Часть 3

Примчавшись к шатрам, Гияр тут же объявил о срочном собрании всего племени, так как собирался сделать важное заявление. Как только все печенеги отложили свои важные и не очень дела и сбежались на зов, юный хан, запрыгнув на высокий порожек своего шатра, развернулся к своим людям лицом и громогласно воскликнул: — Печенеги, настал тот самый день, когда мы нанесем половцам ответный удар и дорого заплатим им за жизнь нашего хана, не дожидаясь, пока они залижут раны, найдут новых бойцов и нападут на нас снова! Сейчас же складываем шатры, хватаем оружие и немедленно отправляемся в путь! Услышав об этом, Язы и Еке принялись в нетерпении подпрыгивать и вопить, по всей видимости, желая что-то сказать. — Прекратите! — тихонько сказал им их отец. — Гияр теперь для вас — в первую очередь хан, а не друг детства, поэтому не наедине, а при всем племени обращайтесь к нему как к хану, не позорьте меня, себя и его! — Хан, позволь обратиться! — синхронно выдали близнецы. — Позволяю. — Как мы нападем на половцев, если даже не знаем, где находится их стоянка? — Мы прочешем всю степь и уж точно отыщем стойбище этих нечестивых! А когда мы его отыщем, то перебьем всех, кто только там будет! А если по случайности и оставим кого-то в живых, то эти живые позавидуют мертвым! Печенеги были кочевниками и часто меняли место стоянки, поэтому оперативно собраться и выдвинуться в путь по всей степи для них было делом пары часов.

****

Спустя неделю с небольшим странствий печенеги наконец отыскали расположенную вдалеке стоянку половцев. — Хан, какой у нас будет план? — поинтересовался Краан, скачущий рядом со своим товарищем. — Пшено, я... — начал было Гияр, но осекся и смутился. Что он только что сказал? — Ой, не Пшено, а Краан... — растерянно пробормотал он вслед за этим. — Да ничего страшного, можешь звать меня Пшеном по старой памяти. Все равно, кроме тебя и близнецов мое настоящее имя никто не помнит. Что ты собирался говорить? — Ах да. — спохватился юный хан и вслед за этим продолжил несколько громче, чтобы все его люди слышали его. — Мы окружим их стоянку, встанем плотным кольцом и выставим копья перед собой. В темноте, под покровом ночи, мы будем заметны с довольно малого расстояния, поэтому те половцы, которые бросятся наутек из шатров, останутся на копьях. А оставшаяся часть племени, а именно самые сильные и способные из бойцов, вместе со мной ринутся в атаку и переколят всех, кто будет в шатрах, чтобы не осталось никого на семена. Всем все ясно? — Хан, а кто из нас будет в кольце, а кто будет атаковать? — прокатился по всей толпе синхронный вопрос. Гияр назвал имена самых сильных мужчин, которым предстояло застать половцев врасплох. Его товарищи не понимали, почему это они должны стоять в кольце, а он — нападать на врага, и потому поинтересовались у Гияра: почему он, если атакует, их оставил в кольце, а если оставил их в кольце, как довольно юных воинов, то почему сам будет атаковать? — Во-первых, я — вождь, пусть и не старше вас, а во-вторых, у меня с лидером этих поганых половцев личные счеты — он убил моего отца. — кратко ответил он им.

****

Лона, дочь половецкого хана в это самое время мирно смотрела сны на своей лежанке. В это время полог шатра с шумом взметнулся кверху, и вбежал какой-то незнакомый ей мальчишка со злобным оскалом и саблей наперевес. И холодное оружие, и зубы незнакомца блестели во тьме особенно жутко. Перепуганная до смерти девочка, не разбирая дороги, рванула прочь из родимого шатра и тут же налетела на железный наконечник одного из копий, который тут же проткнул ее туловище насквозь. — Ха-ха-ха, что за рыбка к нам в сети попала! — расхохотался довольный Краан, снимая со своего копья повисшую на нем маленькую девочку лет восьми или около того. — Ба, да это же ханова дочка! — довольно воскликнул Язы, стоящий рядом с ним. — Гияр будет доволен! — улыбнулся Еке. — Помнится, он хотел ее убить и после сделать своей наложницей! — Ага, да... — ухмыльнулся Пшено. — Только ее золотые украшения, чур, мои — я их Диле подарю, если у нас вдруг дело до свадьбы дойдет. — Это уже Гияр пусть решает. — заявил отец близнецов, стоящий рядом с сыновьями. Ребята, оставленные за бортом, продолжили с завистью взирать на то, как их друг вместе со своим войском находится в самом эпицентре событий: поджигает шатры, на которые загодя успел вылить горючую смесь, колет и рубит тех, кто чутко спал и потому успел выскочить наружу из пылающего шатра, но что самое главное — до этого, первым делом рванув в шатер вождя, вступил с ним в бой, после чего выскочил оттуда с довольный видом, свидетельствующим о том, что дело сделано — Куря сполна отомщен. Но как же Гияру несколькими минутами ранее удалось одолеть вражеского хана один на один, если его противник был жилистым мужчиной, а он при всей своей гордости и положении хана оставался мальчишкой? Памятуя о том, что этот мерзавец применил против его отца кастет, Гияр задумал сделать так, чтобы оружие половецкого хана его самого. Улучив момент, когда предводитель половцев замахнется на него кастетом, Гияр подпрыгнул и со всей силы пнул руку своего соперника. Сила, вложенная им в удар, сыграла против него самого, и вот уже половецкий хан с пробитым черепом, рухнул, точно подкошенный, истекая кровью, как и Куря когда-то. Когда же стало ясно, что все до единого половцы перебиты, никого не осталось в живых, никому не удалось удрать, Пшено позвал своего товарища к себе, чтобы показать, кто именно немногим ранее повис у него на копье. — Молодчина, Краан! — торжествующе улыбнулся Гияр. — Можешь забрать себе украшения этой погани, если они тебе нужны, а мне нужна только лишь она сама. Довольный Пшено вскинул кулак и по-быстрому снял серьги, ожерелье, браслеты и кольца Лоны, не желая задерживать своего хана, которому не терпелось наконец воплотить последний пункт своего плана отмщения половцам. Схватив безвольное тело девочки, Гияр вдруг неистово и злобно расхохотался, отчего его друзья задрожали крупной дрожью — таким своего приятеля, Гияра, они не видели еще никогда. На тот свет Лона, ничем не повинная в гибели Кури, отправилась уже женщиной. В ту самую ночь Гияр, тот мальчик, который когда-то был способен испытывать сострадание и муки совести, окончательно и бесповоротно превратился в жесткого, сурового, непоколебимого, решительного и умеющего любой ценой добиваться поставленных перед собой целей предводителя печенегов Гиярхана.

****

Когда довольные своей безоговорочной победой печенеги разбили лагерь на новом месте и удовлетворенный Гиярхан наконец лег спать, уснул он мгновенно. Ему привиделся покойный отец, который почему-то был в несколько раз больше своего настоящего размера. Куря посадил своего наследника, который по сравнению со своим отцом оказался совсем крошечным, себе на колени, и между ними состоялся такой диалог: — Я так горжусь тобой, сын! — слегка улыбнулся Куря. — Ты сполна отплатил этой дряни! — Мне неловко от твоих похвал, отец. — смутился Гиярхан. — Я ведь не в честном поединке уничтожил половцев, а под покровом ночи, как грязный вор, да еще и на ухищрения пустился, чтобы уж точно никого из них не оставить на семена. — И правильно сделал! — Отец? — в недоумении вздернул брови юный хан. — Как по мне, вообще все равно, каким образом избавляться от врагов. Главное — избавиться. Вдобавок ко всему, разве половцы не поступили так же по отношению к нам, внезапно и без объявления битвы напав на наш лагерь? А плюгавый половецкий хан ни за что не выстоял бы против меня ни рубясь на саблях, ни врукопашную! — Хорошо, вот только больше я не буду себя пятнать такой нечестной битвой — сполна отомстил поганым половцам, которые тоже играли нечестно, и будет. — Ну, я более не вправе тебе указывать и говорить, что делать, а что нет, поэтому это уж как знаешь. Теперь ты — хан, и сам все знаешь и умеешь. Я обучил тебя всему, что только знаю и умею сам, поэтому я за тебя спокоен и уверен в том, что ты принесешь нашему роду и племени славу и честь. — Я рад это слышать, отец.