Глава 10

Пенсильвания. Август — ноябрь 1970

Потолок был незнакомым — тёмно-малиновым в тени и красным в местах, докуда дотянулись солнечные лучи. Тело казалось деревянным, но под боком всё равно ощущалось что-то мягкое. Кэррот прикрыла глаза, подумав, что ещё не до конца проснулась, а если сильно зажмуриться, она снова окажется в своей комнате с бежевым потолком и унылыми белыми стенами. Снова открыла, но ничего не поменялось. И только секунду спустя она вспомнила, что вообще-то лежит свернувшись в клубок, как кошка, и положив под голову кардиган. Что вообще-то она не в своей спальне, а на заднем сидении машины. И что вообще-то машина находится в нескольких десятках километров от границы Нью-Джерси, уже на территории Пенсильвании, а до ближайшего города ехать и ехать, поэтому и пришлось ночевать прямо здесь. То есть всё-таки события вчерашнего вечера ей не приснились. Кэррот попыталась сесть, тут-то все неприятные ощущения и решили обостриться: моментально во рту пересохло, а спина и шея заныли, словно Кэррот до этого всю ночь неправильно качала пресс. — О Бо-о-оже… — ещё и голос стал похож на вороний, ну кошмар. Рюкзак лежал у неё в ногах. Одной рукой протирая глаза, Кэррот принялась нашаривать другой хоть что-то, где могло храниться что-то пригодное для питья. В конце концов нащупала бутылку воды и принялась жадно глотать, даже немного на грудь пролилось. Солнце поднялось ещё выше и осветило деревья на обочине. Всё вокруг теперь казалось золотым и похожим на рай из детских книжек с библейскими историями. Кэррот вытащила из кармана рюкзака упаковку жвачек, приоткрыла дверь машины, свесила наружу ноги и блаженно улыбнулась. Жвачка оказалась ядрёно-мятной, так что во рту мгновенно стало прохладно, ещё и ветер на лоб подул… — А вот и моя красавица! От неожиданности Кэррот вздрогнула и обернулась, чуть приподняв брови. Стэн сидел на переднем сидении, только не вдоль, а поперёк, и улыбался до ушей. — Я лохматая и немытая, — почему-то на её лицо тоже начала лезть улыбка. — О-о, а у нас, оказывается, так много общего! — теперь его улыбка стала ещё шире. — Дай жвачку, а. — Только мне тоже оставь. Но стоило ей протянуть Стэну пачку, как он одним движением вытащил сразу три пластинки и положил в рот. Видимо, решил похвастаться, что сумеет прожевать все три разом и его челюсть при этом ни разу не хрустнет. Ехать пришлось ещё долго — или даже не ехать, а искать в ближайшем городе местечко, где за аренду нужно платить меньше пятнадцати долларов в неделю. Просто на пару дней нужна была крыша над головой (а лучше с душевой лейкой и нормальной кроватью), пока нужно было обдумать, в каком конкретно городе в новом штате лучше обосноваться. Нашёлся подходящий вариант, разумеется, в не самом привлекательном для жизни районе, где аренду готовы были принять мелкими деньгами и слишком подозрительно косились на багаж Кэррот, а за углом торговали нелегальным оружием. Разумеется, в таком месте надо было держать ухо востро. Однако уже на вторые сутки беда пришла, откуда не ждали. В то утро Кэррот проснулась от еле слышного звука скрипящих шин, как будто прямо у них под окном кто-то парковался. Сердце тут же ушло в пятки — что и кому могло понадобиться у их дома так рано утром? На цыпочках она встала, подошла к окну и заглянула в щёлочку между створками жалюзи. Под окном стояла машина её отца. Едва сдержав возглас ужаса, она попятилась и схватилась за голову. — Боже, Боже, что мне делать…? — в ужасе шептала она, оглядывая комнату круглыми глазами. В ушах начал раздаваться тот самый стеклянный звук, а сердце заколотилось часто-часто, как отбойный молоток. В панике Кэррот подбежала ко второй кровати и стала изо всех сил трясти Стэна за плечи. Как только стало понятно, что просто трясти не поможет, пришлось прибегнуть к старому доброму «я тебя сейчас задушу подушкой». Спросонья Стэнли долго не мог понять, что случилось, но как только Кэррот начала показывать на окно и проводить пальцем по шее, до него всё же дошло. — Он ещё не… — но не успел он договорить, как раздался стук в дверь. Оба замерли и с ужасом посмотрели друг на друга. Вот и всё. Сейчас её схватят за шкирку, увезут обратно, выдадут за какого-то максимально благонадёжного незнакомца, и прости-прощай, любовь и приключения… От одной мысли об этом у Кэррот на глазах выступили слёзы, но она отвернулась и зажмурилась. — Так, красавица, не паникуй, — сначала она услышала сзади скрип кровати и шёпот, а потом почувствовала, как чужие руки аккуратно взяли её за плечи. — Я сейчас всё решу. Ты спрячься пока, а я… — Ты с ума сошёл?! Он же тебя убьёт на месте! — А если не выйду, тогда он убьёт тебя, а потом утащит обратно в Нью-Джерси! Вот что, сейчас я не в его доме, он меня не выгонит ниоткуда, так что скажу всё, что думаю. А ты спрячься и сделай вид, что спишь. После чего быстро наклонился, легонько поцеловал Кэррот в макушку и быстрым шагом пошёл в сторону входной двери. Кэррот успела спрятаться за пару секунд до того, как услышала звук замка и задорное «ну что, мистер Бакстер, значит, поговорим как мужчины!». Всё внутри тут же сжалось, в ушах стал нарастать стеклянный звон. Прошла долгая минута, за ней вторая, третья, пятая… Любопытство в конце концов взяло верх, и Кэррот подползла к двери, чуть-чуть её приоткрыла и приникла ухом. Сначала слышно ничего не было, но затем раздался голос отца: — Посмотрел бы я на тебя, молодой нахал, если бы у тебя была дочь и сбежала с каким-то своим хахалем ночью. — А я её понимаю, между прочим. От таких поехавших предков даже безногая бы сбежала! — Рассказывай, что ещё ты ей наплёл. — Ничего, кроме правды, — в голосе Стэна послышался смешок. — И в чём тогда эта правда? — В том, мистер Бакстер, что я люблю Вашу дочь и никогда против её воли ничего не сделаю, в отличие от Вас. Просто потому что важнее не что-то, что там для неё придумали, а её настоящие желания! Последовал глухой звук, словно кто-то в тяжёлом пальто откинулся на стену. — Посмотрим, как ты запоёшь о желаниях, как только она от тебя сбежит к другому ухажёру. А что, это ведь её желание и выбор. Или ты правда думаешь, что если не жениться на женщине, она остановится на ком-то одном? Кэррот зажала рот ладонью и зажмурилась. Предательская слеза всё же выползла из уголка глаза и стала стремительно набухать. — Это вообще тут ни при чём, — а вот сейчас Стэн, кажется, начал потихоньку злиться. — И не смейте так говорить о собственной дочери! — В первую очередь она женщина, а все женщины по природе именно такие, — голос отца стал ещё холоднее, чем в день, когда отчитывал их к гостиной. — Да что Вы несёте вообще?! Ну и если уж мы говорим о ней как о женщине, то сейчас Кэррот моя любимая женщина, и говорить о ней такое я не позволю! — Для таких громких заявлений сначала жениться надо, — и чуть тише отец добавил. — Кэррот… Ну и прозвище же ты дал своей так называемой любимой. — А я женюсь, если она скажет да! Или не женюсь, и мы будем просто нормально жить безо всякого мусора в голове. И посмотрим тогда, все ли такие или нет. — В таком случае пусть Кэролайн возвращается домой либо почтенной замужней дамой со сбитой спесью, либо вдовой. Так ей и передай, молодой нахал. Дверь хлопнула, словно отрезая от Кэррот остатки прошлой жизни. Стеклянный звон в ушах пропал. Если ещё минуту назад ей казалось, что ещё может стать по-другому, то теперь всё точно было решено, и обратного пути не было. Разумеется, ни почтенной замужней дамой, ни вдовой Кэррот возвращаться не собиралась, а это значило только одно: в Нью-Джерси на пороге родительского дома её точно больше никогда не увидят. Она выждала минуту — а вдруг отец вернётся? Но потом всё же вышла из комнаты. Стэн стоял у окна, показывая между створками жалюзи неприличный жест. — Ты как? Услышав её голос, он мгновенно обернулся и попробовал улыбнуться. — Видишь? Всё решил! А ты ещё боялась, красавица... Кэррот медленно подошла к Стэну и опустила ему ладони на плечи. — Мой отец минуту назад завуалированно пожелал тебе смерти. — Пф-ф, не он первый, не он последний, — улыбка Стэна стала и шире, и словно бы горше. — Главное, что всё обошлось. А ты чего всё ещё такая грустная? Ты же тут, со мной! Она и сама не знала, в чём дело. На языке и за щеками расцветало и увядало множество слов, которые так хотелось сказать: «ты опять ужасно рискуешь из-за меня», «ты у меня самый смелый», «люблю тебя ужасно»… Но Кэррот так ничего и не вымолвила, а просто потянулась немного вперёд и поцеловала Стэна в щёку. А уже спустя пару часов, выискивая в рюкзаке карту страны, она нащупала толстую тетрадь, из которой торчало то, что осталось от её старых дневников. Пару мгновений Кэррот смотрела на тёмно-синюю обложку, а потом в её голове появилась мысль. — Ну, раз уж у меня фактически новая жизнь, почему бы не начать заново вести записи, раз уж прятать их больше ни от кого. — Ты что-то сказала? — донеслось из другой комнаты. — Не-е, это просто мысли вслух! И чуть тише она добавила: — А скоро будут не вслух. С этими словами Кэррот положила тетрадь на колени, достала ручку и аккуратно вывела слова «ПЕНСИЛЬВАНИЯ. Август 1970».

