Часть 9

Два года спустя Австралия. Побережье Порт-Стивенс. — Дик! Эй, дружище! — мощная ручища Лиама поставила перед Драко стакан с пивом. Сам громила плюхнулся рядом с Малфоем на стул, предательски заскрипевший под его весом, и по-дружески похлопал Драко по плечу. Малфой усмехнулся и потянул к себе стакан. Они сидели в переполненном баре на окраине крохотного городка «Бобовая ферма», расположенном на самом прекрасном в мире побережье. Помимо Драко и Терри, за столом сидели ещё трое работников местных виноделен — высокий худой Лиам, хохотушка Дилси и её муж, угрюмый бородач Джон. — Чего тебе, великан? — добродушно спросил Драко, отпивая глоток пива. Время близилось к десяти, но была пятница, и единственное злачное место в городе как обычно было заполнено до отказа. Кто-то пел в караоке, кто-то с шумом отмечал день рождения, кто-то танцевал, а остальные сидели за столиками внутри и снаружи бара и просто накачивались спиртным. Драко выпил всего две кружки, но компания друзей и сознание того, что впереди выходные, заставляли его голову кружиться от приятного легкого опьянения. — Та красотка у бара уже десять минут глаз с тебя не сводит, — Терри подтолкнул Драко плечом. Даже не взглянув в указанную сторону, Малфой отмахнулся от него, как от надоедливой мухи. — Да ладно тебе, мне это не интересно. Я пришёл сюда выпить, а не искать удобный трах на ночь. — Ты что, педик, мой друг? — спросила Дилси, заговорщицки наклонившись над столом. — Тёлки так и вешаются на тебя с тех пор, как ты приехал, а ты встречался… дай бог памяти… со сколькими? С Трейси-официанткой три или четыре недели? — Две. И я не встречался с Трейси, мы просто хорошо проводили время. Она была в курсе, что я не завожу серьёзных отношений. Я никогда не врал ей, и она согласилась на «просто секс время от времени», — парировал Драко. — Вот мы все и гадаем, что с тобой случилось? — не унималась Дилси. — Ты явно человек, который знает, что такое любовь, но у тебя в жизни произошла трагедия, да? Жена погибла или что-то в этом роде? Или твоя девчонка ушла к другому и разбила тебе сердце? Что могло случиться с человеком, на которого смотрит красотка, словно говорит — подходи, путь открыт, а он вместо этого уткнулся в стакан с пивом. Терри и Лиам покатились от смеха, и даже обычно серьезный Джон усмехнулся. Драко закатил глаза. — Господи, если я подойду к той девчонке и поговорю с ней, ты отстанешь от меня, Дилси? — проворчал он. — Дааааа… — Дилси оскалила белоснежные зубы. — Только ты не просто подойдёшь, а ещё и возьмёшь то, что она тебе предложит, а не то я всем на винодельне расскажу, что Дик Малоун — гей. Завтра же отбоя от мальчиков-курьеров не будет. — Ладно-ладно, — Малфой обернулся и с трудом нашёл в ряду сидящих у стойки людей девушку с длинными волосами. Она была единственной, кто пил в одиночестве. — Ну, как она тебе? — зашептал Терри, наклоняясь к уху Драко. — Хороша, да? Это цыпочка из приезжих, говорю тебе. На мой вкус, тощевата и сиськи маленькие, но зато какое лицо! Какие волосы! Тонкие руки, как у мулатки! А ноги, посмотри на эти бесконечные ноги! Они созданы, чтобы обхватывать мужика за талию, пока он её… — Боже, ладно, хватит ее расхваливать, я же уже согласился, — Малфой встал, держа пиво в одной руке. — Ненавижу вас всех. — Приятного аппетита! — пропела Дилси, и все трое рассмеялись. Драко показал им средний палец и, отвернувшись, спокойно проследовал вдоль столиков, заполненных людьми. Несмотря на то, что городок был маленький, стоял сезон сбора винограда, и сюда, на побережье, съехалось много туристов, сезонных рабочих и просто желающих отдохнуть из Сиднея, который находился не так далеко. Приблизившись к девушке, которую он никогда раньше не видел в этом баре, Драко уверенно остановился рядом с ней и каким-то парнем в пляжной шляпе и, слегка подвинув парня, протиснулся к стойке. В пятницу вечером свободных мест в заведении, конечно, не было, тем более у стойки. Девушка с длинными волосами взглянула на него с лёгким удивлением, но промолчала. — Привет, — Драко наклонился к её уху, потому что музыка орала довольно громко, как и все сидящие вокруг. — Привет. — Мои друзья сказали, что ты смотрела на меня. Девушка приподняла бровь, но спорить не стала. — Может быть, и смотрела… — Вот я и подошёл. Хочешь пива? Она кивнула на свой почти полный стакан. — У меня есть пиво. — Так ты все же смотрела на меня? — На самом деле, да. И очень внимательно. — Я так и думал. И почему ты на меня смотрела? Она усмехнулась, отпивая глоток пива. — А почему женщина может смотреть на мужчину? — Не знаю… Может, он выписывает ей штраф за парковку в неположенном месте? Она легко рассмеялась. Малфой облокотился на стойку. Его руки едва заметно дрожали, и он обхватил ладонями стакан с пивом. — Ты давно в Австралии? — Приехала две недели назад. — И чем тут занимаешься? — Ищу кое-кого. Одного старого знакомого. — И давно ищешь? — Два года, три месяца, восемь дней, двадцать один час и… — она взглянула на часы. — Пятнадцать минут. — И зачем ты его ищешь? Она облизнула губы. — Мой знакомый — идиот, — серьёзно сказала она, но в глубине