Ощутить.

      На улице было достаточно светло благодаря огням города, но окно умным образом затемнилось, и в спальне стало почти полностью темно. Но полной черноты не будет никогда, ведь у связного завораживающе горела фиолетовая подсветка. И каково же было моё удивление, когда у меня включилась такая же, только бирюзового цвета. Эти цвета красиво отражались от наших корпусов, смешиваясь в насыщенно синий.      

***

      Мысленно я не знала, куда деть взгляд от смущения, когда как в реальности, очевидно, его было не отследить. Я метала его от фейсплейта Саундвейва надо мной до его щупов, двигающихся вниз. Но вдруг те остановились совсем недалеко от нижней части живота, чтобы приподняться обратно, я почти возмутилась такому повороту.       Он немного играл, растягивал удовольствие. Но это была лишь первая догадка, и она оказалась не совсем верной. Щупы вновь остановились, и Саундвейв спросил:       — /Не. Боишься меня? / —       Не в первый раз я слышу от него эти слова.       — Нет, — ответила без сомнений я и слегка улыбнулась. — Была бы я тут, если бы боялась?       — …Моих странных конечностей, отсутствующего выражения… — продолжил он, будто не услышал меня. Я схватила его фейсплейт за края пальцами, приближая к себе, вынуждая сосредоточиться на моих словах.       — Ты был в моих мыслях. В них нет отвращения или страха, — как можно более уверенно и четко сказала я, а он коротко провентилировал, как будто сам себя убедить пытался, выплюнуть сомнения. Я могу его понять, но не хочу, чтобы он сомневался во мне. Особенно сейчас.       Смело я поддалась вперед и поцеловала его маску с совсем невесомым зарядом статики. Его пальцы находились по бокам, недалеко от меня, наверно, поэтому он обхватил ими мой шлем, и я будто ощутила его фантомные губы, сминающие мои. Я даже испугалась, а не подключился ли он ко мне сейчас настолько незаметно?. Но нет, это явно было что-то иное, что-то сродни моей фантазии. Но я не должна думать об этом сейчас, продолжу — потеряю это ощущение.       Его длинные пальцы тем временем забрались под детали шлема, пригладили заднюю часть шеи, часть затылка, там оказалось достаточно проводов и магистралей, которые он перебирал, слегка приятно щекотя. Эти теплые ощущения сглаженными вспышками спускались к груди и клубились там, накапливались, после чего общим комком всё падало ниже, распространяя странные пульсации.       — /Буду. Продолжать/, — сообщил он как-то прерывисто, и щупы его вернулись вниз. Я немного дёрнулась, сжав серво, когда те всё же коснулись паховых пластин. Немного замедлившись, Саундвейв будто задумался, а затем «разделил обязанности».       Поэтому, когда внизу остался только один щуп, то он обхватил меня между ног, широко расправив хваты-лепестки, и стал постепенно нагреваться, пускать статические заряды, начиная с самого слабого и постепенно усиливаясь. Сжав денты, меня проняло от кончиков серво до самого шлема.       Я не была уверена, нужно ли мне самой что-то открывать, команды давать или понадеяться на «протоколы» или что Саундвейв сам знает, как и какие команды надо запускать, да так, что я и не замечу, — поэтому просто ждала, что будет дальше. Отлипнув от его маски, наблюдая на ней разводы и следы после меня, я переместила пальцы ему под подбородок, почему-то представляя при этом, как связной будет начищать фейсплейт после моих действий.       — Расслабься, — неожиданно для меня сказал он, я вздрогнула. Мои пальцы ненадолго замерли, а после переместились к плечам, взгляд упал вниз, но под таким углом я ничегошеньки не видела. Провентилировала. — Понял, — добавил он, но сама я понять, что он «понял», не успела, ибо по щупу пошел особо мощный заряд, чуть ли не выбивший искры из визора. Тут уже хочешь-не хочешь, но порт откроется — он это и сделал. Но смущенной или незащищенной почувствовать себя я не успела, да и странно это было бы, ведь всё равно ничего не видно…       По моей спине пробежал холодок, когда я вспомнила, что у него в щупах, кажется, есть камеры.       Провентилировав снова, я перезагрузила к чертям зрение и сосредоточилась на подступающем внизу живота жаре. Оно нарастало и медленно поднималось до Искры, словно давая ей команду, заряд, насыщая; а потом двигался обратно вниз, ударял по органу… По внутренностям порта. Матки?       