***

— Поздравь меня, я нашла работу, — пробормотала Кэррот и уронила голову на руки. Вроде победа после стольких поражений должна была принести неимоверную радость, но внутри было только опустошение и желание принять ванну с хлоркой. Стэна сразу же, видимо, насторожил её тон. — Кто там тебя так загонял? — Да никто. Просто… Просто… — Кэррот снова подняла голову, глубоко вдохнула и наконец смогла на него посмотреть. — Если бы я была похожа на Нэнси Арчер или Лорелей Ли, меня бы взяли сразу и не пришлось бы изобретать велосипед. — Во-о-о-оу… — видимо, только сейчас Стэн заметил, что у неё на губах ярко-красная помада, а ресницы и веки тоже густо накрашены. — Что, наконец появилась возможность опробовать тайную косметику? — Это не моё, у меня таких цветов нет, — Кэррот чуть сморщилась и закатила глаза. — После очередного отказа побегала по разным милым дамам в ближайших магазинах, после слёзного рассказа о моей беде каждая была готова одолжить то помаду, то тушь, так с миру по нитке и собрала. А в конце купила самые дешёвые, как мне казалось, духи, вымазала ими шею и руки… Только тогда оказалось, что это был ванильный экстракт для пирожных. В итоге пришла на очередное «собеседование» похожая на рождественский пряник, вся пахнущая сладостями и разрисованная так, как даже самые модные девчонки не красятся. Взяли. Кэррот раскинула руки, словно у неё за спиной в этот момент должна была взорваться хлопушка с конфетти, но даже не попыталась улыбнуться. Всё лицо у неё словно одеревенело. — А зачем бегала-то? — Да меня в пяти заведениях развернули, а всё из-за того, что я некрасивая! И я ничего не выдумываю, они правда выставляли меня за дверь с одинаковыми словами. «Вы, конечно, то да сё, что-то умеете, однако у Вас лицо исключительно миловидно, а нам необходима красота!» Словно я устраивалась не в кафешки, а в модельное агентство! — Кэррот ударила себя по коленке и зачем-то отвернулась. — Зато стоило мне намеренно сильно накраситься и вылить на себя флакон духов, как меня тут же взяли! Стоило высказаться, как всё раздражение тут же исчезло, уступив место усталости. Кэррот закрыла глаза и чуть сползла по спинке стула. — Я смотрю, там кому-то очень нужно у меня очки купить. А лучше бинокль. А то им так дохрена необходима красота, что они её у себя под носом не видят. — Да не надо, не поможет. Я не превращусь в Лорелей Ли, даже если на меня через бинокль смотреть. Просто обидно очень… Кэррот сама толком не знала, от чего ей больше обидно: от того, что только Стэнли считал её красивой, от того, что некрасивым, оказывается, сложно найти работу, от того, что ужасно чесались веки, но почесать их значило смазать эти ужасные тени и испачкать ещё и руки… На своих плечах она почувствовала чужие ладони. — Хочешь, приду к ним и буду капризничать, чтобы меня обслуживала только та рыжая красавица, которую я совершенно случайно увидел в окне? Воображение тут же нарисовало, как Стэнли стучит ножками, показывает на неё пальцем и вопит «я без этой женщины не хочу-у-у, я её в окошке увидел, она моя судьба-а-а», и она прыснула. — Только если я тебя заранее предупрежу, что хочу уволиться. Они мне этого не простят. Впрочем, тоски уже почти как не бывало. Кэррот выпрямила спину и расслабленно улыбнулась. — А можно тебя спросить? — Валяй. — Где ты взял клей, на который усы себе лепишь? Насколько я знаю, в магазинах для гримёров цены ого-го. Стэн тут же покраснел, отчего Кэррот тут же рассмеялась. — Это просто скотч! И его отдирать то ещё мучение! — А то я, ха-ха, не слышу… У меня каждый раз ощущение, что ты в ванной дерёшься с оборотнем… Ах-ха-ха-ха, храбрейший охотник на монстров Стив Пайнингтон… Ещё и имя такое… — Да хватит тебе! Знаешь, как сложно этот образ было придумать? Впрочем, он и сам уже смеялся вместе с ней.