её глаз плясали смешинки. — Однажды он уехал, не предупредив меня, а я даже не успела сказать ему кое-что очень важное. Надо бы вернуть должок. Малфой покачал головой. — Возможно, у него были серьёзные причины, чтобы уехать. — Причина одна — он идиот. — Зачем же искать идиота? — Потому что это мой идиот, — тихо пробормотала она. — И я не могу просто так его отпустить, не сказав ему то, что должна сказать. Малфой молча смотрел на неё. Она почти не изменилась. Те же тонкие черты лица, буйные каштановые кудри, розовые губы, которые хотелось целовать, та же решимость в глубоких карих глазах. Она была еще прекраснее, чем он помнил. — И этот идиот, — продолжала она спокойно, — как оказалось, любит меня, только вот у него духу не хватило признаться мне лично. — Правда? — пробормотал Драко, изучая её наряд — джинсовые шорты и блузку без рукавов. Кожу покрывал нежнейший загар, а кудрявые волосы слегка выгорели на солнце. Он был удивлён, что в этот пятничный вечер ему не пришлось отгонять от неё толпы заинтересованных парней. — Да. Он оставил письмо, в котором написал, что его амортенция пахнет сиренью, и знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы догадаться? — Сколько? — Две секунды. Я с детства пользуюсь шампунем с запахом сирени. — Понятно. — И ещё он оставил мне кое-что, что я хотела бы вернуть. Она порылась в кармане и извлекла оттуда знакомый пузырек. Поставила на стойку. Ярко-алый цвет содержимого переливался внутри прозрачного сосуда в свете диско-шара, висевшего над стойкой. Драко моментально схватил пузырёк, пряча его в карман. — Ты что, не использовала его? — прошипел он, тут же выходя из роли простого незнакомца, подошедшего к девушке в баре. — Нет, — спокойно ответила Гермиона. Малфой онемел. — Значит, ты…? — Я не стала возвращать себе магию, — прошептала она, наклонившись к нему и обдавая Драко своим неповторимым запахом, который он так давно не ощущал. Малфой неверящим взглядом уставился на неё. — Но… как? Почему? Как ты вообще меня нашла? Гермиона покрутила головой, озираясь вокруг себя. — Не самое удобное место, чтобы обсуждать это, да, Дик Малоун? Она с такой коварной усмешкой произнесла его выдуманное имя, что Драко вмиг охватили сразу два противоречивых чувства: злость на эту невыносимую ведьму, которая за секунду умудрилась перевернуть его устоявшуюся спокойную жизнь (снова), и дикое желание схватить её в охапку, утащить куда-нибудь и зацеловать до смерти. Драко приказал себе успокоиться. — Где ты остановилась? — быстро спросил он. — В «Зеленых пальмах», — ничего другого Гермиона и не могла ответить, поскольку это был единственный мотель на весь городок. Туристы, как правило, жили в палатках или снимали отдельные бунгало на пляже. — Это настоящая дыра. Ты пойдешь ко мне, — бросил Драко, залпом допивая пиво, и сунул руки в карманы своих заношенных шорт. — Вот как? Хорошо, — Гермиона, к величайшему удивлению Драко, была абсолютно невозмутима. Более того, она словно ждала этих слов, потому что тут же отставила в сторону свой бокал и, поправив висевшую на боку знакомую сумочку с бисером, соскочила с высокого барного стула. — А как же твои друзья? — Девушка кивнула в сторону увлечённо пялившихся на них Терри, Дилси и Джона. Все трое явно были в шоке. Ещё бы. Так быстро Малфой еще никого не снимал. — Они поймут, — Драко кивнул друзьям и, подхватив Гермиону под локоть, быстро зашагал к выходу. Несмотря на присутствие многочисленных туристов, большинство завсегдатаев бара хорошо знало его, и Малфой надеялся, что их с Грейнджер заметят как можно меньше людей, потому что в австралийской глубинке, как и в любой провинции, от сплетен было не отделаться. — Где ты живёшь? — спросила Гермиона, когда Драко почти силком вытащил её за руку на улицу, в жаркий австралийский вечер, наполненный ароматами травы, океана и душной липкой ночной темнотой. — Иди за мной, — бросил Драко, выпуская её руку, и зашагал в сторону стоящих вдоль моря гостевых домиков, в которых жили сезонные рабочие. Когда-то владелец винодельни, Майк, предлагал Малфою комнату в большом хозяйском доме, но Драко предпочитал жить на пляже. Он слышал, что Гермиона едва поспевает за его большими шагами, однако продолжал почти что бежать к видневшейся вдали насыпи, за которой скрывался пляж. Злость, подобная глубине этого огромного залива, на берегу которого он, Драко Люциус Малфой, обрёл покой (думал, что обрел), начинала расти в его душе. Злость на Грейнджер, которая была настолько прекрасна, что, стоило ей появиться, как он уже готов был встать на колени и позволить ей снова изменить всю его жизнь. Злость на себя и свое чёртово сердце, тянущееся именно к этой женщине, о которой он не забывал ни на секунду в течение двух лет. Злость и ярость боролись в сердце Драко, и он шёл вперед, рассекая грудью тёплый ночной воздух, а, когда оказался на пляже, то понял, что Грейнджер отстала от него по крайней мере на десять шагов. Но она все же следовала за ним, увязая сандалиями в глубоком морском песке. Зачем она приехала? Что ей было нужно? Почему он ведёт её к себе? Драко уже ничего не понимал. Домики сезонных