми. Ты выбрала меня, хотя у твоих ног лежал весь магический мир. А ещё ты спасла единственно ценное, что было у семьи Малфоев. Ты сделала Хогвартсу и его будущим ученикам лучший подарок, — Он грустно улыбнулся. — Макгонагалл распорядится библиотекой как нужно. Я горжусь тобой, Гермиона. И я не врал вчера. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты осталась со мной. Глядя прямо ему в глаза, Гермиона покачала головой. — Нет, — внезапно сказала она, и сердце Драко упало. — Нет, ты не прав, — рука Грейнджер нашла его ладонь и крепко её сжала. — Самое ценное, что было у семьи Малфоев — это ты. В ответ Драко притянул её к себе и поцеловал так страстно и горячо, что еще некоторое время в комнате слышались только вздохи и стоны. После скудного завтрака, состоявшего из кофе и черствого печенья, которое Малфой обнаружил в своих запасах, они отправились купаться, и уже там, на берегу, стоя по колено в тёплой воде, Гермиона, глядя на синеющий вдали горизонт, сказала: — Здесь так красиво. Волны мягко бились о берег, покрытый белоснежным песком. Драко смотрел на все то, к чему так привык за два года, но ему казалось, что он видит мир впервые. Он хотел ответить Гермионе, что любое место, где она находится, для него всегда будет красивым, но промолчал. Для этого ещё будет время — все время, какое она ему даст. Столько времени, сколько она позволит ему быть рядом. — Я так и не спросила тебя, чем ты тут занимался все эти два года, — продолжала Гермиона, крепче прижимаясь к боку Драко. — Ты спросила вчера, — Малфой наклонился и нежно поцеловал её влажное плечо. — Но ты не ответил, — фыркнула она. — Я работаю на винодельне, Грейнджер, — сказал Малфой, любуясь ее лицом, обращенным к заливу. — Перед тобой сертифицированный работник одной из лучших виноделен на побережье. А не в сезон я езжу в Сидней и помогаю Майку — это мой начальник — реализовывать продукцию. Там у него сеть магазинов. Довольно популярная, хочу сказать. Гермиона с интересом взглянула на Малфоя. — Так ты теперь специалист по маггловскому вину? И при этом живёшь на пляже? — И один из лучших, — он щелкнул её по носу. — А на пляже я живу, потому что до вчерашнего вечера мне было достаточно и этого. Кровать, душ и море — что ещё нужно простому парню с винодельни? — Ну, твоя кровать слишком узкая для двоих, парень с винодельни, — рассмеялась Гермиона. — Я бы предпочла что-то пошире. — Зато у тебя будет повод прижиматься ко мне, — Малфой поцеловал ее в висок. — Но вообще-то в Сиднее у меня есть квартира с кроватью побольше. — Значит, там найдется местечко и для меня? — Гермиона опустила голову ему на плечо. Малфой вдруг ощутил, что впервые со времен шестого курса на его глаза наворачиваются слезы. Он крепче прижал ее к себе. — Всегда.