Вентиляцию я сама уже почти не контролировала — та усилилась сама собой в связи с обстоятельствами и постепенным нагревом. Хоть я уже и изучала самостоятельно сексуальный вопрос, происходящее многим отличалось по ощущениям, и на мой человеческий опыт не было похоже на все сто. Оттого и это особо сильное волнение, сумбурные мысли и мандраж первого-первого раза.       Чтобы занять пальцы или же просто пользуясь вседозволенностью ситуации, я водила по его корпусу там, где могла достать, иногда щекоча статикой, делая это совершенно неожиданно и непредсказуемо, заставляя его вздрагивать. Мне нравилось наблюдать за его реакцией, нравилось видеть, что ему тоже приятно. Эти мысли почти даже отвлекли меня от жара внизу живота. Да и чувствовала я всё предельно ясно, намного более точно, чем в белковом теле. Где и как именно он меня касался, и каждый небольшой жгутик, ласкающий внешнее строение порта; и статика колола предельно точно, даже несмотря на влагу, которой всё прибавлялось.       Саундвейв продолжал водить свободным щупом по изящному корпусу под ним, считывая и запоминая, словно в первый раз касался. Таким образом — конечно да; другого и не было, но он знает абсолютно все данные её корпуса теоретически, в цифрах и данных. Восприятие эмоций работало сейчас особенно сильно, помогая двигаться в нужном направлении. Посылая искры тока в наиболее чувствительных местах, он тоже будто ощущал это вместе с ней. Его щупальце нежно сжимало то место между её ног, посылая электрическую стимуляцию, заставляя весь её корпус гореть от напряжения, он четко это видел. Его сенсоры и датчики сканировали каждую её реакцию, усиливая ощущения. От его вентиляции веяло жаром, и он медленно наклонился ближе, будто так слыша лучше, как её системы начинают шуметь всё громче и сильнее. Его пальцы нежно обхватили её шлем, наклоняя его так, чтобы их губы соприкоснулись — если бы они у него были. Его манипуляторы скользили вдоль её бёдер, оставляя тонкий, еле ощутимый шлейф. Да и она отставать явно не собиралась.       В какой-то момент моё желание и интерес, слившись во что-то одно, начали дружно давить, можно даже сказать, вынуждать действовать. Не без робости я дотянулась до его паховых пластин (всё должно же быть знакомо, да?..), пока ещё не зная, как заставить эти детали сдвинуться. Я даже не знаю, чего ожидать, в моей голове на удивление пусто, нет никаких конкретных знаний об этом. Как же так…       Саундвейв вентилирует всё тяжелее, цепляясь за мой шлем пальцами. Он слегка подрагивал, когда я услышала характерный скрежет его деталей. Не успев коснуться и ничего предпринять, мне в бедро что-то уперлось. Ощущение и мысль об этом заставили Искру затрепетать ещё сильнее. Кажется, шум его систем тоже усилился, а от шеи и груди шел особо сильно манящий жар, я не смогла это проигнорировать и слегка вгрызлась в его магистрали, прогибаясь в пояснице, сильнее вжимаясь в его корпус (насколько это было вообще возможно).       Сенсоры буквально кричали от каждого прикосновения, посылая информацию в процессор на обработку. Благо, что его мощности позволяли ему успевать получать всё, что только возможно; хотя это должно быть нормой, было бы странно, если бы обычный бот не справлялся с коннектом. А сам коннектор действительно очень чувствителен к любому прикосновению из-за огромного количества сенсоров на его поверхности. Но он не ожидал настолько сильной реакции. Его системы наполняются желанием, а в процессоре возникла размытая картинка того, как, будто намеренно ею направленная, она приоткрывает свой рот и его коннектор ударяется о её глоссу. От визуализации этой мысли покалывание пробежалось от органа вверх по спине.       Коннектор начинает пульсировать от напряжения, а корпус охватывает легкая дрожь, слишком сильно хочется двигаться дальше. Но можно ли уже? Не рано ли? Всё ли он сделал верно? Вентиляция становится прерывистой, а её рот, кажется, не собирается останавливаться у его шеи, как и слабые движения бедрами. Однообразный и пока слабый скрежет металла, напряженный скрип шарниров совсем не отвлекает, а словно естественные звуки — от них только жарче. Ему кажется, что Искра просто не может стать горячее. Что будет с ней, если такое возможно? Куда деть этот лишний заряд?.. Конечно, он знает ответ, но не посмеет. Не сейчас.       