рабочих, сделанные из пальмовых досок и бамбука, располагались на расстоянии пяти-десяти метров друг от друга, но Драко повезло, и ему достался тот, который стоял отдельно. Внутри домика не было почти ничего, кроме кровати, душа, представлявшего из себя лейку, торчащую из стены, умывальника и электрической плитки на маленьком плетеном столе. Слава богу, здесь был свет, хотя обычно такие домики не оборудовались вообще никакими удобствами. Вода подавалась снаружи, из большого бака, который был установлен сразу на несколько домов, но Драко обычно купался в море, а из душа только обливался, чтобы смыть соль. Он вошёл в дом, зажёг единственную лампу, висевшую над кроватью, и сел, дожидаясь Гермиону. Его потряхивало от невероятной смеси адреналина и шока, вызванного неожиданным появлением девушки. Когда дверь скрипнула, открываясь, Драко поднял голову и молча уставился на вошедшую Грейнджер. Она молча огляделась, замечая, что сесть, кроме как на кровать, было некуда, и осталась стоять. Вероятно, ей некомфортно было ощущать на себе пронизывающий взгляд Драко, однако он не сделал ровно ничего, чтобы разрядить обстановку. Гермиона обхватила себя руками и, пройдя несколько шагов, остановилась у окна, выходящего в сторону моря. — Здесь… уютно, — произнесла она, наконец. Драко хмыкнул. — Здесь вовсе не уютно, но зато есть всё, что мне нужно. Он подчеркнул слово «всё», будто жёстко ставил Гермиону перед фактом — он ее не ждал и не хотел, чтобы она приезжала. Он счастлив. Он добился того, о чем мечтал. Она здесь лишняя. — Где ты работаешь? — спросила Грейнджер. — Зачем ты приехала? — перебил её Малфой. Гермиона застыла возле окна, хмуря брови, и с таким выражением лица, будто его вопрос ударил её куда-то в поддых. Он молча смотрел на неё, жадно впитывая каждую черту незнакомого прежде образа: водопад кудрей на загорелых плечах, тонкие ноги в шортах, судорожно стиснутые пальцы рук на полупрозрачной ткани блузки. Гермиона Грейнджер в Австралии, одетая как туристка, в его пляжном домике. Сюрреализм. — Я искала тебя, — наконец, сказала она, вскидывая подбородок. Малфой вспомнил этот жест, не виденный им два года, и мучительно сладкое чувство пронзило его до самого сердца. — Зачем? Гермиона положила сумочку, расшитую бисером, на столик, а потом подошла и села рядом с Малфоем на кровать. Села на таком расстоянии, что коснуться её было никак нельзя, но запах сирени долетел до ноздрей Драко, и тело его сразу напряглось. — Почему ты не воспользовалась зельем? — спросил Драко тихо. Два года назад, разгадав загадку Джозефа Мида, он понял, что под «прозрачной жидкостью» подразумевалась кровь чистокровного волшебника, которая должна была закрепить эффект, разрушив проклятие. Малфой оставил Грейнджер целый пузырек своей кристально чистой крови, однако сейчас этот самый пузырёк лежал в сумочке Гермионы. Нетронутый. Она не взяла ни капли, и теперь Драко хотел знать, почему. Грейнджер молчала. Драко повернулся к ней. В окно падал свет луны, и лицо Гермионы оказалось как раз в этом серебристом луче. Оно было печальным и прекрасным. Драко понял, что теряет контроль над собой. — Отвечай! — зарычал он. — Почему ты такая упрямая сука, которая никогда не может сделать то, о чем ее просят? Но она только смотрела на него и молчала. — Я уехал, чтобы дать тебе возможность стать счастливой, я оставил тебе чёртово зелье, которое должно было вернуть магию, я нацедил целый пузырёк своей крови, я думал… Думал, ты все вернёшь, победишь Кингсли и станешь новым министром, а ещё выйдешь замуж и… — За кого это я должна была выйти замуж, по-твоему? — вдруг тихо спросила Гермиона. Малфой опешил. — За того, кем пахла твоя амортенция, конечно. Ты же сама сказала тогда… во сне… в библиотеке… Пару секунд Грейнджер смотрела на него, а потом медленно покачала головой. — Какой же ты все-таки идиот, Малфой, — прошептала она. — Знаешь, чем пахнет моя амортенция? — Чем? — Твоей проклятой кожаной курткой! — закричала она. — Проклятым маггловским виски. И ещё — отвратительным одеколоном после бритья из туалетной комнаты на втором этаже Министерства! Малфой изумленно молчал. — Я говорила о тебе тогда! — Гермиона закрыла лицо руками, и ее дрожащий голос просочился в сознание Драко, причиняя ему ещё больше боли. — Моя амортенция пахнет тобой! Я не спала в библиотеке, когда ты пришёл и обнял меня! Я просто хотела почувствовать… — она всхлипнула. — Хоть раз почувствовать, как это — когда Драко Малфой обнимает меня! Когда любит! Драко молчал. — Я искала тебя два года и нашла, а ты… — её голос дрогнул. — Ты прогоняешь меня из своей жизни, как прогнал тогда, в последний вечер, когда даже не захотел поцеловать! Её губы задрожали, и она закрыла руками лицо, прячась от него, отворачиваясь, словно не желая видеть. Да будь все проклято! Малфой сорвался с места и через секунду оказался на коленях у её ног. Гермиона вскрикнула от неожиданности, но он уже прижал её к себе, обхватив за плечи, зарылся лицом в спутанные кудри и впервые за два года ощутил, как стальные обручи, стянувшие грудь, ослабевают. Как же он жил без ощущения её в своих объятиях? Грейнджер