Глава 5

В детстве, когда можно было носить более-менее открытый купальник, Кэррот как-то раз получила очень сильный солнечный ожог. Сперва, конечно, ничего заметно не было, а если и было, то совсем чуть-чуть и казалось несерьёзным (да и мама тогда говорила «тебе только кажется, полежи ещё, это полезно»), и только к вечеру она поняла, что мало того что она вся стала красная, как помидор, так ещё и температура поднялась, всё тело болело и чесалось, двигаться было сложно, а спать так вообще невозможно. И теперь, вернувшись с очередной прогулки, Кэррот чувствовала себя так, словно сгорела ещё сильнее, чем в детстве. Солнце к тому моменту уже почти село, ещё и дул довольно прохладный ветер (пусть это и было немного странно для начала августа), так что получить настоящий физический ожог было невозможно. И тем не менее Кэррот сидела на кровати, разглядывала исподлобья своё отражение, и ей казалось, что она в этот раз точно сляжет с температурой. Все остальные симптомы были на месте: в голове то и дело крутились одни и те же навязчивые мысли, как заевшая пластинка, лицо каждый раз пунцовело, двигаться становилось сложновато, как будто у неё суставы резко превращались в ржавые кукольные шарниры, после каждой такой прогулки сон не приходил почти до самого утра, а страх пересечься взглядом со Стэном ухудшал ситуацию раз в пять. Причём он появился как по щелчку, но при этом Кэррот казалось, что он был с ней всегда, хотя она и помнила, что это не так. Но когда он появился? Когда появилось вообще всё это? Может, она всё же правда сгорела, только изнутри, и не на том солнце, свет от которого по восемь минут к планете ползёт? Сегодня она уходила с пляжа вместе с Пайнсами и даже увидела издалека, где они жили: прямо над ломбардом, и в целом это было всего минутах в десяти от её дома. У неё всё же хватило смелости поднять на парней взгляд и помахать им на прощание, но почему-то Стэн как-то очень быстро кивнул ей, а потом пулей ринулся по лестнице. Кэррот ещё минуты три стояла у порога и пыталась вспомнить, что она могла такого сказать или сделать, что вызвало бы такую реакцию. А главное — почему ей вдруг от этого стало так обидно? Может, потому что ещё и некстати вспомнилось, как час назад, когда они лазили по их «фамильной пещере» и Кэррот сорвалась с короткого уступа, он сначала поймал её, но стоило им пересечься взглядами, отшатнулся, как от чумной...? — Ой-ой. Попала я, — Кэррот сочувствующе кивнула своему отражению и снова опустила взгляд. Что с этим делать, было совершенно непонятно, а ещё непонятнее было, нужно ли вообще что-то делать. Но пока главной задачей было отстроить себе заново фасад и до выяснения обстоятельств ни в коем случае не выдать себя (даже при том, что Кэррот с трудом представляла, какие такие обстоятельства и каким образом она собралась выяснять). На мгновение ей снова померещился чужой взгляд, но она просто отмахнулась от этого ощущения — было не до него. Так что она снова тяжело вздохнула, выключила ночник и легла на кровать, прекрасно зная, что уснёт точно нескоро. Неизвестно, сколько она так лежала — в её комнате не было часов. Но в какой-то момент, когда сонное оцепенение только-только стало накрывать её, как тюль, раздался какой-то странный отрывистый стук в окно. Кэррот подняла голову, поморщилась и легла обратно. Стук повторился. Кэррот приподнялась на локтях и посмотрела в сторону, откуда раздавался звук. Естественно, из-за задёрнутых штор видно ничего не было, но уже через три минуты что-то снова ударилось о стекло. — Да