Маленькие провода в щупах стали активнее. Он уверенно расправил их, направляя глубже в порт. Он знал, что им не нужна особая подготовка. Но он хотел… убедиться, что всё порядке. Да, только поэтому.       Или же чтобы услышать очередной полустон-полувсхлип и почувствовать её колени вокруг своих бедер, и как один из каблуков потирает его серво.       — Ну же… — через какой-то страх и трепет пролепетала я, пытаясь так не взглядом, но эмоциями передать все свои чувства в данную секунду. И даже к лучшему, что мы не подключены друг к другу, иначе бы просто сошли с ума, я думаю…       Саундвейв на миг затих, услышав мои слова, а после поднял корпус вертикально, освобождая манипуляторы. Хотя я думаю, что он мог нависать надо мной и без опоры, наверняка он достаточно сильный для этого. Нет мышц, чтоб те сводило, и крови, которая бы застоялась, вызывая неприятные покалывания в плечах и кистях…       Я специально не смотрела вниз, хотя очень интересно, мой взгляд прикован к нашему свету; к его груди и бликам на маске. Он аккуратно прижимается коннектором к моему порту, готовясь войти медленно и осторожно, чтобы не навредить. А ведь я даже не заметила, как щупы переместились мне под спину, поднимая, а манипуляторы плавно и легко подтянули ближе, ещё ближе.       Я задержала дыхание от восторга. Первые кольца моего принимающего порта возбужденно сжались вокруг кончика коннектора, в нетерпении от всего того, что будет.       Коннектор медленно проникает внутрь неё, кольцо за кольцом, сегмент за сегментом продвигаясь глубже, каждое движение отдавалось напряжением по всему корпусу, её в том числе. Ощущение тесноты и продвигающегося подключения щекотало разрядами внутренности. Каждый выплеск вентиляции выходит наружу, словно стон. Он делает небольшую паузу перед последним рывком, всматриваясь внимательно в её приоткрытый рот и вцепившиеся в его бёдра пальцы, а жар внутри её груди манил, он видел это через все фильтры, встроенные в его зрительные модули. Не удержавшись, он обхватил её грудь манипуляторами, в какой раз замечая её хрупкость и тонкость, ведь он легко мог обхватить её пальцами в кольцо. Она вновь издала этот прекрасный звук, когда его палец прошелся прямо над её камерой Искры, по кристаллу, расположенному там явно не только для красоты, но и защиты. Марго чуть сдвинулась, явно с желанием получить больше, и Саундвейв позволил сделать последний шаг именно ей. Она наверняка должна была знать, что ощутит после…       Я изнывала и практически металась, пока Саундвейв мучил меня своими плавными касаниями и неполным подключением. Я чувствовала каждый напряженный и наэлектризованный сегмент внутри меня и страдала от незавершенности, от незамкнутости этой цепи. Да, каюсь, я представляла вилку и розетку, но это самое точное сравнение! Ведь ни один прибор не будет работать на полную мощность (если вообще будет), если вилка не будет вставлена полностью. И сейчас протоколы кричали мне о несправедливой незавершенности, а когда его раскаленный, будто раскаленный, палец коснулся меня между грудей, то процессор словно поплавился, я больше не могла это терпеть и дернулась сама; сопротивления не последовало.       И это последнее движение точно вышибло искры из визора, серво судорожно сжались вокруг его бедер. Гигантский горячий и щекочущий поток нечта хлынул в меня, сгущаясь внизу особым сверхзаряженным коктейлем. Я вскрикнула, вцепившись в его предплечья вблизи меня, явно соскабливая краску.       Накопившись, этот сгусток энергии и тепла пошел выше, обволакивая и насыщая все внутренности. Мысленно замерев, а телом бесконтрольно подрагивая, я ожидала, когда это дойдет до камеры Искры. Что же будет тогда?! Какие ощущения меня ждут?!       Но вдруг всё закончилось, коннектор во мне сдвинулся, отсоединился самый главный контакт, несмотря на мою крепкую хватку. Я разочарованно застонала, изгибаясь, а тепло стало возвращаться к низу живота, словно утекающий заряд батареи.       — Ну нет… — проныла я, мои детали задрожали и заскрежетали, словно вот-вот готовые сорваться с места и просто слиться с партнером, но здравая часть меня понимала, что это не то, что мне сейчас нужно.       — Тише… — прошептал он, поглаживая меня по щекам, горячо провентилировал и ударился внутрь снова, от приятной неожиданности я вновь вскрикнула. Это ощущение снова заполнило меня, но теперь немного иначе, теперь же это было расслабляющее наслаждение, словно я плавящийся сыр под горящим летним солнцем. Краем сознания я предположила, что и таким подключением тоже могли передаваться мысли-ощущения Саундвейва — да, это может быть правдой. И если так, то я рада, что он чувствует что-то подобное.       Неведомо как, но я ощущала, как та влага копится между нами, стекает на платформу, странным образом немного холодит, создавая контраст, пока тепло шло вверх по старой тропе. Закусив губу и постаравшись замереть, я плавилась… Но до момента, пока Саундвейв снова не сдал назад. Да, у людей такие движения нормальны, но сейчас я хочу лишь прямого подключения, без слов и движений, просто взять всё, что он мне передает. Замереть так навсегда.       — Ну, Саундвейв!..       Он смотрел на меня явно с долей насмешки, понимая мои чувства. И вдруг активировал оба внешних интерфейса, пощекотав их порты перед подсоединением. Сейчас весь корпус был предельно чувствителен, поэтому даже что-то настолько обычное ощущалось мной особо пошло.       — Хочешь, чтобы всё закончилось так быстро? — с долей разочарования в голосе прошелестел он у меня в голове. Я согласно качнула головой, хотя мысленно сказала «нет». Черт, я просто хочу этого сейчас слишком сильно.       — Не последний же, — смогла выдавить я, слегка извиваясь на его коннекторе.       — Ловлю на слове.       Кажется, я не осознавала в этот момент, на что подписалась.       Саундвейв испытывал ворох чувств: от желания быть более резким — показать, что это может ощущаться иначе; до желания быть сейчас самым нежным мехом на планете — ни в коем случае не навредить, не показать себя несдержанным спарком. Коннектор фактически зудел от напряжения. Системы сконцентрированы на ощущениях, исходящих от их соединенных тел. Он видел, как она старалась быть максимально неподвижной, будто пыталась полностью отдать себя этому чувству. Что же, она сама просила.       С напряженным наслаждением он толкнулся вперед, крепко обхватывая её талию, свободно при этом проводя большими пальцами под грудью и по кристаллу между ними. Она задрожала в его манипуляторах, лаская аудиосенсоры нежными стонами. Он прекрасно ощущал ту энергию, что одновременно наполняла их обоих, подбираясь выше. Его механизмы возбужденно подрагивали, насыщаясь. Саундвейв не стал жадничать и постепенно открыл информационно-эмоциональный поток, расслабился и отдался. Он знал, что это опасно, это вполне себе сигнал для открытия камеры Искры — когда все эти потоки сольются в центре груди. Но он контролировал себя, он сделает всё правильно.       Марго вновь выгнулась, тяжело вентилируя, вцепившись в его бока. К его сожалению, вся энергия будто сконцентрировалась в одном месте, поэтому статика пальцами выходила совсем слабой. И он опустился, водя вдруг ставшей чувствительной маской по её губам, щекам, груди. Жар в его собственной груди нарастал, а цепи скручивало от переизбытка энергии, коннектор фактически вибрировал и больше не мог сдерживаться. Благодаря связи она узнала об этом и, кажется, испытала шок и волнение. Похоже, ей казалось, что когда этого нового чувства в её теле станет слишком много, всё закончится. А оказалось, что не совсем, ведь совсем забыла о его оргазме.       Он вновь оперся по бокам от её шлема манипуляторами, чтобы не упасть, и наконец перестал сдерживаться. Его коннектор задрожал внутри и изверг большой сгусток сверхзаряженной смазки. Она заполнила собой весь порт, обволакивая каждый её коннект на каждом сегменте, посылая мощный энергетический импульсный сгусток. Он был более стремительный, чем всё, что она испытывала прежде, и, слившись с внешними интерфейсами, закрутился вихрем вокруг камеры искры, сдавил, а после будто взорвался и растекся по всем системам, щекоча и покалывая каждый провод. Он ощущал всё это одновременно с ней, наблюдая за приоткрытым от наслаждения ртом и стоном наслаждения, который она приглушила, закусив после губу, без разбора водя по его животу ладонями, будто пытаясь скинуть лишнюю энергию и таким образом тоже. Добравшись же до процессора, эта энергия нагрузила его и отправила их в перезагрузку одновременно.       И после скорой активации Саундвейв не откажет себе в том, чтобы продолжить…