подавилась рыданием, её лицо прижалось к его плечу, а горячие слезы просочились сквозь ткань футболки. — Прости, прости меня, Грейнджер, — шептал он, прижимая её к себе ещё крепче. — Я ведь думал, что никогда тебя больше не увижу, я думал, что ты живёшь там полной жизнью, и ты счастлива… счастлива без меня… Гермиона вдруг оторвалась от него и нежно обхватила руками лицо Драко, взглядывая ему в глаза. — Разве может быть что-нибудь без тебя? — шепнула она, и Малфой пропал. Он подался вперёд, и ее губы встретили его с такой порывистой готовностью, будто они уже миллион раз целовались, будто Гермиона была готова к этому с самой первой встречи, и, когда Драко властно проник в её рот языком, она ответила с такой страстью, что у него закружилась голова. Руки Гермионы обхватили голову Малфоя, зарываясь в отросшие светлые волосы на затылке, и он выгнулся от удовольствия, как кот, которого чешут за загривком. Ноги Грейнджер сами собой раздвинулись, беря его в плен, обхватывая бедра Драко, а он прижимался к ней ещё крепче, целуя так жадно, словно через пять минут собирался умереть. Её нежные губы сминались под натиском его рта, а из груди Гермионы вырывались настолько прекрасные звуки, что Драко заводился сильнее и сильнее с каждой секундой. Плевать на то, почему она здесь, плевать на Кингсли, магию, Министерство, на весь этот проклятый мир. Если он не получит её прямо сейчас, то умрёт… — Грейнджер, черт, — задыхаясь, он оторвался от её губ, глядя на девушку в своих объятиях. Запах сирени кружил голову, на губах горел её вкус — нежный, тонкий и лишающий рассудка. — Я… — она пыталась что-то сказать, но смотрела не в глаза Драко, а на его рот. Никогда в жизни Малфой так не хотел женщину. Он поднялся, ощущая, как болезненно пульсирует в паху, отошёл к столику, пытаясь прийти в себя, схватил стакан воды, выпил половину, а вторую протянул ей. Гермиона сделала глоток и поставила стакан прямо на пол. На её лице застыло болезненное выражение, будто она чего-то боялась. — Что-то не так? — тихо спросила она, облизывая припухшие губы, на которые Драко не мог смотреть без дрожи в коленях. Черт бы её побрал, она была такой красивой, когда страдала! — Я тосковал по тебе два года, три месяца, восемь дней и два часа, — хрипло произнес он, останавливаясь возле окна. — Больше ждать я не намерен ни минуты. Раздевайся. К его удивлению, она повиновалась. Поднялась с кровати, сделала несколько шагов по направлению к нему, остановилась, потом медленно скинула сандалии и взялась за пуговицу на коротких джинсовых шортах. Всё это время она не сводила с Малфоя пристального взгляда. Сердце Драко забилось так быстро, что ему стало страшно, что оно не выдержит такого темпа и разорвётся. Было жарко. Душно. Невыносимо. Гермиона расстегнула шорты и позволила им скользнуть вниз по стройным бедрам. Под шортами на ней были полупрозрачные трусики, которые почти ничего не скрывали. У Малфоя пересохло в горле. Он поднял руки и рывком снял с себя футболку. Восхищенный взгляд Гермионы заскользил по его торсу. Драко знал, что она видит. За прошедшие годы он много работал физически, и его тело приобрело рельефные очертания, а кожа загорела под палящим австралийским солнцем. Он больше не был тощим бледным слизеринским подростком с узкими плечами и аккуратной стрижкой в стиле «примерный студент». Не был он и бывшим Пожирателем, который работал в Министерстве на убогой должности, носил кожаную куртку и слишком много пил по вечерам. Гермиона облизнула губы, оглядывая мощные грудные мышцы и выпуклые бицепсы, появившиеся после долгих часов таскания ящиков с вином. — Дальше, — хриплым голосом сказала она, указывая на его шорты. — Твоя очередь, — голос Драко был не менее хриплым. От осознания того, что сейчас он увидит Гермиону обнаженной, сводило низ живота, а руки мелко дрожали. Гермиона пожала плечами и принялась расстегивать пуговицы на своей тонкой блузке без рукавов. Взгляду Драко открылся простой бежевый бюстгальтер, плоский живот, тонкие загорелые плечи. Он едва сдерживался, чтобы не кинуться к ней и не схватить. Сейчас ему казалось, что женщины у него не было по крайней мере годы. Не сводя глаз с Гермионы, Драко резко стянул с себя шорты. Трусов он не носил. Это была чисто австралийская привычка, которую он перенял у местных — чем меньше на тебе одежды, тем тебе прохладнее. И ему было что показать этой невероятно красивой девушке, которая стояла перед ним в одном белье и жадным взглядом скользила по всему его телу. Член Драко налился кровью так, что было больно. Гермиона смотрела на него расширенными глазами, и это еще больше разжигало желание, так что Малфой всерьёз опасался, что сейчас кончит от одного только вида возбужденной Грейнджер, ласкающей взглядом его член. — Теперь твоя очередь, — прохрипел он, указывая на её белье. Гермиона, овладев собой, отвела глаза от его паха и медленно покачала головой. — Я хочу, чтобы ты это сделал, — прошептала она. — Я мечтала, чтобы ты раздел меня, сотни раз. — Все, что пожелаешь, — в несколько шагов Малфой преодолел оставшееся между ними пространство и упал на колени перед