***

Какое-то время Стэн и Кэррот просто сидели в машине, уставившись круглыми глазами в пустоту, хотя звуков разгневанной толпы уже давно не было слышно. Наконец Стэн медленно повернул голову влево. Кэррот всё смотрела на дорогу, сжимая руль до побледневших костяшек пальцев. — Не знал, что ты умеешь дрифтовать, — наконец изрёк он после продолжительной паузы. Наконец Кэррот смогла отмереть. Пошевелила руками. Зачем-то чуть туже затянула хвостик на затылке. А потом посмотрела на Стэна как на идиота. — А я вообще-то просила не сажать меня вот так вот за руль. — Так было проще и быстрее! Они уже нагоняли нас вообще-то! И к тому же вон как мы оторвались! — Мы оторвались только потому что я хоть немного помню, как и что ты здесь нажимал, — буркнула Кэррот, чувствуя, как потихоньку начинает злиться. Впрочем, судя по тому, что Стэн скрестил руки на груди и развернулся к ней всем телом, злилась тут не она одна. — По-моему, я тебе этот план на всякий случай рассказывал раз десять, и ты каждый раз говорила, что всё нормально. Но как только всё дошло до дела, так сразу «а я просила, а я просила…» — Стэнли, да когда ж ты меня услышишь, я водить не умею! — Кэррот со всей силы шлёпнула по рулю, из-за чего клаксон издал очень громкий и резкий звук, от которого оба вздрогнули. Взгляд Стэна из раздражённого стал удивлённым. Он в недоумении оглядел Кэррот, словно силясь понять, как она в таком случае вообще дожила до своих лет. — Не понял. В смысле не умеешь? — А кто меня этому должен был научить, по-твоему? Отец? Так это же не женское занятие, и вообще лучше ходить пешком, поскольку для здоровья полезнее, — на этих словах она показала кавычки и чуть понизила голос, подражая вечерним отцовским лекциям. — А самой выучиться было негде, не на чем, да и незачем. Так что да, Стэн, я не умею водить машину. Кэррот устало выдохнула и откинула голову на кресло. — И между прочим, нам просто несказанно повезло, что за этим поворотом нас ждала поляна, а не безвременная гибель от мощного удара об дерево. — А что ж ты не сказала в первый раз, когда я план на случай побега из штата предложил? — Я сказала, ты меня просто опять не услышал, как обычно! Стэн закатил глаза и скрестил руки на груди. — Слушай, откуда мне знать, что когда ты говоришь «у меня с вождением напряг», ты имеешь в виду, что никогда руль в руках не держала?! Теперь уже Кэррот закатила глаза и демонстративно фыркнула: признавать, что он прав, было неприятно. — И прав у тебя, получается, тоже нет, — спустя минуту тишины изрёк Стэнли. — Сам-то как думаешь? — тускло отозвалась Кэррот. И снова воцарилось неуютное молчание. Было ужасно стыдно, хотя если подумать головой, ничего прям страшного не случилось. И всё равно пальцы на руле то сжимались, то разжимались, а сама Кэррот изо всех сил жмурилась, чтобы не дай бог из-под ресниц не выползло ни единой слезинки. Наконец она резко, чтобы не выдать себя, обошла машину спереди, после чего открыла дверь со стороны Стэна. — Давай, вылезай, дальше точно ведёшь ты. Она ожидала полусерьёзного снисходительного взгляда, взрыва смеха или чего-то ещё родного и уже привычного, но вместо этого Стэн просто молча встал с кресла и пошёл в сторону водительского сидения. У Кэррот аж ком встал в горле, а в носу защипало. Стоило им закрыть обе двери машины, как она повернулась к нему и затараторила: — Ну не злись, пожалуйста, обещаю, я всему научусь, я постараюсь побыстрее… И вот тут-то Стэн и рассмеялся. Кэррот сначала облегчённо улыбнулась, а потом аж вздрогнула от отвращения к самой себе. И зачем было начинать так унижаться…? — Да что ты как неродная, в самом деле! Естественно, ты всему научишься, у тебя же будет потрясающий пример перед глазами! — он резво наклонился, звонко и коротко поцеловал её в губы и приобнял за плечи. — И права раздобудем тебе чуть пораньше. Только не вздумай больше так причитать, а то все вокруг поймут, что тобой помыкать можно. — Эй! — от возмущения Кэррот даже немного подпрыгнула и еле ощутимо стукнулась головой о потолок. Стэн снова рассмеялся и даже поднял руки в знак того, что сдаётся. — Ладно-ладно. Но ты не волнуйся ни о чём, красавица. — Как мне не волноваться, — фыркнула Кэррот с улыбкой. Вместо ответа Стэн снова поцеловал её, а потом повернул ключ зажигания. А Кэррот, пока машина не тронулась, вытащила из рюкзака тетрадку и на самой первой странице возле слов «ПЕНСИЛЬВАНИЯ. Август 1970» поставила тире и написала «Ноябрь 1970». А потом, уже когда они пересекли границу штата, написала и «ОГАЙО. Ноябрь 1970», и после цифр снова поставила тире. На всякий случай.