какого…?! — Кэррот резко встала, боевым шагом подошла к окну и резко раздёрнула шторы. Ничего. Только слегка покачивалась открытая форточка, а на подоконнике лежала какая-то бумажка. Кэррот медленно поднесла её к глазам. «Пожалуйста, приходи вечером на самый правый край пляжа «блинчики» пускать. Кто больше запустит, тот молодец» Без подписи. Но вариантов было не очень много. Кэррот даже невольно заулыбалась и сжала края бумажки до мелких надрывов. Ещё минут десять она просто лежала и смотрела на записку, держа её обеими руками, пока её глаза наконец не начали слипаться. В итоге Кэррот так и уснула, без одеяла, свернувшись в позу эмбриона. Последней более-менее внятной мыслью, промелькнувшей в её голове, было: «Интересно, а вдруг с моей открыткой было то же самое…?» Вечером где-то в городе были танцы, и музыку было слышно, наверное, на сотню миль вокруг. Даже когда Кэррот прошла через весь пляж и даже миновала иву с качелями, до неё всё равно доносились какие-то отголоски. Про себя же она подумала, что, конечно, обожает Элвиса, но не настолько, чтобы принудительно слышать его даже в минуты вроде как уединения (тем более после Элвиса поставили тот самую крайне надоедливую песенку про перешагивающие через неверного парня сапожки, а нужного настроения такое музыкальное сопровождение создать не могло, и это немного бесило). «Самый правый край» пляжа был на самом деле тем ещё отшибом цивилизации. Народ туда захаживал редко, а значит, шанс напороться босой ногой на стекло был меньше. Вероятно, именно поэтому Стэн её сюда и позвал. Кэррот ненадолго задержалась под деревом, там же аккуратно сложила платье и убрала под корень. Шорты уже были при ней, и все четыре кармана — два «родных» и два пришитых — были полны плоских камушков. Чувства чувствами, но всё же Стэн пообещал ей «блинчики», тем более что в этом случае смотреть в глаза необязательно! Ещё секунду Кэррот подумала-подумала и застегнула обратно верхнюю пуговицу на рубашке. Стэн уже сидел там на песке. Услышав шаги, он резко вскочил, словно боялся, что сюда может прийти кто-то ещё. — А, это ты… Привет. — Привет. Кэррот нервно сглотнула, и, как ей показалось, вместе со слюной вниз по горлу стёк весь её словарный запас. Иначе как объяснить то, что она так нелепо замолчала? И, судя по лицу Стэна, эта пауза была неприятна для обоих. Кэррот сделала пару шагов вперёд, камушки из карманов отозвались шуршащим стуком. — А ты подготовилась, — улыбнулся Стэн. — Ага. У тебя есть какой-то личный рекорд? Стэн вопросительно поднял бровь. — Я в шестом классе как-то смогла пустить камень так, что он шесть раз подпрыгнул, но повторить так и не смогла. А у тебя есть такое? Стэн улыбнулся ещё шире. — Как-то десять раз получилось. Насколько сильно он округлил, оставалось только гадать. Но это было неважно, так что Кэррот вытащила из кармана первые два камушка. На то мгновение, что их кончики пальцев соприкоснулись, она почему-то зажмурилась. — Чур, я первый! — и Стэн резко бросил камень на воду. — Раз, два, три… Да блин. Но ты не обращай внимания, я просто не под тем углом кинул! — Да-да, первый «блинчик» комом, — улыбнулась Кэррот. Может, Стэну и было неловко, но ей как будто после этого стало легче, даже движения перестали быть такими скованными. — А теперь я! Раз, два, три, че… А, не, тоже уже утонул. Ну ладно, пока счёт равный. — А я тебя сейчас обскочу как нечего делать! Давай сюда ещё! В этот раз он как-то резко выхватил камень с её ладони, а Кэррот от этого прикосновения словно ударило током. Ну точно сгорела изнутри! — Раз, два… Да ну блин! Плюх-плюх-плюх! Камни полетели в воду с бешеной скоростью. — Раз, два, три… Что ж, Стэн, кажется, мы на этой цифре застрянем надолго. — Скажи спасибо, что твои не тонут, как только касаются поверхности… На какое-то время снова получилось начать спокойно дышать… ровно до момента, когда Кэррот увидела, что стоит чуть ли не плечом к плечу со Стэном. Рука сразу же перенапряглась, и камушек упал на дно прямо у самого берега. — Эх, мазила! — голос Стэна почему-то дрогнул, да и сказал он это явно без такого уж желания подколоть. — Сколько осталось? — Да вот… Как видишь, не очень много, — вздохнула Кэррот и протянула Стэну последний камень. — Надеюсь, у тебя получится переплюнуть мой старый рекорд хотя бы сейчас. Стэн не смотрел на неё, когда кидал камень. Раз, два, три, четыре… Пять! Кэррот аж захлопала в ладоши и запрыгала, как маленькая. — Во-оу, поздравляю-поздравляю! На сегодняшний вечер ты молодец! — Э-э-э… Что? — Ну ты же в записке написал, что кто больше бросит, тот молодец. Если бы у меня где-то завалялась конфетка, у тебя был бы ещё и приз, — улыбнулась Кэррот. Стэн посмотрел сначала на воду, потом на Кэррот, потом снова на воду, потом снова на Кэррот. Внутри стало нарастать неясное беспокойство. Только сейчас она поняла, что это первый раз за сегодня, когда он смотрел не поверх, а на неё, и от этого осознания у неё по рукам пробежали мурашки. — Кэррот… Закрой глаза. — Только если ты не насыплешь мне песка на голову, — пробормотала Кэррот, чувствуя, как начинает деревянеть язык. — Ни за что. Он сказал это как-то очень странно и надрывно, будто боролся со слезами. Кэррот выдохнула, подавив желание начать расспрос, а заодно хоть немного уняв дрожь в руках, и закрыла глаза. Раз, два, три… Откуда-то из темноты раздалось еле слышное «так, всё, хватит, это не страшно», резкий выдох, а потом… В первую секунду Кэррот даже не поняла, что произошло. Просто она почувствовала, как к её губам прикасается что-то мягкое и тёплое. Сердце с размаху влепилось прямо в рёбра, щекам стало ужасно жарко, мысли вконец запутались. Кэррот на автомате чуть вскинула руки и немного отшагнула, словно боясь упасть… и в то же мгновение это тепло покинуло её, а слева послышалось быстрое шуршание песка. Она распахнула глаза и увидела только, как Стэн всё быстрее отдаляется от неё. — Эй, а ну стоять! Кэррот изо всех сил бросилась за ним. Песок, конечно, немного её тормозил, но всё же ей удалось вырваться вперёд (про себя порадовавшись, что туфли оставила там же, где платье — в них бежать было бы неудобно). Стэн уже было скрылся за ветками ивы, но что-то резко заставило его остановиться, так что Кэррот догнала его одним прыжком и, на мгновение осмелев, схватила за плечи и развернула к себе. — Куда это ты собрался?! И только разрешив себе пару выдохов, Кэррот увидела, что вообще-то они стоят по щиколотку в воде, она сжимает его плечи, а он зачем-то обхватил пальцами её запястья. Видимо, он тоже это заметил, потому что они одновременно отшатнулись друг от друга. Убегать дальше, однако, Стэн не стал, а просто закатил глаза и отвернулся. — Дурацкая была мысль, — только и сказал он. — Да в смысле дурацкая? И зачем сразу дёру давать? Думал, не догоню? — Ничего я не думал! Это уже начало порядком раздражать. Настолько, что страх почему-то отступил, видимо, признав, что его присутствие только мешало. Кэррот сделала два резких шага к Стэну, держа руки по швам, наклонилась и звонко чмокнула его в щёку, после чего снова отошла и скрестила руки на груди. Стэн медленно перевёл взгляд на неё. Кэррот на секунду заметила, что он как-то странно дёрнул рукой в сторону лица, словно хотел нащупать на нём след от её губ, но в последний момент решил этого не делать. — Так ты знала, что ли? — Не-а, — Кэррот растянула губы в виноватой улыбке. — Ну, то есть у меня были подозрения, конечно, но мне казалось, что я надумываю. Типа, наверняка я всё перепутала, я для этого слишком некрасивая, и… Но она не договорила, потому что Стэн как-то очень резко обернулся к ней. — Да ты себя видела вообще? Ты вообще-то самая красивая в этом городе, поняла меня?! Кэррот замерла. Поняла, что лицу снова становится жарко, и опустила глаза. — Ты правда так думаешь? — Я это знаю. Поверить в эти слова было ещё сложнее, чем в тот факт, что она совершенно точно ему нравится. В горле запершило, тело снова начало каменеть. Прежде чем оцепенение взяло над ней верх, Кэррот снова шагнула к Стэну и снова положила ему ладони на плечи, только гораздо аккуратнее. — Ты так-то мне тоже… тоже очень нравишься. Но это так, к слову. Слово «тоже» как будто оказалось важнее всего остального. Потому что после этого Стэн так же, как пару минут назад, сжал её запястья. От этого простого прикосновения все тревоги исчезли окончательно, и Кэррот наконец смогла искренне улыбнуться. Мгновение раз. Мгновение два. А в третье Стэн быстро наклонился к ней и снова прижался к ней губами, Кэррот даже не успела закрыть глаза. В этот раз, видимо, твёрдое знание того, что она не даст ему по лицу за такую неслыханную дерзость, придало ему уверенности, потому что вскоре он притянул её к себе ближе, и ближе, и ближе… Секундный разрыв, после чего уже Кэррот обхватила его шею ладонями и потянулась за новым поцелуем. Разрывать объятия не хотелось совершенно, но, увы, Кэррот за шиворот очень неудачно свалился листик с ивы и начал щекотать ей спину. Пришлось отстраниться и немного попрыгать, поднимая множество брызг, чтобы это ощущение прекратилось. — И что теперь делать? — беззаботным тоном спросила она, поглядывая на Стэна наигранно-флиртующими глазками, как глупенькие красавицы из маминых фильмов. — Ну, наверное, начать встречаться друг с другом, — делано скучающе ответил Стэн. — Вроде обычно так делают. — Ну в целом я за. Только я встречаться не умею. — Целоваться, значит, умеешь, а встречаться нет? — Стэн попытался скрыть смешок, но вышло у него это плохо. Кэррот пожала плечами. — Ну я не знаю, что на свиданиях люди обычно делают. — А я, думаешь, знаю? Будем выяснять по ходу дела. Тем более ты прикольная, с тобой, наверное, можно пойти хоть в затон ловить бутылки, и это всё ещё будет типа свидание. — А зачем тебе бутылки? — теперь уже Кэррот едва давила желание рассмеяться в голос то ли от самой шутки, то ли от облегчения и восторга. — Ну не знаю, — Стэн почесал затылок, а потом глубокомысленно изрёк. — Будем кидаться ими в окна хулиганов, чтобы боялись любого стеклянного звука потом. И раз уж мы будем на свидании, я на плечи тебя посажу. Оба посмотрели друг на друга и уже тогда расхохотались в голос. А уже через пару мгновений Стэн вдруг подбежал к Кэррот, подхватил её за талию, поднял и покружил в воздухе. — Во-о-оу, а это из какого фильма? — это должен был быть подкол, но из-за слишком радостного голоса он не удался. — Не знаю! Главное, что я могу тебя поднять, и что мы всё-таки теперь встречаемся! — ответил ей в тон Стэн, после чего опустил и крепко-крепко обнял. Кэррот, всё продолжая смеяться, уткнулась ему в плечо. Домой Кэррот шла довольная-довольная и изо всех сил пыталась спрятать счастливую улыбку. Ещё сложнее было не начать трогать собственные щёки и губы, куда Стэн расцеловал её на прощание. Внутри всё металось, но уже без ощущения, что Кэррот вот-вот сильно заболеет, а в голове крутилась только одна мысль: «Я правда понравилась мальчику, он меня поцеловал, и мы теперь встречаемся, я правда понравилась мальчику, он меня поцеловал, и мы теперь встречаемся, я правда…» Уже у самого порога Кэррот глубоко вдохнула и выдохнула, постаралась максимально пригладить волосы и наконец постучалась. Впрочем, весь этот фасад оказался бесполезен, потому что как только мама открыла, она сразу же спросила: — Ой, дочка, а что это у тебя так глазки блестят? Что такого хорошего случилось? Заметив на вешалке отцовский пиджак, Кэррот скосила глаза и поджала губы, поскольку стало ясно, что простой полуправдой и недоговорками она не отделается, и придётся что-то сочинять. Но можно было и немного потянуть время, пока в ход не пошла тяжёлая артиллерия. — Ну ма-а-ам, — Кэррот сложила пальцы в умоляющий жест, чем, однако, только раззадорила маму. — Ну расскажи по секрету! С мальчиком познакомилась, да? Бац! Все кое-как придуманные легенды, не затрагивающие романтику, разом пришлось отмести. Теперь оставалось возможным только начать с полуправды и недоговорок, а дальше уповать на то, что родители всё благополучно додумают так, как это удобно им. Так что Кэррот сделала вид, что ужасно смутилась. — Ты только папе не говори… Но вообще да. — Это что там папе нельзя говорить? — пресловутая тяжёлая артиллерия выглянула из коридора в газетой в руках. Соображать нужно было быстро, так что Кэррот мигом закрыла лицо руками. — Ну мне мальчик сказал, что я ему нравлюсь, встречаться предложил… Я не знала, что сказать, но он сказал, что подождёт моего решения. Но он очень хороший, я правда хочу с ним встречаться… — Вы что, целовались? — голос отца стал твёрже. Кэррот испуганно замахала руками, словно и сама до истерики боялась того, что кто-то, не дай боже, надавит ей на лицо губами или вообще засунет в её рот язык. — Нет-нет-нет, что ты, пап! Да ему надо целую неделю готовиться морально, чтобы девочку за ручку взять, какие поцелуи? — А кто этот мальчик? Мы его знаем? — снова подала голос мама. Вот тут-то Кэррот и стало по-настоящему страшно. Она совершенно не знала ни одного настолько робкого пацана, похожего на тот светлый образ, который только что выдумала. К тому же она совершенно не была уверена, кого из молодёжи родители знают, а кого нет, да ещё и проговориться было боязно. В том, что настоящий Стэн им не понравится, Кэррот не сомневалась ни секунды, а вот выдуманный… — У меня в классе учатся два мальчика-близнеца, Пайнсы… Один спортсмен, он боксом занимается, а второй отличник и самый умный парень в школе… Мама радостно захлопала в ладоши. — Ой, так это же сыновья Кэрин! Милая женщина, ты только не говори ей, что её дар предвидения неправедный… — Так ты их тоже знаешь? — голос отца чуть смягчился, но не настолько, чтобы можно было полностью расслабиться. Мама активно закивала. — Ну не их, а их матушку. Она мне столько всего рассказывала… И неужели в тебя действительно влюбился её сын? Кэррот настороженно кивнула: по отношению к ней это всё ещё звучало очень странно и непривычно. Мама слегка нахмурилась и вытянула губы, видимо, вспоминая что-то, а потом мечтательно улыбнулась. — Ой, так это он же тебе свои тетрадки со школьными конспектами передавал, да? Ну конечно, раз уж есть такая взаимопомощь, как не родиться юной любви? Кэррот уже хотела возразить, но затем поняла: это шанс выйти сухой из воды. Так что она сначала закивала, а потом отвела глаза, якобы очень смутившись. — Ну, в общем, да. Форд мне очень помог… — Ой, какая радость! Главное постарайся не попадаться на глаза его брату: судя по рассказам Кэрин, он, кажется, довольно-таки, ну, задиристый, с такими водиться опасно! Но она с такой гордостью об этом рассказывала, я просто диву даюсь… — Это можно обозначить и короче: отъявленный хулиган, — отрезал отец. — Но я надеюсь, Кэролайн, ты с ним не общаешься? Внутри по горлу поднялась жгучая обида, но Кэррот сумела её проглотить и помотала головой. — И даже несмотря на твои волосы, помогавший тебе с уроками юноша предложил тебе отношения? — от вопроса отца у неё по спине пробежал разряд тока, и она затеребила краешек платья. — Ну, он сказал, что они ещё отрастут, и я снова смогу ходить с косами, как в первый день… Тут она подняла на родителей глаза с наигранной мольбой в них. — Мне же можно с ним встречаться? Он правда хороший и очень воспитанный… Мама кивнула и заговорщицки подмигнула Кэррот, а отец секунду помолчал и ответил: — Узнаю, что он посмел целовать или трогать тебя развратным способом, сделаю всё, чтобы вы с ним больше не виделись. Кэррот только кивнула и благодарно улыбнулась. Вот теперь уже можно было хотя бы чуточку расслабиться. Правда, за ужином еле-еле получилось оторвать маму от телефона: слишком уж ей было невтерпёж поделиться с миссис Пайнс лживыми новостями, но позволить, чтобы хоть кто-то узнал об этом разговоре раньше Стэна, было нельзя. Весь вечер Кэррот держала идеальную осанку и благостное выражение лица, словно напоминая себе, что дело ещё не закончено, и только когда родители закрыли дверь в её спальню (и ещё предварительно выждав минут десять), она тихонечко встала, вытащила из-под кровати старые ботинки на размер меньше и туго-туго их зашнуровала. Записка родилась буквально за пару минут, после чего Кэррот сложила её в квадратик поменьше и сунула под лямку лифчика (карманов на её наряде не нашлось). На цыпочках прошла по лестнице и выбежала из дома через чёрный ход. Десять минут — и она уже была возле ломбарда, над которым и жили Пайнсы. В одной из комнат ещё горел свет и были видны очертания двухъярусной кровати, так что боязнь ошибиться окном тут же исчезла. Кэррот повертела головой, заметила у соседнего здания высокую строительную стремянку и про себя выдохнула (она-то одевалась, готовая лезть по водосточной трубе!). Очень аккуратно, чтобы не дай бог не свалиться, она полезла по этой лестнице и встала на носочки на самой верхней ступеньке. Кое-как дотянулась до наружной части окна, вставила в зазор между стеклом и рамой и записку, после чего гулко постучала и тут же спустилась на пару ступенек вниз. Чтобы случайно не выдать себя, Кэррот даже нагнулась, отчего её сердце в панике заметалось туда-сюда. Окно сверху скрипнуло, а после минуты тишины раздался голос Форда: — Вот ты весь вечер про неё говорил, а вот и письмо от неё! Только как оно сюда попало? — Где?! Это что, реально мне…? Эй, ботаник, а ну дай его сюда! Дальше уже слышно ничего не было, потому что кто-то из братьев быстро закрыл окно. Выждав ещё минутку, Кэррот хихикнула, слезла с лестницы, поставила её на место и пулей ринулась домой. Теперь дело было окончательно сделано. Засыпая, Кэррот всё прокручивала в голове, как Стэн кружил её на руках, и зачем-то обнимала подушку. Теперь у неё было на один секрет больше, а значит, жизнь стала ещё капельку сложнее, но вместе с тем и намного, намного радостнее.