единственной женщиной, которую любил, перед грязнокровкой Грейнджер, которая стала для него самым важным человеком в мире. Он с благоговением смотрел на все её тело, мечтая покрыть каждый дюйм поцелуями, но колебался, словно не зная, за что приняться первым делом. Гермиона помогла ему. Протянул руки, она зарылась прохладными пальцами в гриву Драко, притягивая его голову к своему животу. Он прижался лбом к нежной мягкой коже, а потом, не сдержавшись, провел по ней полуоткрытыми губами. Гермиона застонала, прижимая его голову к себе ещё сильнее. Драко осторожно поднял руки и скользнул ладонями по ногам от коленок вверх, касаясь упругих ягодиц поверх тонкой ткани трусиков. Грейнджер изогнулась, крепче вжимаясь в его лицо, и он грудью ощутил, какой жар исходит от неё там, где он мечтал оказаться своим языком. — Сними их, — в голосе Грейнджер слышалась мольба. Драко огладил ягодицы, а потом медленно подцепил пальцами края трусиков и начал спускать их по ногам, одновременно поглаживая открывающиеся участки кожи. Гермиона вновь застонала, Драко немного отклонился, и его лицо оказалось прямо напротив её промежности. Не отрывая жадного взгляда, он избавился от её белья, а потом подался вперёд и поцеловал тонкую полоску мягких каштановых волосков, которая, словно стрела, указывала ему путь туда, где Гермиона была такой нежной и влажной. — Господи, как давно я хотел это сделать, — пробормотал он, жадно приникая губами к её клитору, раскрывая её, пробуя на вкус. — Я хотел тебя чёртовых двадцать лет, Грейнджер, — шептал он, стискивая её ягодицы так сильно, что, наверное, оставил там отметины в виде десяти удлиненных синяков. — Ты моя, слышишь? Ты, черт возьми, моя! Громкий стон Грейнджер почти оглушил Драко, и он, ободренный этой реакцией, углубил свои ненасытные ласки, въедаясь в неё и слизывая соки, которых было уже так много, что подбородок и губы Малфоя быстро стали мокрыми. — О боже, — Гермиона подалась к нему бедрами, раздвигая их и фактически садясь на его лицо. Одной рукой она впивалась в волосы на макушке Драко, а второй цеплялась за его плечо, стараясь удержаться на ногах. Драко же плыл на волнах блаженства. Вкус Грейнджер оказался именно таким, каким он его себе представлял, и он был готов всю жизнь провести на коленях, поклоняясь этому божественному телу и доставляя ей и себе удовольствие. Он обхватил губами её клитор, всасывая его в рот, а потом осторожно проник в Гермиону одним пальцем, и все её тело содрогнулось от наслаждения. — Стой, стой, — вдруг зашептала Грейнджер, оттягивая его голову назад. Обезумевший от желания Драко не сразу понял, чего она хочет. — Стой, Драко, не так, — Гермиона опустилась на колени, обхватывая руками его мокрые щеки. — Я хочу кончить с тобой внутри. Я хочу видеть твоё лицо, когда ты будешь во мне, так глубоко, чтобы я не могла отделить себя от тебя. Драко, едва соображая, положил руку на тонкую талию и рывком притянул Гермиону к себе. В самых смелых своих мечтах он не мог представить, что его рот окажется на клиторе Грейнджер раньше, чем он как следует трахнет ее, и теперь Малфой намеревался исправить это. — Все, что захочешь, — прошептал он ей в губы. — Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. — Мерлин, — застонала Гермиона, и он приник к её губам, раскрывая их языком, слизывая вкус, о котором так долго мечтал. Как он жил эти два года, не целуя её? Гермиона обхватила руками шею Драко, подалась вперёд, оседлав его бедра, прижимаясь горячей промежностью прямо к твердому, налитому кровью, члену. Он со стоном притянул её ближе, подхватив под ягодицы, толкаясь вперёд, будто уже был в ней, пока его язык вылизывал её рот. Жаркие стоны Гермионы заводили так сильно, что Драко боялся не продержаться и минуты, и, похоже, чёртова ведьма всерьез вознамерилась лишить его контроля над собой, а ведь он даже ещё не начал доставлять ей удовольствие так долго, как намеревался. — Драко, — выдохнула она потерянно, когда его сильные руки приподняли её, а сам Малфой рывком поднялся на ноги, держа Гермиону на весу. Она обхватила его бедра, обвила руками шею, прижимая к себе так крепко, что было тяжело идти, и Драко, с трудом оторвавшись от губ Грейнджер, сделал пару шагов, опуская её на кровать и тут же ложась сверху, накрывая девушку своим горячим телом, вжимая её в матрас. — Возьми меня, — взмолилась она, извиваясь, когда Драко принялся медленно ласкать её шею губами, спускаясь ниже, к груди. — Возьми меня, пожалуйста! Черт, от одного слова «пожалуйста», сказанного с такой мольбой, можно было кончить, но Драко не торопился. Он прильнул губами к её груди, как голодный младенец, и Гермиона подавилась громким стоном. — Я так долго хотел, — шептал он, перемежая слова поцелуями, — хотел тебя ласкать, а ты торопишь меня, Грейнджер. — Мы сделаем это медленно второй раз… третий… четвёртый… Мерлин, — Гермиона задыхалась. — Но сейчас ты мне нужен внутри, пожалуйста, сейчас… Она была такой чудесно податливой и гибкой в его руках, и так беспомощно изгибалась, встречая толчки его бедер, теряясь в собственном удовольствии, и как он мог ей отказать? — Черт, — выругался