Огайо. Ноябрь 1970 — март 1971

Здание общежития выглядело жутковато. Возможно, дело было в огромном количестве балконов, откуда свешивались сероватые цветы с длинными стеблями, возможно, в неприветливых взглядах людей, куривших у входа, возможно, в чём-то ещё. Кэррот вздрогнула и отступила. Стэн по инерции сделал ещё шаг без неё, но быстро обернулся. — Ты точно уверен, что это безопасно? — ей хотелось, конечно, чтобы это было ещё и хоть немножко законно, но надежды на это не было никакой. — Да не бойся, если что, вдвоём будем спасаться. Но этому не бывать. Тебя быстро сфоткают, сделают по трафарету, возьмут пятьдесят баксов, мы уйдём, и никто не скажет ни слова. Там таких, как мы, знаешь сколько? — Боюсь представить… У самого входа в здание их встретил какой-то незнакомый парень. Не поздоровавшись и не представившись, он мрачно оглядел Стэна и спросил: — Денег хватает? Стэн кивнул и показал смятую купюру в сто долларов. Кэррот еле подавила в себе желание зажмуриться: это была четверть её денег, полученных за платья в школе. Незнакомец довольно улыбнулся. — Так-то лучше. Девчонку оставь тут, а то в случае чего завопит и выдаст всё. Кэррот вспыхнула и открыла было рот, чтобы осадить его, но Стэн немного перегородил её собой. — А ты мне тут не это, вообще-то ей документ тоже нужен! Если продолжишь так разговаривать, вопить тут будешь только ты! Как ни странно, это сработало: парень отвёл взгляд, после чего мотнул головой в сторону здания. — Пошли за мной. На коменданта не смотрите, и всё будет нормально. Кэррот сморщилась, но на всякий случай опустила глаза в пол. Так, глядя вниз, она и дошла до какого-то коридора. Несколько дверей было приоткрыто, оттуда то и дело высовывались головы, но после то и дело повторяющегося «спокуха, тут все свои» или «не суйся поперёк очереди» исчезали в дверных проёмах. В воздухе искрило напряжение, казалось, все куда-то очень торопятся. — В одной комнате делают трафареты, в другой фоткаются. Ждать трафаретов можете в третьей. За девку отвечаешь головой, если что, с тебя тоже спросят. Стэн показал парню кулак, и тот поспешил ретироваться. Они с Кэррот переглянулись и зашли в третью комнату. Перешагнув через порог и сев на пол возле чьей-то кровати, Стэн шепнул ей: — Ты только не нервничай, это быстро. — Я просто не очень хочу, чтобы с тебя спросили. И в тюрьму не хочу. — Пока мы не используем поддельные права, в тюрьму нас никто не посадит. И спрашивать с меня не посмеют, если что, всем тут наваляю. В комнате, кроме них, сидело ещё двое парней. У одного из них выражение лица было дружелюбнее: увидев девушку, он расплылся в улыбке. — Себе делаешь тоже или пришла за компанию? — Не, себе тоже, — она улыбнулась одним уголком губ и подняла два пальца вверх. — Крутая… А ты своё имя используешь или придумаешь другое? Об этом Кэррот не подумала и с мольбой посмотрела на Стэна. — А как лучше сделать? — Ну ты вроде в других местах нигде не засветилась, в отличие от меня, поэтому тебе решать. Кэррот взглянула на него исподлобья, словно говоря «ты мне сейчас вообще не помогаешь». Он только рассмеялся и приобнял её за плечо. Неожиданно откуда-то из коридора раздались громкие голоса и топот. Кто-то яростно застучал по двери одной из комнат. Сидевший ближе всех к выходу парень рванул к двери, закрыл её на щеколду и шикнул: — Ох чёрт, чёрт, все вниз! Кэррот тут же легла на пол, Стэн за ней. — Что происх… — спросила было она, но ещё один парень приложил палец к губам. — Тихо ты! Там копы! От этого слова её сердце заколотилось где-то в горле. Кэррот подползла ближе к Стэну и умоляюще взглянула на него. Тот лишь кивнул и положил ей ладонь на спину. Стало немного спокойнее, но не сильно. Кэррот опустила голову на ладони и зажмурилась. Воображение сразу нарисовало, как полицейские их увозят в разные участки, долго допрашивают, снимают отпечатки пальцев… И в самом худшем случае она из одной тюрьмы в незнакомом штате посылает письмо с сердечками в другую тюрьму в незнакомом штате. Вот тебе и приключения… С другой стороны, до этого дня она никогда и не думала, что молча лежать на полу тоже может быть приключением. Неизвестно, сколько времени так прошло: пять минут, десять, полчаса, час… В их дверь тоже стучали, и от этого звука Кэррот вжималась в плечо Стэна, изо всех сил стараясь не дышать, пока удары сердца чуть ли не отдавались ей в ладонь. Как только всё стало относительно спокойно, Стэн наклонился к ней близко-близко и шепнул: — Расходиться нам надо по одному. Встретимся у машины. — Я дорогу не помню… — ещё тише ответила Кэррот. — Придётся вспомнить. Этот гениальный совет, разумеется, никак не помог, но спрашивать что-то другое было очень невовремя. Сначала по одному вышли два их соседа по несчастью, через десять минут начал подниматься и Стэн. Напоследок он легонечко поцеловал Кэррот в лоб и показал ей два пальца вверх. Выжидать было настоящим мучением. Наконец Кэррот не выдержала и выглянула в коридор, и это была ошибка. Её сразу же заметил какой-то бугай и прикрикнул: — Эй, а ты что тут делаешь? Тут-то нервы сдали окончательно, и Кэррот пулей ринулась в конец коридора. Топота позади она не слышала, но всё равно останавливаться или оглядываться было опасно — вдруг решили, что она тоже виновата? У самого выхода она одним махом, как в кино, перепрыгнула через ограждение, выбежала на улицу и свернула за угол, хотя знала, что машина не там. Выждала минуту: вдруг всё же за ней кто-то побежал? Выглянула из-за забора, увидела, как полицейские выводят двух человек в наручниках, дождалась, пока все уехали. Только тогда она смогла выдохнуть и зайти на парковку. Стэн курил возле машины. Заметив её, он тут же потушил сигарету и кинулся к ней. — Ты в порядке? Они тебя не цепанули? — Мы живы… — изнеможённо ответила Кэррот, уткнувшись лицом ему в грудь. Быстро успокоиться не получилось, и ещё некоторое время она просто стояла, вцепившись в Стэна обеими руками. — А ещё сто долларов остались при нас, — усмехнулся Стэн и слегка провёл ладонью по её затылку. — Какие выводы мы из этого приключения сделали? — она чуть подняла голову и посмотрела на него с хитрым прищуром, который, впрочем, не очень сочетался с довольной улыбкой. — Лучше выяснять, надёжное ли местечко выбрали для аферы! — было непонятно, сказал он это в шутку или всерьёз, но Кэррот всё равно широко улыбнулась. — А ещё иногда лучше подождать несколько месяцев, но точно не схлопотать и сэкономить кучу денег. — Ладно-ладно, победила. Но уже когда они оба сидели в машине, Стэн наклонился к ней и шепнул: — А ещё я могу спереть у них трафарет и всё сделать сам. Хочешь? — Угу, и значок. — Чего? Какой ещё значок? Кэррот широко улыбнулась и чмокнула его в уголок губ. — Значок, что ты дурачок. Поехали уже, я вечером маффины с мороженым в магазине захвачу, в тюрьме тебе таких не дадут. За этими словами последовал ещё один поцелуй, на этот раз прямо в улыбающиеся губы.

