Глава 7

Осознавать, что лето скоро кончится, было страшно. Осознавать, что по окончании этого лета надо будет идти в двенадцатый класс, было ещё страшнее. Во-первых, после школы вместо будущего Кэррот виделась зияющая чёрная дыра, из которой высовывалась разве что когтистая рука «достойного мужчины» с коробочкой в пальцах. Во-вторых, всё назойливее над головой кружился вопрос «а что там с моей свободой?». В-третьих, было совершенно неясно, куда идти работать, если все подростковые годы запрещали… И по большому счёту всё сводилось к чёрной дыре будущего. Очень захотелось отвлечься. Кэррот перевернулась на другой бок, и почему-то это не помогло. Села на кровати — результат тот же. Обняла себя за плечи — тоже эффекта ноль. Тут же больше, чем отвлечься, захотелось целоваться, и это было ещё хуже. От такого помешательства было только одно лекарство — сделать какую-нибудь глупость. Гениальная идея для глупости пришла в голову моментально. Тихо-тихо Кэррот вылезла через окно с полотенцем под мышкой. Так же тихо пробралась на пляж, добралась до ивы, пару раз покрутилась на шине, слезла и побежала дальше. Уже у самого правого края она разделась, спрятала одежду под куст и побежала навстречу горизонту, разбрызгивая всё вокруг себя. — Ну что ж, папенька и маменька, раз вы не разрешаете мне лезть в воду в купальнике, полезу в костюме Евы, — коварным тоном сказала она в пустоту и зашла в море по шею, даже волосы на концах намокли. Вода была довольно прохладной, но всё равно поплавать даже так было безумно приятно. В какой-то момент Кэррот почувствовала на себе чужой взгляд и аж вздрогнула: так давно её не тревожило это ощущение. Она медленно обернулась, но в воде, конечно, никого не нашла. Вгляделась в береговую линию… И едва не завизжала. Потому что там кто-то стоял и внимательно за ней наблюдал. В какой-то момент он отвернулся и этим точно дал понять, что ей не показалось. Первая мысль — «Что это нечто делает на пляже в два часа ночи?». Вторая — «О Боже, а я-то голая!» Кэррот попыталась отплыть подальше от берега, но подняла волну, и это выдала себя ещё больше. Человек снова повернулся в её сторону, и тогда она замахала руками. — Уходи, уходи! Ты меня не видел! Фигура не шевельнулась. Тогда в голове созрел план-капкан. Кэррот вдохнула поглубже и нырнула. На дне камней было маловато, особенно больших, но когда получилось собрать всего четыре, лёгкие начало жечь, и пришлось всплыть, но совсем чуть-чуть, просто чтобы над поверхностью остались глаза и нос. Затем она подплыла к берегу чуть ближе, и там уже замахнулась и, на всякий случай прикрывшись, кинула первый камень в сторону берега. — Я сказала — уходи! Плюх! — и второй камень приземлился у самого берега, а за ним и третий. Вот тут-то человек и попятился, подняв руки, словно сдаётся. До неё донеслось приглушённое: — Какие агрессивные тут русалки… Стэнли?! От ужаса Кэррот аж выронила последний камень, после чего снова нырнула по плечи. Она была уже достаточно близко к берегу, чтобы видеть его лицо. — А будут ещё агрессивнее, если сейчас же не уйдёшь и не отвернёшься! — О, так ты моя русалка! Ну, Кэррот, что же ты тут так поздно делаешь, а? — У меня встречный вопрос! — Кэррот скрестила руки на груди и с наигранной злостью оглядела Стэна и только потом поняла, что её «надутой» позы не видно. А Стэн всё хохотал, согнувшись пополам, и ему, видимо, не было неловко ни капли. — Так, а ну перестань наглеть! То, что мы встречаемся, не даёт тебе права пялиться на меня без одежды! Дай сюда полотенце! — для убедительности Кэррот ударила ладошкой по воде, но только забрызгала себе лицо. — Но тебе для этого нужно будет вылезти… — Стэнли Среднее-Имя Пайнс!!! — ни его среднего имени, ни сколько-нибудь пугающей угрозы Кэррот так и не вспомнила, но, видимо, её багровое от злости лицо всё же возымело эффект. — Ладно-ладно, красавица, вот твоё полотенце. Он подошёл к самой кромке, где кончался сухой песок и начинался мокрый, и положил туда свёрток, после чего сел рядом с блаженной улыбкой и скрестил ноги, как перед телевизором. Кэррот в этот момент очень пожалела, что у неё больше нет под рукой камней. — Мне кажется, я попросила отвернуться. — Что, даже не поцелуешь меня перед этим? — Русалки вообще-то людей едят, а не целуют! Если продолжишь смотреть или не дай бог сунешься в воду, клянусь, я тебя сожру! А твоей безутешной семье потом ещё скажу, что было невкусно! Но, видимо, Стэн и не собирался на полном серьёзе приставать к ней, потому что после этой гневной тирады он просто вскочил и убежал в сторону ивы, послав ей напоследок воздушный поцелуй. Кэррот фыркнула, после чего принялась спешно