Драко, отрываясь от горячей груди Грейнджер, чтобы посмотреть в её почти безумное от желания лицо. — Ты ещё красивее, когда умоляешь… Он резко поднялся вверх, приникая губами ко рту Гермионы, увлекая её в жадный поцелуй. Ноги Грейнджер обхватили его талию, и Драко одним рывком оказался внутри девушки. Громкий стон закипел на губах, и Драко так и не понял, кому из них двоих он принадлежит. Там, внутри, она была такой горячей, такой нежной и мокрой, что он почти не мог дышать от нахлынувшего наслаждения. — О боже! — Драко сделал глубокий толчок, надеясь, что продержится хотя бы немного, но это было адски сложно, если учесть, что Гермиона почти сразу начала выгибаться под ним, встречая каждое движение стонами и благодарной влагой, в которой скользил его член. Он ускорил толчки, чувствуя, как внутри Грейнджер словно раскрывается какой-то волшебный цветок, и чутьем поняв, что она близка к оргазму. Ему нужно было только продержаться чуть-чуть, и Малфой, уткнувшись губами в щеку Гермионы, зашептал, стараясь приблизить миг её наслаждения: — В тебе так прекрасно, Гермиона, ты не представляешь, как же в тебе хорошо, ты такая горячая, мокрая, ты так плотно меня обхватываешь, и я хочу почувствовать, как ты кончишь прямо сейчас, слышишь? — Я… ах… — Гермиона схватилась за его плечи, запрокидывая голову, Драко впился зубами в её шею, ощущая, как темнеет в глазах, потому что его член уже напрягся до такой степени, что, казалось, разорвет девушку пополам, но, как бы глубоко он ни входил, всюду его встречало только тепло и нежное сжатие, и она так самозабвенно отдавалась Малфою, что у него не было сомнений — ей не больно, ей хорошо, и он сейчас сделает так, что она закричит во весь голос, ещё чуть-чуть… Грейнджер громко всхлипнула, закрывая себе рот рукой, но Малфой резко отвел её ладонь, навис сверху, глядя в почти чёрные от возбуждения глаза. — Не смей, — прорычал он, вбиваясь в неё с неудержимой силой. — Я хочу слышать, как ты кричишь, когда я тебя беру. Ты моя, скажи это, Грейнджер, скажи! — Я… — она попыталась подавить стон. — Я твоя. — Скажи! — Я только твоя, Драко! — её голос сорвался на крик, и в тот же момент, как тело Гермионы содрогнулось в оргазме, Малфой отпустил себя. Ему показалось, что на несколько секунд он потерял сознание, а когда очнулся, то сообразил, что лежит на Гермионе, всем весом вдавив её в кровать. Грудью он ощущал бешеный стук сердца Грейнджер, а губами — влажную кожу шеи и плеча. Её тело все ещё подрагивало от оргазма, аромат сирени окутал Драко со всех сторон, и он подумал, что если бы умер сейчас, то это была бы лучшая смерть на свете. Потом он подумал, что, наверное, Гермионе тяжело, и немного приподнялся, опираясь на локоть, чтобы посмотреть ей в лицо. Глаза Грейнджер были закрыты, а из розовых, припухших губ вырывалось шумное дыхание, и Драко, наклонившись, жадно поймал её выдох ртом, а потом провел языком по влажной нижней губе. — Ты в порядке? — прошептал он, когда Гермиона приоткрыла затуманенные глаза, глядя на него так, будто не узнавала. На её щеке виднелся жемчужный след от слезы, и Малфой прижался к нему губами. Она несколько раз моргнула, видимо, приходя в себя, а потом нежные руки скользнули на щеки Драко, обхватывая их, и на губах Гермионы появилась едва заметная улыбка. — В полном, — ответила она, скользя пальцами по щетине на подбородке Драко. — Только я почти не чувствую ног. Он рассмеялся, глядя в это красивое, открытое лицо, и невероятное облегчение затопило его грудь. Только сейчас он понял, как боялся, что сделает что-то неправильно, но она смотрела на него глазами очень счастливой женщины, которая только что испытала удовольствие от близости с мужчиной. — Я тебя не раздавил? — он нежно поцеловал её ладонь. Гермиона помотала головой, и, когда он приподнялся ещё выше, обхватила его плечи, не давая выскользнуть из себя. — Не уходи, — пробормотала она тихо. — Так приятно чувствовать тебя внутри. — Мерлин, ты — какое-то чудо, — выдохнул Драко, ощущая новый прилив желания. — Чем я заслужил тебя? Гермиона привлекла его к себе и мягко поцеловала. — Ты — это ты, — ответила она, скользя языком по его губам. Позже, когда Малфой все же заставил себя оторваться от обнаженного тела Гермионы, чтобы поднять стоящий на полу стакан с водой, она откинулась на подушку, слегка прикрывшись тонкой простыней, и спросила: — Ты живёшь тут один? Малфой лёг на бок, глядя, как по груди Грейнджер, не накрытой простыней, скользят ночные тени от бродящих над морем туч. — Ты сначала отдалась мне и только теперь спрашиваешь о другой женщине? Гермиона пожала плечами. — Я бы все равно сделала это, даже если сейчас ты скажешь, что у тебя тут в Австралии гарем из пятидесяти красоток. Малфой криво усмехнулся и пальцем тронул её сосок, который мгновенно сморщился, становясь твёрдым. — Нет никакого гарема, Грейнджер, — он наклонился и подул на вершину её правой груди, а потом скользнул языком по соску, который сам только что возбудил. — Не скрою, у меня был секс за эти два года. Я несколько раз переспал с одной женщиной, но это ничего не значило. Я сразу сказал ей, что не ищу