***

В Огайо зима оказалась намного холоднее, чем в Нью-Джерси. Кэррот теперь старалась каждую лишнюю денежку отдать на отопление: от одной мысли, что им отключат батареи за неуплату, у неё словно всё изнутри покрывалось ледяной коркой. А вот Стэнли, казалось, не страшно вообще ничего, он легко мог уйти в одной лёгкой куртке наружу прямо в снежную бурю, а потом с неизменной улыбкой вытряхивать снег из обуви над ванной и смеяться над тем, какая Кэррот «мерзлявая». С другой стороны, он каждый раз приносил стакан чего-то горячего и улыбался, как только видел, как Кэррот тянет к нему озябшие пальцы. — И чего ты так трясёшься весь день? Нормально же всё… — спросил он как-то раз. — Если не буду следить за теплом, обязательно простужусь, — пробурчала в ответ Кэррот, держа стакан обеими ладонями и жадно глотая горячий кофе. В ответ Стэн рассмеялся. — Подумать только, женщина-огонь боится простудиться! Теперь я точно видел всё. Кэррот посмотрела на него убийственным взглядом. — Приколешься над этим хоть один чёртов раз — я соберу вещи и уеду в тёплые края, где температура ниже пятидесяти не падает. И хотя она вообще не была уверена, что правда сможет от одного розыгрыша уехать, Стэн тут же поднял руки, дескать, понял, не буду. — А ещё посмотрю я на тебя, когда ты добегаешься в своей холодной ветровке, сляжешь и будешь в бреду меня звать. — Ну что поделать, красавица, другой куртки у меня нет, да и у тебя тоже выбор не очень большой, — с его лица всё не сходила беззаботная улыбка, пусть уже и ставшая немного искусственной. — Ага, — пожала плечами Кэррот. — На двоих одна шапка, у каждого одна куртка и одна пара ботинок… Ой, Божечки, совсем забыла, их же опять починить надо! Она вскочила со стула, вытащила из ящика стола пистолет с горячим клеем и наждачную бумагу и побежала в коридор. Подошвы всё ещё были сыроваты, так что сначала пришлось тереть их об ковёр, а потом подставлять под тусклый свет лампы, чтобы горячий клей залился точно в дыры. А потом снова тереть, но уже наждачкой. — Чего это ты там делаешь? — Стэн выглянул в коридор и недоумённо поднял бровь. — То же, что и ты, только не на продажу… — Кэррот убрала со лба волосы и натянула на лицо улыбку. — Проткнула где-то, сейчас вон в сотый раз латаю. Хоть бы за ночь высохло, а то завтра на работу... Стэн ничего не ответил, просто как-то очень подозрительно отвёл глаза в сторону, а потом подошёл и выдернул пистолет из розетки. — Красавица, в этом доме такой работой заниматься буду я. А ну вставай! — Но как же… — начала было Кэррот, но он приложил к её губам палец. — Ц-ц. Вставай давай. Тем более у тебя нежные пальчики, зачем их обжигать? — А чего это ты такой заботливый вдруг стал? — усмехнулась Кэррот. Стэн наигранно-оскорблённо прищурился и отобрал у неё клеевой пистолет. — Всегда был. Ты просто не видишь и не ценишь. Это была неправда: каждый раз, когда он делал для неё что-то подобное, на его лице не оставалось места, не отмеченного её поцелуем. И они оба прекрасно это знали. Значит, скорее всего, он что-то задумал… Но что? — Вижу и ценю. Только если что-то с моими ботинками случится, за свои будешь мне новые покупать, понял? Если из банки вытащишь, я всё равно узнаю. Пока Кэррот всё это говорила, на её лице расцветала глупая улыбка. Под конец уже оба смеялись. И уже лёжа в кровати под двумя одеялами и курткой Стэна, Кэррот всё думала, что именно её неугомонный мужчина собирается сделать. Обычно Кэррот вставала раньше, чем Стэн, поскольку ей в кафе нужно было быть к семи. В этот раз она открыла глаза даже раньше, чем сработал будильник, быстро собралась, как и всегда, и уже хотела обуться и пойти на работу, но замерла в замешательстве. У порога вместо её старой обуви стояла новая пара ботинок. Блестящая, на толстенной подошве, как у дочерей фермеров, ещё и изнутри торчало что-то похожее на мех и какая-то бумажка. Вытащить её удалось, и кое-как Кэррот разглядела «с дцатилетием красавица». В ту же секунду ей захотелось завизжать или обнять весь мир. Но сначала она просто схватила ботинки и крепко-крепко прижала их к себе, даже не боясь испачкать куртку. Попрыгала на месте, хлопая в ладоши, как маленькая. После этого подбежала к кровати и стала тормошить Стэна. — Спасибо тебе, спасибо, спасибо… — восторженно зашептала она заметив, что его веки дрогнули. — А? Опять, что ли? Кэррот умилённо улыбнулась. — Прости, что бужу, просто хотела спасибо сказать. Они такие шикарные, их теперь ни один гвоздь не проколет! Стэн чуть потряс головой, видимо, чтобы проснуться окончательно, и улыбнулся ей в ответ. — Как ты их вообще достал? Они же наверняка дорогущие… И тут до неё дошло. Кэррот медленно обернулась в коридор, где стояли ботинки, потом так же медленно на Стэна, который вмиг перестал улыбаться. Сложить два и два было несложно: либо он вдруг нашёл деньги, про которые не удосужился ей рассказать, либо… Впрочем, Стэн и сам понял по её лицу, о чём она подумала. Понял и сразу же отвернулся. — Да, извини. Я знал, что тебе не понравится. Так что не хотел, чтобы ты так смотрела, говорила, что это типа неправильно, все дела… Между прочим, моя женщина заслуживает самого лучшего, а то, что это лучшее стоит как крыло самолёта, я не виноват! Теперь уже и Кэррот виновато отвернулась. Если секунду назад она и правда хотела ему наговорить про «все дела», то теперь только лишь пристыженно вздохнула. Все обвинения, так и не сорвавшись у неё с языка, исчезли. — Прости. Я… Я не подумала, что ты старался. Этого было мало. Фразы казались пустыми, а любые мысли, где хоть раз промелькнули бы слова «хорошо» или «плохо» — глупыми и неуместными. — Можешь обратно отнести. Только через чёрный ход заходи, а то тебя схватят, — а вот голос Стэнли стал каким-то блёклым и не похожим на себя. Вот тут-то нервы и сдали. — Ну уж нет. Никуда я ничего не понесу, никто ни о чём не узнает. Если надо будет, перекрасим вместе, чтобы не узнали. И вообще… И вообще спасибо тебе огромное. После чего Кэррот наклонилась и звонко чмокнула его в щёку. Думать об этом всё ещё было очень неловко, и даже как будто что-то внутри чесалось, но это сейчас казалось неправильным. — А как же все твои заповеди? — лёгкая-лёгкая тень насмешки в голосе словно открыла второе дыхание. — Во-первых, они не мои. Во-вторых, заповеди «не носи краденое» не существует в природе. И кстати, ты правда взял хорошие. Кэррот немножко натянуто растянула губы и шепнула: — Мог бы вообще перепутать и взять лакированные туфли на метровом каблуке. А вот Стэн улыбнулся вполне искренне, пусть и одним уголком губ. — Получается… С дцатилетием, красавица? — Ага. Спасибо тебе. Уже на выходе из дома Кэррот увидела своё отражение в стеклянной половине двери. Глаза у неё были не очень уверенные, хотя новые ботинки просто потрясающе грели ноги. — Ничего, привыкнем. А расстраивать его нельзя, — строго сказала отражению она, после чего толкнула дверь и побежала к автобусной остановке.

***

На часах было 5:19. Будильник должен был прозвенеть уже через полтора часа, но Кэррот не спалось. Она сидела за кухонным столом, накинув на плечи уличную тёплую куртку, грызла печенье с шоколадной крошкой и смотрела в окно. Сорочка сползла с плеч, обнажая ложбинку между грудей, но это было даже правильно. Так же правильно, как и то, что Кэррот проспала всего часа четыре и при этом чувствовала себя неплохо. Ну да, немного болел живот, ещё слегка саднил затылок (случайно в порыве головой об изголовье кровати ударилась), но в целом всё было как обычно. Даже не верилось, что этой ночью она стала женщиной. Это звучало очень странно. По факту она ведь всегда была ею, с самого рождения, да и даже сейчас Кэррот не могла взять в толк, какое из её «превращений в женщину» было по-настоящему первым. Тот раз, когда она впервые подняла перед Стэном футболку, не зажмурившись и не испытав ни капли стыда? Или тот, когда они уже оба впервые увидели друг друга без одежды? А может, тот вечер, когда она сначала встретила его в его же рубашке на голое тело (что поделать, это было первое, что попалось ей под руку, когда она только вышла из душа), а уже спустя пару часов тяжело дышала от непривычных ощущений, пока чужие руки вовсю блуждали по её телу, в том числе и там, где раньше её не касался никто? Или вообще тот, когда по совету коллеги-кокетки со стажем она встала перед ним на полчаса на колени? Или даже тот, когда она вернулась с работы уставшая и злая, но он украсил вечер тем, как ловко закинул её ноги себе на плечи и как ехидно улыбался, смотря на неё снизу вверх? Чем всё это и многое другое отличалось от сегодняшней ночи? Кэррот опустила голову на руки и прилегла на стол. Отражение уставилось на неё в ответ затуманенным взглядом, словно приглашая поговорить. — Я вот одного не пойму — почему родители так боялись, что это самое со мной случится до свадьбы? Ну вот я не замужем, всё случилось, и ничего же не произошло. Ну да, башка болит, но это же поправимо! А так вроде язвы на мне не открылись, небо не разверзлось… Даже печенье мне никто не дал, — после этих слов она откусила ещё немножко. — И чего было делать из этого трагедию? Не понимаю. Придумать, что могло бы ответить отражение, Кэррот не смогла. Тут даже и спорить было особо незачем. Тем более что прокрутить недавние события в голове было куда приятнее… Не считая момента, когда она ударилась головой. И момента, когда уже проснувшись, первым делом она подумала, что была редкостной тупицей, когда настаивала на раздельных кроватях. Что ж, с сегодняшнего дня настаивать больше необходимости не было.

***

— Надо же, ты у меня не только красавица, но и умница! А ну иди поцелую! — Стэнли, я просто нормально припаркова… — но Кэррот даже не успела закончить фразу, как Стэн притянул её к себе и звонко поцеловал прямо в губы. — Не-не-не, ты не понимаешь, это мой успех как ментора! — Если после твоих уроков я таки убью нас о дерево, твой успех мы отметим уже в качестве неприкаянных душ, — ехидно ответила она. — Да ладно тебе! У тебя же в итоге получилось, и теперь у тебя есть аж два документа! — И достались они мне хоть и дольше, но дешевле, чем в той жуткой общаге… — Ну хватит, а! Признаю, было глупо, но в итоге же оба целы! Кэррот ничего не ответила, только отпустила руль и откинулась на спинку кресла. — Теперь шутка про то, что я меньше чем за год успела пожить с тремя разными мужчинами, не будет работать. Ты у нас тоже с двумя женщинами теперь живёшь. — А как тебя по второму документу зовут? — Стэн потянулся было за сигаретой, но остановился, заметив строгий взгляд Кэррот (повторять в очередной раз «Стэнли, не кури в машине» ей не хотелось). — Кэрол Бейкер. Решила не заморачиваться и изобрести невесту Стиву Пайнингтону… Господи, столько времени прошло, а эта фамилия всё так же по-идиотски звучит. Кэрол, наверное, оставит себе девичью, чтобы когда она будет билеты на самолёт покупать, тёти на ресепшне не падали бы со стульев от смеха. Стэн улыбнулся и чуть прищурился: верный знак того, что они продолжат обмениваться юморесками, пока кто-то один не засмеётся или не потянется поцеловать второго. — Но всё же она не выйдет замуж за кого-то другого, так? Значит, не в фамилии дело. — Дурацкая фамилия и наклеенные усы — небольшая цена за такого прекрасного мужа, — Кэррот прищурилась ещё сильнее и чуть подалась вперёд, упершись ладонью в подлокотник. Впрочем, дальше панчлайна не последовало. Стэн сдался первым, притянул Кэррот к себе ещё ближе и снова поцеловал её, но медленнее и мягче. Она в ответ буквально вцепилась ему в плечи, даже почти не обратив внимания на давящий на край шеи ремень безопасности. — И всё-таки Пайнс звучит красивее, — с улыбкой шепнула Кэррот, отстранившись. — Но ты всё ещё не передумала? Кэррот покачала головой. Первый и последний разговор о свадьбе случился ещё когда Стэну официально запретили въезд уже в два штата, Нью-Джерси и Пенсильванию, а Кэррот пришлось возвращаться через границу за его вещами. Тогда-то ей и пришла в голову мысль не жениться, пока ситуация не стабилизируется. «Формально я тебе никто, так что парно въезд нам запретят только если я что-нибудь тоже натворю, а так я могу заезжать везде и что-то полезное тебе добывать,» — так она ему и заявила. На том и порешили, хотя после этого Стэн пару раз (как-то многовато для человека, который постоянно говорит, как отвратительно брак влияет на людей) ещё намекал на то, что Кэррот пошло бы из мисс Бакстер превратиться в миссис Пайнс. Уже заходя в дом и поднимаясь по лестнице, Кэррот словно печенью чуяла: что-то не так. Судя по всему, это ощущение передалось и Стэну, потому что он чуть завёл её за себя и шепнул «смотри под ноги». Буквально на последней ступеньке перед их этажом он схватил её за плечи и пнул что-то перед собой, после чего сделал шаг назад. Сразу же на площадку между квартир из привязанного к потолку ведра высыпалось множество яиц, и уже через минуту всё вокруг выглядело как ночной кошмар курицы-наседки. Ещё и на их двери что-то было написано кетчупом, только вот букв уже было не разобрать, и приклеена какая-то бумажка с уже знакомой синей печатью — предупреждение, что уже очень скоро им тут будут официально не рады. — Да-а-а… Похоже, разработку стиральных машин придётся отложить до переезда в следующий штат, — Кэррот кое-как обошла гигантскую яичную лужу и протянула Стэну руку. Тот нащупал в кармане ключи и передал ей, после чего с гордым видом прошёлся прямо по размазанным по кафелю желткам. Разумеется, через пару шагов грохнулся навзничь. — Да-а-а, ты права… Пора валить, — только и сказал он, нелепо улыбнувшись Кэррот, которая уже согнулась пополам и зажала рот обеими руками, чтобы не слишком истерично рассмеяться.

Кентукки. Март–июнь 1971.

— Стэнли, ты не занят?! — Кэррот забежала в комнату и встала в дверном проёме, вцепившись в ободверину пальцами. Она даже не успела толком разглядеть, что он делал, потому что он тут же вскочил из-за стола и в два шага подошёл к ней. — Что случилось? Опять домогался кто-то? Скажи, где и когда его найти, и он будет через трубочку питаться. — Не-е-е… — протянула Кэррот. — Но дело тоже серьёзное. Так ты занят? — Ты отдышись и расскажи, а там я уже решу, занят я или нет. На то, чтобы отдышаться, ушли очень долгие три минуты. Наконец Кэррот убрала со лба волосы, подняла глаза на Стэна и спросила: — Ты умеешь жульничать в покер? — Ого-о, а ты, смотрю, пустилась во все тяжкие, красавица! Признавайся, с кем хочешь играть? — видимо, намекая на себя, Стэн облокотился о стену и посмотрел на Кэррот с хитрым прищуром. Но та довольно быстро осадила его: — С нашим менеджером. И на кону очень, о-очень большие деньги. После этих слов улыбка Стэна стала ещё шире. — Та-а-ак, рассказывай. Кэррот присела на край кровати и вытянула ноги: после быстрой ходьбы они довольно ощутимо ныли. — Короче, уже под конец дня я заманалась ходить с улыбкой, а поэтому просто принимала заказы. Менеджер такой «это что за покерфейс», а я ему «никакой не покер, нормальное у меня выражение лица, мне вообще-то не за улыбку платят». Слово за слово, начали ругаться, и он мне сказал, что завтра мой покерфейс будет или полезен как никогда, или сломает мне ближайшее будущее. Мне после рабочего дня у него надо в партию покера теперь выиграть. Если выиграю, забираю двойной месячный оклад и большую премию. Если проиграю, буду неделю улыбаться как маньячка, а потом меня уволят. В общем, вот. А так как играть я не умею, хочу, чтобы ты научил меня обманывать в карты. — За один вечер? — Ну, в общем, да, — Кэррот пожала плечами и неестественно растянула губы. — Хреновая идея. — Я знаю. Так ты научишь? — Естественно, красавица! — на секунду Стэн притянул её к себе чуть ближе и поцеловал в лоб. — Пошли, за столом всё расскажу и покажу. … — тебя сейчас слышно, пробуй быстрее. Кэррот ещё раз попробовала раздать так, чтобы незаметно вытащить себе что-нибудь снизу, но палец снова соскользнул, и карты посыпались на стол. — Да твою… — но она не договорила и прикусила язык. А вот Стэн усмехнулся. — Вы посмотрите, кто тут у нас ругается! Сразу же захотелось повеселиться, и Кэррот подняла голову, чуть прищурившись и самую малость потянувшись навстречу. — Ой как права была мама, ты очень плохо на меня влияешь. — Кто бы говорил, — Стэн тоже чуть наклонился. — Я теперь знаешь сколько времени трачу на то, чтобы заправить кровать? — Мучайся, раз уж с женщиной теперь живёшь, — с этими словами Кэррот ещё немного потянулась к нему, коротко поцеловала в губы, а затем резко отстранилась и принялась собирать со стола карты с таким видом, словно ничего не сделала. Уже через полчаса дело пошло лучше, но по-прежнему что-то получалось только если раздавала Кэррот. Стэн сначала долго смотрел на то, как она поджимает губы после десятого проигрыша, а потом закатил глаза и со словами «да что ж это такое!» встал и куда-то вышел. Вернулся, правда, уже через минуту с парой чёрных полупрозрачных чулок, словно украденных из кабаре. — Держи, под резинку спрячешь все тузы из этой колоды и пару джокеров, если попросит сыграть во что-то другое. Ты же в дурака умеешь? Она кивнула. — Только жульничаю в него тоже не очень… — Вот для этого и прячь сюда все, а в нужные моменты доставай, чтобы у тебя всегда тузы были. Посоветовал бы в рукав, но у вас там вроде форма короткая. — И как я, по-твоему, буду из-под юбки карты вытаскивать? — Под столом, конечно! А если твой соперник попытается это увидеть, скажи, что он многовато хочет и что за такое я пойду и набью ему рожу. Кэррот представила, как Стэн держит её менеджера за грудки и грозит ему кулаком, и прыснула. — Ну он так-то качается, тут уже надо будет ставки делать, как на подпольных боях… — Вот и ещё способ заработать! В крайнем случае поставишь на него, я поддамся, и вернёмся домой с кучей денег. — Ага, и мне потом твои синяки и переломы надо будет лечить. — А я будто против, — на его лице снова появилась улыбка Чеширского кота. — Когда завтра на работу пойдёшь, чулки не забудь надеть. И давай даже если ты продуешь, вернёшься домой с интересной историей! Но лучше всё же утри ему там нос. Кэррот отвернулась, чтобы скрыть румянец. — Хорошо, хорошо. Только обещай не очень громко смеяться в случае чего.

***

Ради этого Кэррот собрала волю в кулак и отпросилась у владелицы кафе уйти в определённый день пораньше. Ради этого она много бегала по разным киоскам и так долго, насколько хватало терпения кассиров, меняла две долларовые купюры на монетки по пять и десять центов, складывала в стеклянную банку из-под майонеза и виновато улыбалась людям в очередях (судя по выражениям их лиц, они все хотели разорвать её живьём). Ради этого Кэррот долго листала все возможные эзотерические журналы, имеющие отношение к Нью-Джерси, переписывала в блокнотик все номера, которые, как ей казалось, имели отношение к делу, и снова неловко смотрела в глаза кассирам. Ради этого она долго перебирала выписанные номера и шёпотом наигранно-кокетливо спрашивала каждого, кто снимал трубку, не предскажет ли ей кто, когда же ей наконец сделают предложение или под какой звездой лучше всего родиться первенцу… Разумеется, это было очень неловко, но совсем не трудно. Так что когда наконец день икс настал, всё было уже готово, и дело оставалось за малым. Пятнадцатого июня смена вышла нелёгкая, сконцентрироваться было сложно не только из-за обилия заказов, но и из-за жары (льняная униформа делала ситуацию только хуже). Вдобавок ещё и нужно было обслужить столик с пятью детьми, которые говорили наперебой и требовали у родителей по десять порций мороженого. К моменту, когда уже можно было скинуть униформу и пойти домой, Кэррот валилась с ног. Больше всего хотелось просто рухнуть на кровать и уснуть на всё оставшееся лето, но оставалось ещё одно незаконченное дельце. Всё то время, что Кэррот ждала Стэна дома, ей отчего-то было страшно не успеть. Даже когда она в очередной раз переводила взгляд на часы и убеждалась, что времени ещё полно. И как назло, именно сегодня всё не находилось никаких домашних дел, чтобы можно было надолго отвлечься от этого ожидания и мыслей «а вдруг ничего не получится?». Когда Кэррот в сотый раз подошла к шкафу, чтобы протереть пыль, она словно после долгого перерыва заметила альбом с потрёпанным корешком. Впрочем, когда она взяла его в руки, с неясным облегчением увидела, что слова «Дизайны Бакстер» всё ещё видно. Теперь уже мысль о том, чтобы шить на заказ и жить на это, уже не казалась такой ужасной или нереалистичной. Особенно когда Кэррот всматривалась в каждую фотографию и вспоминала, сколько каждая из одноклассниц отдавала за платье на один вечер: розовое с цветами на рукавах ушло за девятнадцать, сказочное тёмно-синее за двадцать один, платье-вишнёвый пирог для Кловер за двадцать пять, а пышное кремовое вообще за тридцать шесть (Кэррот уже не могла вспомнить имя заказчицы, но её светящиеся от счастья глаза и слова «я его буду хранить всю жизнь, надену на свадьбу и тебя приглашу» возникли перед ней сразу же). И пусть оно не победило, но выглядело всё ещё достойно даже сейчас, в отличие от того нежно-голубого с кринолином, которое так нахваливала Пэрл. Только вот хорошие ткани стоят целое состояние, да и швейную машинку пришлось бросить дома в Нью-Джерси… Звук ключа в замке отчего-то заставил Кэррот вздрогнуть и одним движением руки спрятать альбом под одеяло. Впрочем, в следующую секунду она спокойно встала и поставила его на полку. — Да уж, почти год уже прошёл, а я всё ещё вздрагиваю… — Чего это ты там вздрагиваешь? Если какие-то вкусняшки прячешь, доставай обратно, а то так нечестно! Кэррот обернулась, но не успела отойти от шкафа или даже отпустить корешок альбома: Стэнли быстрым шагом подошёл к ней, притянул к себе за шею и поцеловал. Напряжение в тот же миг как рукой сняло. — Да нет там ничего… Просто полистала фотки с выпускного, где девочки в платьях, и забыла, что ты не мои родители, — виновато усмехнулась она, отстранившись. — Точно нет? — Да точно, точно. Кстати, а сколько времени? Стэн всего на секунду отвёл глаза, чтобы взглянуть на наручные часы, а потом снова улыбнулся. — Без двадцати девять. Впереди целый вечер, так что… — Так что не раздевайся, побежали! И не дав ему подумать, Кэррот поднырнула под его руками, быстрым движением схватила со стола сумку и накинула кардиган на плечи. — Пошли скорее, а то опоздаем! Первые пару секунд Стэн вопросительно смотрел на неё, а потом снова расплылся в улыбке. — Ну ладно, веди. Чтобы дойти до ближайшего телефона-автомата, нужно было миновать два магазина и заправку. Уже там Кэррот сунула Стэнли в руки банку с мелочью и стала лихорадочно листать записную книжку, чтобы найти тот самый номер. — Так, красавица, что это ты там прячешь? Может, ты уже скажешь по-человечески, в чём дело? Кэррот подняла голову и широко улыбнулась. — Ну-у-у… Ладно, так и быть. Помнишь, ты как-то вечером сказал, что хотел бы услышаться с ма… с миссис Пайнс? Короче, вот, с днём рождения тебя, я сейчас вас соединю. Она уже потянулась было к телефону, чтобы набрать номер, но Стэн резко переменился в лице, шагнул к ней и перехватил её руку. — Нет-нет-нет, даже и думать не смей! Ты хоть знаешь, как мы сейчас рискуем? А если трубку возьмёт отец? Как я буду…? Кэррот тяжело вздохнула и накрыла его ладонь своей. — Тише, тише. Не бойся, я всё устроила. Он не возьмёт трубку, я тебе это гарантирую, если хочешь, поклясться могу. Тревога из его взгляда никуда не делась, но рука чуть-чуть расслабилась. Самую малость. Значит, нужно продолжать говорить. — Стэн, я правда всё учла. Две недели обзванивала всех, кого только можно, договорилась заранее про время и место. Вон даже деньги обменяла, если вдруг что сорвётся или если цифрой ошибёмся раз сто. Но если вдруг ты, ну… — она слегка замялась в попытке как-то заменить слово «боишься», но в итоге сдалась. — Если вдруг ты не хочешь, я ей наберу на секунду, скажу, что в другой раз, и мы пойдём домой. И ничего тебе не скажу. Стэн отвёл взгляд в сторону и даже сделал шаг назад — видимо, всё же попытался притвориться, что ничего-то он не волнуется и вообще этого отчаянного возгласа три минуты назад не было. Медленно перевёл взгляд на Кэррот. Потом на телефон. Опять на Кэррот. Опять на телефон. На её ладонь, сжимающую записную книжку. И потом уже снова посмотрел ей в глаза и горько улыбнулся. — Звони. Дважды повторять не пришлось. Кэррот ещё пару секунд стояла с трубкой в руках, моля все высшие силы планеты, чтобы всё сошлось, чтобы никто не перепутал время, чтобы там не оказалось другого человека… — Кэролайн? Кэролайн, это же ты? Услышав голос миссис Пайнс, Кэррот улыбнулась и шепнула в сторону «йес, сработало!». — Добрый вечер. Да-да, это я! Стэнли тоже здесь, я ему сейчас передам всё. У Вас всё по плану? — Конечно, детка! — увы, слышно было не очень хорошо из-за порывов ветра на том конце провода. — Вот и отлично! Всё-всё, больше не мешаю, передаю трубку ему. Стэн колебался ещё пару мгновений, но затем взял телефон и подошёл к столбу поближе. — А вот и я, мам… Она аж вздрогнула: настолько непривычно было слышать в его голосе такую неуверенность. На секунду промелькнула мысль, что дело в ней, и отчего-то Кэррот ухватилась за неё. — Не буду смущать, если что, ищи меня на заправке! Время тянулось невероятно медленно. С каждой минутой Кэррот всё сильнее ощущала на себе подозрительный взгляд кассира, так что вскоре не выдержала и купила кофе в пластиковом стаканчике. Дешёвый и почти безвкусный «три в одном» без сахара. Потом подумала ещё немного и взяла ещё два стаканчика, но уже с сахаром и чуть подороже. Да, в кармане стало на три доллара меньше, но хотя бы уже не было так неловко. Но с каждым глотком кофе, каждым новым взглядом на часы, каждым новым шагом по магазину домой хотелось всё сильнее. Когда минутная стрелка сначала медленно опустилась в сторону шестёрки, а потом так же медленно поползла наверх, Кэррот пошла обратно. Стэн стоял к ней спиной и смотрел на телефон каким-то очень пугающим пустым взглядом. Сумка и стакан с кофе тут же оказались возле близстоящего гидранта, а Кэррот подбежала к нему, стараясь топать погромче, чтобы не напугать. — О Боже, Стэн, всё в порядке? Но даже и без вопроса было видно, что нет. В горле у Кэррот мгновенно пересохло, а её рука замерла в дюйме от его плеча. Сразу где-то в глубине мозга запульсировала паническая мысль «мы опять не знаем, что делать!». Впрочем, как только Стэн обернулся, в голове снова наступила тишина. Покрасневший нос и блестящие дорожки на его щеках не заметить было невозможно, но спрашивать Кэррот ни о чём не стала — наверное, потому что знала, что в ответ, как обычно, услышит что-то в духе «да у меня просто вспотели глаза», только вот знакомую улыбку увидит ой как не сразу. Её рука по-прежнему была протянута к его плечу, но застыла, как заледеневшая, а голос стал похож на карканье: — Прости меня… Видимо, не стоило. Но сразу после этого Стэн резко шагнул к ней и крепко-крепко обнял. — Нет, стоило. Спасибо, Кэррот. И даже сейчас он почему-то изо всех сил держался, хотя по его голосу и было слышно, что ещё чуть-чуть, и всё. Кэррот умилённо улыбнулась и обняла его в ответ. — Расскажешь дома, как там было? — шепнула она. Судя по едва ощутимому нажатию подбородка на плечо, Стэн кивнул. — Я очень тебя люблю, Кэррот, — ещё тише ответил он. — И я тебя люблю. С днём рождения, Стэн, — это Кэррот уже сказала у самого его виска, а потом легонечко коснулась его губами. И поймала себя на мысли, что уже очень давно не чувствовала себя насколько спокойно.

Луизиана. Апрель 1972 —

Миновав границу очередного штата, Кэррот уже по привычке высунула голову в окно и сделала глубокий вдох. Может, на удачу, может, чтобы зачем-то наделить луизианский апрельский воздух какими-то новыми свойствами и почувствовать себя кочевницей-сомелье. А может, правда без причины. Воздух был сухой и очень тёплый. Прямо в лицо Кэррот чуть сильнее подул ветер, отчего её сильно отросшие волосы стали развеваться, как нелепый оранжевый флаг. Она знала, что в Луизиане продают алкоголь с восемнадцати, а не с двадцати одного, как везде, и поэтому, наверное, чувствовала в этом ветре дух какой-то особенной свободы. — Что, красавица, ловишь новые планы на жизнь тут? — Пытаюсь! — даже сев в нормальное положение, она ответила чуть громче, чем надо, видимо, пытаясь перекричать оставшийся за окном ветер. Стэнли глянул на неё с улыбкой. — И что, поймала что-нибудь? — Пока только надежду, что мы тут хоть ненадолго осядем, чтобы не жить на чемоданах. Жалко будет, если нас выгонят из штата, где хиппи-коммун больше, чем домов, алкоголь продают с восемнадцати и можно зарабатывать на магии вуду. Он наклонился и поцеловал Кэррот в лоб. — Ну надеяться всегда можно. Ты только давай здесь хотя бы не будешь плакать, уговор? — Не могу обещать, — честно ответила она. — Ну так и я не могу обещать, что мы здесь осядем, — пожал плечами Стэн и чуть сбавил газ, вовремя заметив на дороге «лежачего полицейского». Оба одновременно притворно-тяжело вздохнули. — Какие-то мы ненадёжные, — сказала она, убрав за уши растрепавшиеся волосы. — Да не гони, мы надёжнее всех на свете. И кстати, я очень тебя люблю. Кэррот растроганно улыбнулась, чуть потянулась влево и звонко чмокнула его в небритую щёку. — И я тебя очень люблю. Настроение стремительно ползло вверх, а азарт уже буквально распирал её изнутри. В конце концов, всё происходит так, как она и хотела два года назад: любимый человек рядом, можно не носить платья и не молиться перед едой, что ни день, то приключения… Чего в такой жизни ещё надо, кроме денег?