выбираться из воды. — Тоже мне русалку нашёл… У них голоса красивее, и волосы длиннее моих раз в десять, они ж ещё грудь ими могут прикрыть хоть как-то... Хотя, наверное, в Нью-Джерси только такие русалки, как я, и водятся. В полотенце пришлось попрыгать, чтобы поскорее высохнуть, а в платье нужно было залезать ещё быстрее. И сейчас почему-то Кэррот казалось, что милое нежно-розовое платье на голое тело — самый развратный наряд, какой только можно придумать. — Ну что, а теперь поцелуешь? Кэррот вздрогнула и резко обернулась, вокруг разлетелись капли с кончиков её волос. — И давно ты у меня за спиной? — Только что подошёл. Конечно, она в это не очень поверила, но наигранно дуться уже совершенно не было толку. К тому же целоваться ей и самой ужасно хотелось. Так что Кэррот просто хитро улыбнулась и шагнула вперёд, протягивая руку к его шее. — В таком случае держи награду за терпение. Она уже закрыла глаза и почти вытянула губы трубочкой, как в кино, но вместо этого она почувствовала, как Стэн взял её широкой ладонью за затылок, а спустя секунду прильнул к её шее. Сразу же внутри у Кэррот всё задрожало, а между рёбер змейкой побежало блаженное тепло. В самом низу живота тоже становилось жарко, и захотелось свести ноги посильнее, чтобы не выдать этого — вдруг это что-то плохое? Но почувствовав, как Стэн поцеловал её уже в губы, Кэррот потеряла последние остатки самоконтроля и прижалась к нему всем телом. — А я тут только сейчас поняла, что вообще-то я сейчас ужасно солёная, — хихикнула она, разорвав поцелуй. — А мне всё равно. Это же всё ещё ты. Кэррот улыбнулась, с ещё более хитрой улыбкой потянулась к нему, словно намереваясь поцеловать ещё раз, и шепнула: — А теперь скажи мне, что ты здесь забыл в полтретьего ночи. В темноте это было плохо видно, но, как ей показалось, Стэн покраснел. — Ну… Честно? Да просто не спалось, а чего дома мешать, лучше здесь побуду… Но на такой подарок я даже не рассчитывал! Понятно было только то, что ничего не было понятно. Но расспрашивать как-то больше и не хотелось уже. — Понимаю. Мне тоже не спалось. Всё время думала о том, что будет после школы. — Так, и что надумала? — Да ничего хорошего. Я ни дня в жизни нормально не работала, умею только то, что умеют все женщины города… — Все женщины города умеют драться и строить лодки? Да ну! — Я не об этом! Просто меня, скорее всего, после школы попытаются сунуть замуж, и всё. — Так это же вроде круто… — Круто? Ты это серьёзно сейчас? — Кэррот сначала злобно зыркнула на него, но потом увидела, что Стэн правда не понимает, почему она так этого боится. Пришлось отсчитать про себя «раз, два, три» и пояснить. — Ну то есть да, это круто, но только если выходишь замуж за любимого человека. А если его выбрали родители, и ты понятия не имеешь, кто это? К тому же, насколько я вижу, мужья постоянно нагружают жён работой и даже спасибо не говорят. Или силой меняют их характер… На последних словах она вспомнила мамины рассказы, и внутри что-то ёкнуло. — А, теперь ясно. Ну слушай, раз уж у тебя так всё печально, есть вариант, как всё устроить. — Правда? — Конечно! Мне всего-то нужно при них схватить тебя за гр… за что-нибудь, а потом жениться! — Стэн, напоминаю, они по-прежнему думают, что я встречаюсь с Фордом. Так что они, конечно, могут и заставить жениться, но всё равно назовут меня грязной изменщицей. Ну и про тебя кучу гадостей скажут. Поверь, я их уже наслушалась и больше не хочу. Что-то разговор стал совсем печальным. Кэррот обняла колени и уткнулась в них лицом, но сразу же почувствовала на своих плечах руку Стэна. — Так есть ещё один способ. Я вот всё хотел тебе рассказать… Ты же спрашивала, зачем мы с Фордом лодку строим? — Ну да. А ты сказал, что это секрет. — Учитывая, что у нас на двоих уже есть один секрет… Пошли расскажу. Через пляж неслись быстро и крепко взявшись за руки. Когда добежали до лодки, Кэррот не выдержала и оперлась о борт в попытке восстановить дыхание. — Прошу любить и жаловать — то, чем мы с Фордом собираемся заниматься после школы! — Э-э-э… Прости, я не понимаю. Стэн, видимо, совсем не удивился этому, а просто присел на борт и похлопал по месту рядом. — Насколько я помню, мы с тобой вместе уже почти год. И, наверное, если бы мы познакомились как-то по-другому, может, я бы не рассказал тебе. Но всё же расскажу… Сердце замерло от восторга. С ней собираются делиться чем-то очень личным! Причём именно с ней! Кэррот придвинулась к Стэну ближе, так что их ладони слегка переплелись пальцами. — В общем, мы с братом ещё с детства мечтали отсюда свалить. Нашли старый каркас корабля, сами стали его доделывать… Как видишь, дело это долгое, потому что с материалами здесь туговато. — А вы уже знали, куда конкретно отправитесь? — Не важно куда, важно откуда! — улыбка Стэна стала ещё шире. — А вообще просто хотели с ним уплыть из этого тупого городишки, найти сокровища, красоток и кучу потрясных приключений. Кэррот растроганно улыбнулась и даже приложила ладонь к щеке. — Прелесть какая… Ну что сказать, ещё чуть-чуть, и всё! А на прощание помашу вам с причала платочком. Но тут Стэн придвинулся чуть ближе и слегка приобнял её за плечи. — Э, не-не-не. Никаких платочков. Я вот к тому тебе это и рассказал, что хочу, чтобы ты плыла с нами. Кэррот сглотнула и уставилась на него круглыми глазами. Эти слова ещё секунд тридцать звенели у неё в ушах. — Ч-ч-чего??? Стэн оглядел её так, словно у неё только что выросли эльфийские уши, причём слишком смешные, чтобы сдержаться. — Ты же любишь приключения, чего это у тебя глазки такие испуганные сразу? — Да не испуганные, просто… Просто я… — от смущения мысли в голове превратились в сплошную кашу, чётко сформулировать не получалось вообще ничего. А Стэн всё продолжал вдохновенно рассказывать: — Ну сама подумай, тут одни плюсы! Мы все втроём отлично ладим, если уплывёшь, тебя никто пинками замуж не погонит, мы наконец сможем жить как хотим… — Угу, а ещё я буду мешать тебе искать разных красоток, — она сказала это совершенно беззлобно и даже с улыбкой, однако он обернулся к ней с самым серьёзным в мире выражением лица. — Если ты там будешь, я и не подумаю никого искать. — Ну это же скучно, когда красотка всего одна. — Зато самая лучшая… Эй, ты чего? Кэррот зажмурилась и спрятала лицо в ладонях: теперь ещё и дышать стало тяжело. Отсчитать про себя пришлось аж до семи, прежде чем она смогла снова посмотреть на Стэна. — Ничего. Всё в порядке. Секунду над ними ещё звенела тишина, после чего Стэн протянул ей руку. — Ну так что… Блин, напомни, а как твоя фамилия? — Бакстер, — ужасно хотелось пошутить, но Кэррот не стала этого делать. — Значит… Отправишься ли ты в путешествие с нами, Кэррот Бакстер? — Само собой, Стэн Пайнс! Звучало это, конечно, по-дурацки, потому что уже через секунду оба рассмеялись, а потом Стэн резко притянул её к себе и звонко чмокнул в щёку близко-близко к губам. — Пойдём послезавтра блинчики пускать? — шепнул он ей прямо в волосы. — Разумеется. Только в этот раз, чур, без догонялок. Вместо ответа он снова поцеловал её. Выпускной бал руководство школы поручило устроить до выдачи аттестатов, о чём и объявило в первую неделю сентября. Наверное, это было не самое дальновидное решение, поскольку вся женская часть двенадцатых классов теперь пыталась перегнать друг друга в красоте платьев, а об оценках перестала думать совершенно. Сначала Кэррот смотрела на это с воображаемого балкона, как на любые мещанские интересы одноклассниц, и старалась не обращать на это внимания, так же как и на остроумнейшие выпады в сторону её собственных платьев. Такими же смешными были и разговоры про то, кто же станет королевой бала — не нужно было быть гением, чтобы вспомнить, у кого самые влиятельные родители, и понять, что на самом деле всё уже давно поделено, устроено и заранее вписано, куда надо. Но всё равно Кэррот в глубине души очень хотелось сделать что-то эдакое, чтобы точно запомниться. Однако когда Кэррот за ужином аккуратно поинтересовалась у родителей, пойдут ли они на эту дискотеку, и получила однозначно утвердительный ответ, все мечты стали трещать по швам: и прийти в смешном платье, как у леди из рекламы по телевизору, и станцевать со Стэном, и выкинуть что-то эдакое… Запершись в комнате, Кэррот принялась рассматривать все свои ужасные наряды. До дрожи в руках хотелось порезать каждый из них на лоскутки и сшить из них самую пышную юбку в школе, а к ней прицепить самое откровенное декольте… Но это было слишком рискованно. Чтобы хоть как-то отвлечься, она взяла чистую тетрадь и карандаш и принялась рисовать себя в самых красивых платьях, какие только могла представить. Тёмно-бордовое с открытыми плечами. Сказочное тёмно-синее с высоким воротником и свободными рукавами. Белая воздушная блузочка с ярко-алым супермини и такой же алой помадой. Фланелевое клетчатое зелёное платье… Ну да, в таком на выпускной не пойдёшь, но представить себя в нём приятно. Розовое с цветами на рукавах, такие можно из лёгкой ткани сшить. Нежно-голубое в бирюзовый горошек с кринолином и на тоненьких бретельках. Фиолетовое, похожее по фасону на те, что были в моде в пятидесятых… Ой, а что это рядом за мужская фигура? Знакомая такая, ещё и обнимает… Нет-нет, лицо нужно стереть, а то тайна будет под угрозой, а так вроде и непонятно, что это за человек такой, даже с причёской непонятно. Кэррот улыбнулась и погладила страничку кончиками пальцев. Мечтать не вредно, да и лечь спать после такого можно с улыбкой. Тетрадку Кэррот взяла с собой в школу — так хотя бы можно было спастись от некоторых скучных уроков, на которых преподы пытались учить не своему предмету, а жизни (в таком же раздражающем тоне, как и её родители). Страница за страницей заполнялись разными рисунками, на некоторых из них волосы у Кэррот были даже чуть длиннее, чем на самом деле. Дорисовывая пышное кремовое с длинными рукавами-фонариками, она невольно даже подумала, что в таком и замуж выйти можно было бы. Платье-апельсин со Стэном под руку (лицо срочно стереть!), платье-шоколадка, платье-вишнёвый пирог, как же хочется есть, разлинованное платье с разноцветными квадратами, фланелевое платье… — Пс-с-ст, Кэррот, можно карандаш? Мой сломался. Кэррот вздрогнула и протянула целый пенал в пустоту, не отрываясь от тетради. — Можно было и не тыкать в плечо! Что у тебя там такого важного? Только сейчас она обернулась и увидела обиженное лицо Пэрл Харт — той самой покладистой тихой зубрилки, которой она сама могла бы быть. — Извини, пожалуйста, — ответила Кэррот и хотела уже снова приняться за рисование, но тут поняла, что Пэрл внимательно следила за её руками. — Ого, ты рисуешь! А покажи, что это! — Да ничего особенного, просто нарядики… — пробормотала Кэррот, прикрывая левую страницу рукой (именно там и был нарисован Стэн). — Красивые какие… Я бы хотела вот такое голубое, только где такое купить? — Честно, не знаю... А зачем покупать? Можно же сшить, у нас в галантерее и кринолин продаётся, и ткань для кроя, а выкройки есть в куче книг… Пэрл сделала ещё более обиженное лицо и начала кривить губы. — Ещё скажи, что шить надо на машинке. — Ну так удобнее. А ты что, не умеешь? Пэрл шмыгнула носом и демонстративно повертела перед Кэррот руками. — Одни муки с этими руками! Ничего не получается, всё из них валится... Тебе ещё везёт, у тебя по домоводству одни пятёрки, а я... Кэррот поняла, что ещё секунда, и у девочки начнётся истерика, а поэтому принялась гладить Пэрл по плечу (наверное, даже слишком рьяно). — Ну эй, ну не стоит... А хочешь, я могу тебе сшить, это совсем несложно… — Несложно? Это ж сколько работы! — Ну тут самое сложное найти ткань и выкроить всё аккуратно, — пожала плечами Кэррот. — А так нет. — Ты уверена? По жилам начал разливаться азарт, и Кэррот дёрнула уголком губ чуть вверх. — Дай мне неделю, Пэрл, и у тебя будет это платье. На следующий день Кэррот принесла в школу рулетку, затащила Пэрл в туалет и всю перемену снимала мерки, параллельно ругаясь как сапожница. По пути домой она зашла и в галантерею, где долго не могла отмерить нужное количество ткани, а когда наконец отмерила, потратила на это все имевшиеся у неё деньги. Уже дома она даже не стала садиться за уроки, а стащила мамино пособие по выкройке и стала изрисовывать ткань (и продолжать ругаться, но уже сквозь зубы). На живых людей она ещё никогда не шила, и сейчас уже страшно жалела, что ввязалась в это. — Ладно, Кэррот, терпи, это не так уж страшно. В конце концов, ты и перед спаррингом жалела, что согласилась на это, а сейчас вон в отношениях, вдруг и сейчас будет что-то хорошее… Выкройка заняла три вечера, а шитьё — два. Мама только обеспокоенно смотрела на Кэррот, нервно меняющую нитку в шпульке и бьющую кулаком стол, но ничего не говорила — всё же это не было так непозволительно, как прослушивание музыки или ношение шорт на публике, да и Кэррот успела соврать ей, что это такой большой проект по домоводству. Отцу же было скорее по душе, что доченька плачет над швейной машинкой. Вечером воскресенья платье наконец было готово, и Кэррот уснула прямо за столом, положив голову на руки. В туалете Пэрл долго вертелась у зеркала и молчала. В какой-то момент она начала кривить губы и вращать глазами, совсем как перед очередной истерикой, и Кэррот сразу выставила руки в свою защиту: — Да, я в курсе, вышло неидеально, но… Однако Пэрл захлопала в ладоши, после чего кинулась обнимать её. — Это просто потрясающе! Это лучше всего, что есть в магазинах, ещё и… Боже милостивый, как ты… Чем я могу тебе отплатить? — Как я? С трудом — этот чёртов кринолин… А отплатить можешь тем, что дашь на истории списать. Ладно, не визжи, наслаждайся. Кэррот отправилась в класс, навереваясь отоспаться на уроке, но и там её настигла буря: Пэрл вбежала словно окрылённая, а за ней примчалась толпа девчонок. — Ну откуда, Харт? Сколько оно стоило? Харт, расскажи! В этот момент время остановилось. Как и сердце Кэррот. В воздухе отчётливо запахло опасностью. Но Кэррот не успела даже начать молиться — Пэрл просто ткнула в неё пальцем с наисчастливейшей улыбкой. — Это мне Бакстер сшила. У неё есть тетрадь с красивыми платьями. И кринолин тоже она! — Пэрл, ты…! — только и успела прошипеть она, прежде чем девчонки облепили уже её. — А покажи платья! — А сколько это стоит? — А долго ты шьёшь? — А ты правда умеешь? — А ты можешь сшить лучше, чем будет у Кэти Греншо? Их вопросы слились в один жуткий гомон, и в какой-то момент нервы попросту сдали. — Да подождите вы все! — она вскочила, схватила тетрадь и пулей ринулась из класса. В конце коридора была открытая дверь, и Кэррот прошмыгнула за неё. Прислонилась к стене и вот теперь взвыла. — Кэррот, это не женский, — справа раздался голос Стэна. — Значит, они меня точно не найдут здесь. А ещё у меня глаза закрыты, — и в подтверждение она закрыла тетрадкой лицо целиком. Стэн подошёл чуть ближе. — Кто конкретно тебя там обидел? Назови фамилии, и им не поздоровится. — Да не обижали они меня пока… Кэррот убрала тетрадь от лица, не открывая глаз, вдохнула и коротко рассказала ситуацию. К её удивлению, Стэн снова расхохотался. — Так если драться с ними всеми не надо, что ж ты нервничаешь? Просто выставь им такой ценник за свою работёнку, чтобы отстали! Попроси за каждое платьишко по двадцать баксов, и увидишь, как они все дают заднюю. А если кто и согласится после такого, тогда у тебя будет работа и лишняя денежка на мороженое. Кэррот открыла глаза. Медленно повернула голову, встретившись со Стэном взглядом. А потом резко потянулась к нему и поцеловала прямо в губы. — Стэнли Пайнс, я тебя обожаю! Только не сдавай меня! Перед тем, как выбежать из туалета, она не удержалась и ещё чмокнула его, но в этот раз в щёку. Как только Кэррот снова зашла в класс, все взгляды моментально обратились к ней. Впервые группа людей смотрела на неё не настороженно или враждебно, и это было наиприятнейшее ощущение. Она откашлялась и представила, что выступает перед школьным советом. — Леди, прошу прощения, меня выбило из колеи ваше одновременное обращение. Мною было принято решение о том, что бесплатно работать я не буду, и каждое платье будет стоить от девятнадцати долларов. Выбор дизайна за вами. Она ожидала, что все начнут в неё плеваться и отворачиваться, но вместо этого на секунду повисла тишина, а затем класс словно взорвался от визга. Даже компашка Кэти Греншо без своей атаманши оживлённо захлопала в ладоши, кто-то даже начал на полном серьёзе вытаскивать мелкие купюры. Кэррот оглядела одноклассниц, удивлённо прошла к своему месту и открыла тетрадь на первой странице. — Ладно, раз вас это устраивает… Всё обсуждаем только в школе, мальчикам ни слова обо всём движе, а старшим ни слова, что я беру за это деньги. — А для Кэти ты тоже сошьёшь? — раздался чей-то взволнованный голос у неё за плечом. Кэррот сначала хотела побыть великодушной и кивнуть, но потом нахмурилась и чуть развернулась. — А с какой стати я должна для неё это делать? И я сейчас не про личные обиды, просто мы все тут прекрасно понимаем, что она при любом раскладе станет королевой бала, так зачем ещё и мне для этого стараться? Не знаю как вам, а мне кажется, что это нечестно, когда мы ещё не видели всех платьев, но уже знаем, у кого оно якобы лучшее. Так что эта ярмарка живых нарядов будет только для нас. И, значит, ещё одно условие — Греншо об этом всём движе тоже ни слова, как и мальчикам! Пойдёт? По толпе девочек прошёл гул, после чего все стали по очереди кивать. Кто-то, как, например, Пэрл, закивал особенно усердно, отчего стало ясно, кого Греншо обижала больше. Сдержать злорадную улыбку было нелегко, но Кэррот справилась. — Что ж, смотрю, мы договорились. Так, кому какое больше нравится?.. Теперь каждый вечер с сентября по май дом Бакстеров наполнялся стрёкотом швейной машинки и очень тихими, чтобы не дай бог отец не услышал, ругательствами. Только теперь Кэррот искренне была благодарна маме за уроки шитья: это всё ещё было отвратительно, но сейчас ей за это хотя бы платили (только для себя нужно было ещё поработать бесплатно, а заодно в качестве референса что-нибудь из начала прошлого века). И что удивительно, Кэти Греншо действительно ни о чём не догадывалась: даже её свита держала рот на замке. Зато как они все были рады, как только Кэррот протягивала им готовые платья… Даже умудрялись обсчитаться на доллар, а то и на три. Все полученные деньги Кэррот аккуратно складывала в алюминиевую коробочку из-под какао и прятала в самый нижний ящик в шкафу рядом с магнитофоном. Свобода постепенно разрасталась. Только к сожалению, вне самого выпускного. Благо уже родился план, оставалось только его обсудить с двумя людьми… В день самого празднования (мало того что до выдачи аттестатов, так ещё две следующие недели нужно было потом ещё доучиться, ну просто кто это придумал и утвердил?!) мальчишки растащили из актового зала все стулья, оставив только несколько рядов для родителей, вместо этого притащили по бокам столы. Родители входили в зал первыми, и Кэррот краем глаза заметила, что сели они во второй ряд слева. Она ещё раз поглубже вдохнула и выпрямила спину: первый акт начался. С этого момента нельзя было позволить себе ни единой лишней гримасы, ни единой пролитой слезинки, ни единого взгляда не туда. Перво-наперво было веселье. Конечно, очень зажатое, ненастоящее и отполированное, но даже его иллюзия делала атмосферу приятнее. К тому же все девочки, замечавшие Кэррот, приветливо улыбались ей или даже махали ручкой, а потом все как одна чуть сжимали подолы своих нарядов. Последней входила Кэти Греншо, и Кэррот ожидала увидеть нечто невероятное, по крою которого сразу видно, что оно стоит целое состояние… Но платье у неё было обычным. Настолько обычным, что пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку. Видимо, она была настолько уверена в себе, что решила даже не выпендриваться. Впрочем, её довольное выражение лица тут же превратилось в гримасу ярости, как только она заметила всех остальных. Кэррот просто стояла у стола, потягивала земляничный сок и наслаждалась картиной с совершенно спокойным лицом. — Ты уверена, что всё сработает? — к ней со спины подошёл Форд, но при этом встал на очень приличное расстояние. — Если и не всё, то этот вечер всё равно уже запомнили, — отозвалась она. Даже когда включили музыку, танцевать с остальными она не пошла: во-первых, необходимо было улыбаться для скрытой видеокамеры, сидящей на втором ряду слева, а во-вторых, сам её наряд не предполагал резких движений. Кэррот очень долго над ним сидела, и хотя настоящего платья в стиле ампир, как на обложке книги Джейн Остин, у неё не получилось, нечто похожее всё же вышло, а это уже был успех. Только у девушки с обложки оно было бежевым, а поскольку Кэррот тошнило от бежевого в одежде, своё она сделала сиреневым (ну и ещё оно должно было подходить к двум костюмам одновременно, и от этого факта её сердце обливалось кровью уже второй месяц). Голосование за звание королевы бала прошло очень тихо и незаметно: если бы Кэррот не проходила мимо урны, куда нужно было кинуть записку с именем, она бы и не знала, что оно вообще идёт. И сразу же к ней метнулся зелёный вихрь: видимо, Греншо пообщалась с каждым на вечеринке, узнала про наряды всех своих одноклассниц и теперь жаждала мести. — Это всё твоя работа?! — зашипела она, указывая на свою свиту, которая теперь стояла поодаль и недоумённо наблюдала за происходящим (выглядели все они и правда красиво, одна девочка даже забрала себе кремовое платье с рукавами-фонариками). — Моя, конечно, чья же ещё? — Кэррот с максимально беззаботным выражением лица отхлебнула ещё сока. — Они все говорят, что ты сама им предложила помощь! — Потому что они в ней нуждались. Или ты хочешь сказать, что у тебя тоже не хватало денег на действительно дорогие наряды? — конечно, это было не совсем правдой, но не поддеть Греншо Кэррот просто не могла. И судя по всему, та с очень большим трудом сдерживалась, чтобы не начать драку прямо здесь. — Ты за это ответишь… — Давай для начала дождёмся результатов голосования, а потом ты уже мне назовёшь одну цифру. — Цифру? — Греншо на секунду подняла бровь в недоумении. — Да. Или точнее, сколько коробок с записками с твоим именем вывалят в эту несчастную урну, чтобы ты заняла своё первое место. С этими словами Кэррот быстро-быстро отошла к столу и сделала вид, что очень занята наливанием новой порции сока. И тут заиграл первый медленный танец… Сердце застучало вдвое быстрее — хотелось, конечно, плюнуть на всё и сделать как хочется, но поступить так было бы слишком рискованно. Поэтому Кэррот глубоко вдохнула, отсчитала про себя «раз, два, три» и подошла к Форду. — Ну что, пойдём? — А ты уверена? Мало ли… — но он не договорил: Кэррот первая взяла его за руку и твёрдо посмотрела в глаза. — Пусть все смотрят и давятся. Пошли. Такие танцы никогда не получались у неё нормально, она всё время отвлекалась и путалась в своей юбке. А сейчас момент был ещё ответственнее: нужно было ни в коем случае не выпустить ладоней Форда из своих и не перевести взгляд куда-то не туда. Причём «не туда» могло быть чем угодно: метающая глазами молнии Кэти Греншо, родители, наблюдающие за всеми с ледяными выражениями лиц, или даже Стэн. Встретиться взглядом с ним Кэррот боялась больше всего, потому что понимала, что перестанет держать себя в руках. А потому важно было просто сосредоточиться на самом танце и на ладонях Форда, которые нельзя отпустить. Но под самый конец мелодии краем глаза она всё же заметила, как её родители быстро-быстро топают к выходу, а отец всё смотрит на наручные часы. Видимо, они изначально не собирались оставаться на весь бал. Однако расслабляться всё равно было рано. Как только музыка закончилась, Форд почему-то отпустил её не сразу. Кэррот же чуть приблизилась к нему и шепнула: — Огромное спасибо, что согласился. Считай, ты меня спас. Он лишь отвёл глаза и отступил на шаг. Кэррот на мгновение обернулась и тут же случилось то, чего она так боялась. Стэн посмотрел на неё со странной, словно бы задавленной тоской и отвернулся. В то же мгновение её сердце словно сжал железный кулак, а вверх поползли предательские слёзы. Кэррот тоже пришлось отвернуться, чтобы вытереть глаза кончиками пальцев и пару раз глубоко вдохнуть. Тем более что к сцене начал стекаться народ, ожидая результатов голосования. — И королевой выпускного бала объявляется… — Ага, угадайте с трёх раз, имя начинается на К, — пробурчала Кэррот, запивая прочие едкие фразочки новой порцией сока. — Кловер Эванс! — Что-о-о?! — весь зал ахнул, как один человек. А счастливица уже побежала на сцену. Это была миловидная смуглая девочка, совершенно незаметная на уроках и в быту. Она выбрала платье-вишнёвый пирог, за которое отдала ни много ни мало двадцать пять долларов. Кэррот безумно им гордилась: жёлтые, как заварной крем, прожилки в рукавах, светло-коричневый топик, тёмно-вишнёвого цвета блестящая юбка… Что ж, это была определённо заслуженная победа. У Кловер стояли в глазах слёзы, когда ей на голову надевали корону. Сразу после того, как сойти со сцены, она кинулась к Кэррот обниматься. Та сначала отступила на шаг, явно не ожидая такой реакции, и вскинула руки в попытке то ли оттолкнуть, то ли обнять в ответ. — Спасибо тебе, спасибо, спасибо… — шептала Кловер, качая её в руках. — Это лучший день в моей жизни… — Да ладно, что ты. Ещё будут у тебя классные дни, и ты в них это платье наденешь, — смущённо ответила Кэррот, позволив себе чуть-чуть выпрямиться и слегка коснуться чужих плеч. И тут произошло чудо. Кловер отошла на шаг и кивнула толпе, после чего абсолютно все девочки, купившие у Кэррот платья, начали ей аплодировать. Сначала неуверенно, а потом громче и громче… Кэррот стояла в их окружении и понятия не имела, что делать: жизнь совершенно не готовила её к тому, что на неё будет направлено так много дружелюбных и даже благодарных взглядов. На своём плече она почувствовала чужую ладонь, чуть повернула голову и заметила край голубого костюма. Значит, это всё ещё был Форд (и чего это он так после танца осмелел?). — Выходит, всё прошло хорошо? Кэррот растроганно улыбнулась. — И кажется, пора оставить королеву и принцесс бала праздновать торжество справедливости, — тихо ответила она, после чего помахала всем рукой и направилась к выходу. Скоро должен был начаться второй акт… Однако уйти она не успела: путь ей преградила разъярённая Кэти Греншо. — Ты!.. Ты заплатишь за это унижение, Бакстер! Греншо попыталась схватить Кэррот за волосы, но та пригнулась, пусть и не так ловко, как в обычной одежде, и чужая рука задела лишь пустоту. — Ага, сколько с меня? Четверть доллара сойдёт? Вжух! — и понадобилось уйти ещё от одного удара. Однако от третьего уже не вышло: Греншо наступила Кэррот на юбку, и та упала на спину. Вот тут-то ей и стало по-настоящему страшно. — Тебе там, конечно, все похлопали, но запомни одну простую вещь: я всё ещё на вершине, а ты как была неудачницей, так и осталась ей! И твой дальнейший удел — работать за гроши и общаться со всяким сбродом вроде Пайнсов! Тот с шестью пальцами, он же типа твой парень, раз ты не брезгуешь его трогать? Это был уже запрещённый приём. Как только у Кэррот появились друзья, она сразу же решила, что не позволит их оскорблять никому. А поэтому она резко схватила Греншо за её тяжеленное жемчужное ожерелье и потянула на себя. — Не смей так о них говорить! И к слову, шесть пальцев это не заразно! Я вот станцевала с ним и ничего, рот на затылке у меня не открылся! — Форд, конечно, не был её парнем, но сейчас это было неважно. — Зато показала, кого именно ты считаешь равными себе! Праздник закончится, и всё станет ясно и безо всяких платьев. Надеюсь, ты понимаешь, что ваши дети будут такими же уродами, как он? — Ты тут не делай вид, что тебе есть дело до генофонда! И. Не. Недооценивай. Меня! — Кэррот резко вскинула руку и чуть ли не прыгнула вперёд, в итоге повалив противницу на спину. — Я хотя бы умею драться! Но, видимо, теперь всё, о чём думала Греншо — слово «генофонд», потому что она оттолкнула Кэррот от себя, словно та была не живым человеком, а мешком гнилых овощей. — Стоите вы друг друга, конечно… Прощай, неудачница, и всегда помни, кто ты. — Всегда помню! Зато у меня есть настоящий парень, а не просто ухажёры на три дня, и ещё не факт, что бесплатные, — усмехнулась Кэррот, потирая ушибленный затылок. Греншо на это просто пнула её в бедро и быстрым шагом направилась ко всем остальным. Неясно откуда вдруг навалилась смертельная усталость. У Кэррот даже не нашлось сил встать, она просто поджала ноги под себя и уставилась в одну точку. — Не стоило мне соглашаться, теперь ещё и ты под раздачу попала. Она не глядя взяла его руку и кое-как встала на ноги, продолжая смотреть в одну точку. — Дело вообще не в тебе, когда же ты услышишь… Очень медленно и тяжело Кэррот повернула голову и посмотрела наконец Форду в глаза. — И кстати, можешь раздвинуть мне волосы и проверить, что я не соврала про рот на затылке. Почему-то после этих слов (или это из-за розовых прожекторов так показалось?) он густо покраснел. — И чего это тебя никто не защитил-то... — Так, Форд, прекращай! — Кэррот положила ему обе руки на плечи и тут же съёжилась: ей показалось, что она слишком на него наседает. — Защищать меня не надо, я и сама справляюсь. А оскорблять тебя я никому не позволю, потому что ты на самом деле очень классный, а ещё ты мой друг, а своих друзей я не разрешаю обижать никому. И неважно, кем тебя считают или кто ты есть на самом деле, друг или бойфренд. Всё равно тебя обижать нельзя! Чуть тише Кэррот добавила: — И настоящего моего бойфренда, кстати, тоже нельзя. Теперь ты меня понял? — Да понял… Беги к нему скорее, пока вас не хватились, — его голос стал как-то тише, хотя, возможно, это была ещё одна иллюзия: как раз в этот момент переключили песню. Кэррот мягко улыбнулась, слегка потрепала его напоследок по плечу и выбежала из зала. Второй акт начался. — Вот оно — лучшее место для второго выпускного! Место действительно было потрясающим: кабак в конце дороги, выход к самым дальним углам парка, а единственный фонарь на всю округу, наверное, последний раз работал, когда песня «Tutti Frutti» ещё была на пике популярности. В таком если кто и увидит, то в лицо точно не узнает, а за громко включённую музыку если и побьют, то обоих. — Главное найти потом дорогу обратно, — мечтательно протянула Кэррот и наигранно-влюблённо вздохнула, опершись об окно машины. — Найдём, красавица, не переживай. Ну что, опробуем твой магнитофончик? Кассет к этому времени уже накопилось целых пять, но Кэррот всё равно поставила Элвиса. Конечно, танцевать под него в её платье было сложно, поэтому она сначала несколько секунд размышляла, а потом вытащила из волос все заколки, которые держали подобие сложной причёски (волосы тут же рассыпались по её плечам, как всполохи бенгальского огня), немного задрала юбку и приколола часть длины к поясу. У настоящего платья в стиле ампир, конечно, ничего такого не должно было быть, но это уже было неважно. Главное, что теперь можно было сидеть на багажнике машины, болтать ногами и подпевать, прыгать на асфальте и кружиться, не заботясь о прямой спине или подконтрольной мимике, а потом и медленно кружиться в подобии медленного танца под «Love Me Tender», чтобы на словах «for, my darling, I love you and I always will», не боясь никого и ничего, потянуться за самым желанным в этот вечер поцелуем. — Ну наконец-то. А то весь вечер как чужие… — Ну прости, пожалуйста, ты же в курсе, что так было надо… — Кэррот состроила грустную рожицу и положила Стэну обе ладони на плечи. — Да знаю, знаю… Та странная тоска, с которой он смотрел на неё в зале, видимо, ещё говорила в нём (и скорее всего, дело было ещё в чём-то другом, но Кэррот не могла понять в чём именно). Поэтому правильно было просто встать рядом и уткнуться лицом ему в грудь. — Даже если придётся врать всему миру, правда всё равно где-то будет. А если она есть и мы её помним, всё остальное не имеет значения. Слышишь меня? Он не ответил, просто прижал её к себе сильнее. Окончательно они разошлись снова у школы. Перед тем, как уйти домой , Кэррот заметила через неплотно закрытую дверь, как Греншо с самым злобным выражением лица облила Форда соком и ушла, видимо, продолжая злиться на весь мир. Уже захотелось ворваться в зал и восстановить справедливость, но тут к поникшему Форду подошёл Стэн и окатил себя из стакана, так что теперь мокрые стояли оба, ещё и нервно посмеивались. Кэррот не сдержала растроганную улыбку — ну вот и как можно его такого не любить?