ничего, кроме физического удовлетворения, и она была согласна. Мы даже на свидания не ходили, просто несколько раз встретились. — Ты приводил её сюда? — нейтральным тоном спросила Гермиона, но он ощущал, насколько ей неприятно все это слышать. — Нет, никогда, — Драко взглянул ей в лицо. — Прости, что рассказал тебе об этом, но я хочу быть максимально честным. Я не думал, что когда-то еще тебя увижу, но ты должна знать, что я всегда помнил о тебе, Гермиона. Ты — единственная женщина, которую я когда-либо любил и буду любить. Он наклонился к её губам, надеясь, что она не оттолкнет его, и Гермиона с готовностью закинула руки ему на шею, встречая его язык своим. Драко целовал её медленно и глубоко, стараясь поцелуем выразить то, что не мог словами. — А теперь твоя очередь признаваться, сколько мужчин у тебя было за эти два года? — Драко говорил шутливо, однако сердце его болезненно сжалось, когда он увидел замешательство на лице Гермионы. Почему она медлит с ответом? — Только не говори, что ты вновь сошлась с Уизли, — насмешливо бросил Малфой, отрываясь от Грейнджер и ложась рядом. Тут же он получил довольно ощутимый толчок в плечо. Несмотря на миниатюрность, била Гермиона очень больно. — Ай! Ты чего дерешься? Он потёр плечо и глянул на рассерженное лицо Гермионы. Мерлин, да они настоящая пара. Вот только что целовались как в последний раз, а потом миг — и уже ссорятся на ровном месте. — У меня никого не было, болван, — прошипела Грейнджер, скрещивая руки на груди. — Ты уже забыл, что я тебе говорила тогда, в лесу? Если я с кем-то, то не изменяю. Драко шумно выдохнул. Только сейчас он понял, как сильно боялся услышать, что Гермиона позволяла кому-то касаться себя, лежала с кем-то в постели, целовала… — Значит, ты верила, что найдёшь меня? — он встретился с ней глазами. Лицо Гермионы смягчилось. — Я не сомневалась, что найду тебя, Малфой, а потом медленно и жестоко убью за то, что ты меня бросил. — Если ты так будешь убивать меня каждый день, то это лучший способ умереть, — рассмеялся Драко, поворачиваясь на бок и скользя ладонью по животу Гермионы. — Нет, правда, — она слегка улыбнулась, ероша его волосы. — Когда я на следующий день приехала в библиотеку, а тебя там не было, я просто взбесилась. — Я же заранее послал тебе посылку, — нахмурился Драко. — Меня весь день не было, потому что Кингсли вздумалось ездить по встречам, а я была ему нужна в качестве красивого украшения, — губы Гермионы горестно изогнулись. — Я получила посылку только поздно вечером, когда приехала домой. Драко сотни, если не тысячи раз представлял себе, что почувствовала Гермиона, когда поняла, что он уехал навсегда, но представлять себе — это одно, а видеть искреннюю боль в её глазах, обращенных к нему, было совсем другое. — Я думал, что так будет лучше, — тихо сказал он, опустив голову. — Я верил, что оставляю тебя с мужчиной, которого ты действительно любишь. Грейнджер грустно усмехнулась. — Да, теперь я это понимаю, но тогда… поначалу я ещё очень сильно злилась. Думала, что завершу это чёртово зелье, а потом найду тебя по перстню. Хотя бы для того, чтобы предупредить об опасности. Понимаешь, я не знала, куда ты уехал и куда дотянутся длинные руки авроров. После твоего побега Кингсли взбесился, потому что это была угроза его репутации. Конечно, никто, кроме высшего руководства не знал о том, что ты уехал, но слухи поползли очень быстро, и Бруствер поклялся, что найдёт тебя и посадит в Азкабан до конца твоих дней. Он мечтал устроить показательный суд, потому что ты был первым из детей Пожирателей, кто действительно сумел сбежать. Драко перевёл дыхание. Получается, его исчезновение разворошило пчелиный улей, а он-то два года наивно полагал, что почти никто и не заметит пропажи какого-то жалкого перебирателя ненужных бумажек. Как же так получилось, что вездесущий Кингсли его не нашёл? — Ты же помнишь, у меня оставался только один день до аппарации, и Кингсли уже потирал ручонки, ожидая, как он прилюдно избавится от меня, так что времени на раздумья не было. Я пошла к Гарри, — продолжала Гермиона. — Что? — Драко потрясенно выпрямился на кровати, убирая руку с живота девушки. — Ты с ума сошла? — У меня не было другого выхода, к тому же я нарыла компромат на «колдошутников». Помнишь эту историю? Почему-то именно разговор с тобой навел меня на очень простую и эффективную стратегию, до которой я раньше не могла додуматься. — Какую? — Я установила маггловские видеокамеры в Отделе Тайн. Драко не мог поверить своим ушам. — Ну, ты даёшь! — он покачал головой. — Да, я сделала это ещё тогда, когда мы с тобой только начали искать решение проблемы с магией, и, к счастью, мне повезло. Я засняла тех, кто воровал зелье похоти, и вместе со всем этим пошла к Гарри. Кстати, одним из этих шутников оказался твой начальник Джослин. — Вот же мерзкий выродок! — Малфой ударил кулаком по кровати. — Я знал, что он сволочь, но не догадывался, до какой степени. Ты не представляешь, сколько крови попил у меня этот мудак. — В общем, я сделала массу видео, где были видны лица, чтобы подтвердить их личности, потом сверила их с маггловскими записями, которые остались у полиции, в общем, доказала железно, — кивнула Гермиона. — И пошла к Поттеру… — буркнул Малфой и нервно запустил пальцы в свои взъерошенные волосы. Гермиона подтянула повыше простыню, прикрывая грудь. — Да, и пошла к Поттеру. — Давай-ка я угадаю, что было дальше, — Драко укоризненно покачал головой. — Ты выложила ему все про магию и про то, что ты вычислила колдошутников, а он начал тебя шантажировать и выпер из Министерства. И вот теперь ты здесь, а за тобой охотится весь Аврорат во главе с Поттером. Гермиона усмехнулась и посмотрела на Драко, как на полного дурака. — Ты меня недооцениваешь, Малфой. Знала бы я это раньше — не стала бы искать тебя два года, чтобы надрать твою высокомерную задницу. Драко, нахмурившись, посмотрел на неё. — Ладно, и что же в таком случае произошло? — недоверчиво спросил он. — Я выложила Гарри все про колдошутников, а так же про то, что Кингсли месяцами тормозил расследование. Этого было достаточно для огромного скандала и отставки Кингсли, потому что маггловская полиция тоже была заинтересована в раскрытии стольких странных смертей. Никому из Министерства не нужен был подобный скандал. — И Поттер, конечно, схватился за такую возможность обеими ручонками, — съязвил Драко. — Да, но мне нужны были гарантии, что после отставки Кингсли Аврорат навсегда забудет о нас с тобой. Я дала Гарри все материалы, а в обмен он принёс Непреложный обет, что никогда в жизни не станет нас искать. Он уничтожил все магические документы, которые были на тебя в Министерстве, а я вообще официально мертва. Во время аппарации в Нигерию меня расщепило, представляешь? От изумления Драко даже приоткрыл рот. — Что? Гермиона приподняла одну бровь, вновь становясь похожей на ту упрямую всезнайку, которую Драко знал ещё в школе. — Да, дорогой беглец, ты можешь спокойно жить дальше, потому что Драко Малфоя больше не существует, как и героини войны Гермионы Грейнджер. Мы свободны! — Я поверить не могу, — выдавил из себя Малфой. — То есть Поттер подсидел Кингсли? По твоей наводке? И ты шантажировала его, чтобы он нас отпустил? — Скажем так, я мотивировала его, — невинно улыбнулась Гермиона. — Ему нужен был пост Министра, а мне свобода и ты. Это была взаимовыгодная сделка. Кингсли отправили в ссылку, а я сделала себе маггловские документы и уехала из страны искать тебя. — А как же колдошутники? — Гарри разоблачил их всех и в очередной раз стал героем, — она пожала плечами. — Правда, я в этот момент уже была далеко от Лондона. Повисло молчание. — И что, Поттер не удивился, что ты выгораживаешь меня? — сдавленно спросил Малфой, все ещё не в силах поверить тому, что Гермиона только что рассказала. — Не начал расспрашивать? Гермиона вздернула подбородок и улыбнулась. — А я ему правду сказала. — Какую еще правду? — осторожно осведомился Драко. — Что я спасаю того, кого люблю, — легко ответила Гермиона и тут же добавила: — Поверь, Гарри было только на руку, что мы оба больше не будем ему помехой. Он получил полную власть, о которой всегда мечтал. — Ты — самая удивительная ведьма на свете, — наконец, проговорил Драко, качая головой. — Но как же твоя магия? Почему ты её не вернула? Почему ты не захотела сама разоблачить Кингсли и стать героиней магического мира? Разве не для этого мы все затеяли? Гермиона вдруг придвинулась к нему, не обращая внимания на то, что простыня сползла вниз, обнажая её грудь. — Потому что я люблю тебя, Драко, — серьёзно сказала она, глядя ему в глаза. — И мне не нужен магический мир, где нет тебя. Мне не нужна слава и колдографии в «Пророке». Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. — Боже, Гермиона, — Драко рывком притянул её к себе. — Почему ты раньше меня не нашла? — застонал он, утыкаясь лбом в её плечо. Гермиона обвила руками его шею, пропуская между пальцами пряди выгоревших волос на затылке, а потом заставила поднять голову. — Я искала тебя с самого первого дня, но без магии сделать это было гораздо сложнее, — прошептала она, обдавая губы Драко тёплым дыханием. — И потом я уже не была уверена, что ты вообще захочешь меня видеть, ведь прошло целых два года. Он нежно коснулся ее губ своими. — Тяжело было приспособиться к жизни без магии? На лице Гермионы появилось задумчивое выражение. Малфой мягкими поцелуями покрывал её шею и плечи. — Нет, совсем нет. За то время, что я провела, скрывая от окружающих отсутствие магии, я привыкла, — девушка вздохнула. — А тебе? Малфой поднял голову от её груди. — Знаешь, сначала было сложно, не стану скрывать, — он хмыкнул. — Рука долго тянулась к палочке… но я десять лет прожил среди магглов, так что их мир уже стал и моим. Однажды я заметил, что прошла неделя, а я и не вспомнил о магии, Лондоне, Министерстве и Волан-де-Морте. Я словно заново родился. — А обо мне ты тоже забыл? — Гермиона ласково прикусила нижнюю губу Драко и убрала белую прядь волос с его лба. — Я все эти два года не мог забыть о тебе, Грейнджер, — руки Драко обхватили тонкую талию Гермионы, а потом он неожиданно повалил её на кровать и навис сверху, целуя. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю.