Глава 15. «Тайны, что стремятся наружу»

Бортовой журнал, запись №15

«Трое могут хранить секреты, только если двое из них мертвы»

***

      У Багги сердце заколотилось так, будто решило выпрыгнуть из груди. Она медленно перевела взгляд на дверь за спиной их бортового доктора и сжала губы в тонкую полоску. Крокус же, сидевший напротив неё, на первый взгляд был расслаблен, словно сказал что-то про обед, а не факт, способный перевернуть жизнь юнги вверх ногами, и сделать что-то безвозвратное. Лишь потом, прищурившись и замерев, она поняла, что мужчина был напряжен намного сильнее неё.       Он буквально не дышал. Смотрел внимательно и готовился к любому исходу событий, что она захотела бы предпринять. Крокус прекрасно понимал, что свой пол девчонка скрывала далеко не от лучшей жизни. Вот только Роджер к тому типу капитанов, кричавших о том, что баба на корабле к беде, не относился. Да и какая это баба, так, угловатая девчонка, на которую позариться могли бы последние мерзавцы. А значит проблема была закопана намного глубже, чем ему могло показаться изначально.       А Крокус доставать скелетов из шкафов других людей жуть как не любил.       Доктор ведь действительно подумал, что это паренек. С острым языком, хитрющими глазами и большущим носом, что на небольшом лице смотрелся весьма противоестественно. Шанкс потом пояснил, что красный шарик по-настоящему живой и теплый орган, а не бутафория, приклеенная без весомой причины. И что Багги он самому не очень нравился… самой.       Потом, через время пришлось познакомиться.       Голос её был тише и мелодичнее, чем у второго юнги, хотя и слова, вылетающие изо рта, были намного грубее. Багги была ниже Шанкса, тоньше и слабее, а двигалась намного легче. Буквально бесшумно, да и не прилагая к этому больших усилий. Тогда-то и пришлось напрячься, став намного внимательнее следить за действиями юнги и даже о выпивке забыть.       Она вела себя как мальчуган. Беззастенчиво смеялась, полностью измазывалась жиром от мясных кусков, но при этом выглядела намного опрятнее, чем большая, если не совсем вся, часть команды. Носила шорты с рубахами, что были застегнуты под самое горло, сланцы, непонятные золотые браслеты на руке вместе с лог посом и синие ленты для длинных волос. Понятно было одно, что этих подозрений весьма и весьма недостаточно, чтобы действительно сделать выводы, да еще и за столь короткий срок, что они были знакомы.       Ведь все поголовно считали Багги мальчиком.       Не полезет же он к нему в шорты?       Но Крокус не был бы самим собой, если бы не загнал девчонку в угол, дабы удостовериться или опровергнуть свои предположения. Научный интерес, знаете ли.       Она сама себя сдала, когда не возмутилась, вскрикнув, какой он тупой, что было вполне в её характере, как он успел узнать, а вжалась в стену и вся напряглась.       Мужчине даже на минуту показалось, что если бы с ней было оружие, она попросту вспорола горло. Вот только, почему-то, себе.       Багги же раздумывала о том, что корабль уже с часов девять рассекал воды Гранд Лайн и деться куда-то у неё бы не получилось. Разве что только наведаться к морскому дьяволу в гости и остаться с ним навсегда. Вот только помирать Багги жуть, как не хотела. Она только недавно начала получать от жизни удовольствие и не бояться завтрашнего дня.       В то что Крокус послушно сохранит её тайну, не выкатив в ответ с дюжину условий, ей мало верилось. Ей вообще в доброту людей не особо верилось, а когда они загоняли её в лазарет и ставили перед фактом, и подавно.       Какой вообще пират будет делать что-то на благо другого человека, если она сама так вряд ли бы поступила. За клинки схватиться не могла, ведь сразу же, как они отчалили, сняла ножны, закинув их в каюту. Да и как потом объяснить капитану, откуда у их лекаря теперь глубокая рана в районе шеи, а сам он не дышит?       Но в то что она окажется в целости и сохранности, попробуй Багги провернуть это, ей не очень-то и верилось.       Она нахмурилась, встряхнув головой, сжала руки в кулаки и просмотрела прямо мужчине в глаза. Грохот на палубе и крики Рейли о великовозрастных идиотах и одном поменьше ознаменовал начало разговора.       — Что ты хочешь? — Багги все была согласна решить деньгами или услугами. Что бы ей не предложили, она бы согласилась, если это позволило остаться на корабле и не лишиться доверия накама, которое, она чувствовала, разобьётся вдребезги.       Пускай, она никогда их и не обманывала.       Глупые пираты сами определили её пол, а Багги никогда не подтверждала или опровергала их предположения. Жизнь в Логтауне научила её тому, что обман можно раскрыть с неведанной лёгкостью. И если какие-то безызвестные дозорные оттуда могли почувствовать её ложь, то многомилионные пираты и подавно бы с этим справились. Сперва, еще в воровской шайке ей пришлось попросту избегать разговоров от женского или мужского имени, говоря обобщенно и только по необходимости. А на корабле это стало настолько привычно, что она уже и не задумывалась о том, как выкрутить свои слова, чтобы не прозвучали злополучные окончания, лепеча языком без устали.       — Ты совсем дура, Багги? — Крокус устало потер переносицу, прикрыв глаза. — Тебе сколько, тринадцать? Ты ж не думаешь, что навсегда замрёшь в этом возрасте? Женщины отличаются от мужчин не только отсутствием причиндалов между ног. Что ты собралась делать, когда у тебя начнется цикл? Ты вообще знаешь, что это такое?       Багги замерла, вовсе не ожидав, что разговор зайдёт в такое русло. Сперва ей подумалось, что её попробуют облапошить. Попросить с вагон золота и маленькую тележечку драгоценностей. Но Крокус не заострил на это внимание, он просто заставил ее щеки, а потом и всё остальное лицо вспыхнуть, и напомнить такие ненавистные ей помидоры.       — Чтоб ты знала, придурошная, я вообще-то врач. Не шарлатан, как ты умудрилась тонко намекнуть, — цокнул он языком. И раз ты не хочешь о женской физиологии, давай немного о другом, о том, что скрыть вряд ли получится. Что ты станешь делать, когда у тебя начнет расти грудь и её будет не скрыть ни одной рубашкой? — мужчина убрал руку от переносицы и посмотрел своими глазенками прямо в душу, заставив мурашки забегать по коже, словно крыс.       — Старикан, у тебя что, вообще стыда нет? — Багги гневно вскочила, кажись вовсе позабыв о страхе и неудобствах, а вот судовой врач услышал совершенно другое.       — Ты что, её бинтами перематываешь? Это, чтоб ты знала, вредно, девчонка! У тебя может вообще грудь перекошенной стать, раз ещё не сформировалась, будешь ходить набок. А набок — это сколиоз, и это не есть хорошо, — у Багги получалось лишь безмолвно открывать рот.       Их новый врач до ужаса напоминал ей Дьяра, болтающего всякую ерунду, способную надолго её заткнуть. У неё голова по привычке сразу начинала пухнуть и абстрагироваться от всяких слов вокруг. Она словно вновь оказалось в том времени, когда единственной насущной проблемой был нос на пол-лица, а не голод, синяки на ребрах и светлая недостижимая мечта.       И ей впервые за долгое время захотелось просто расплакаться. Разреветься, как маленькой девчонке, от безвыходности той ситуации в которую попала, и от нахлынувших воспоминаний. И только стоило ей об этом подумать, как на полыхающих красным щеках почувствовалась влага. Она шмыгнула носом, подтерев его рукавом рубахи и разрыдалась.       — Я не хочу набо-ок, — завыла она и поняла, что не может это прекратить, как бы не пыталась взять себя в руки.       — Ну так почему тогда ничего не расскажешь капитану или другим, — то что у Крокуса вырвалось изо рта что-то не то, он понял почти сразу.       Слезы на лице высохли, глаза расширились, а губы задрожали. По ладоням, как он позже заметил, сжатым в кулаки, пошла кровь. Нос как-то странно дернулся, а после Багги посмотрела на него так, как не может ни один ребёнок её возраста.       — Нельзя, — она откинула голову, обнажая шею, и зажмуриваясь. — Меня убьют.       На корабле, имя Габби Д. Ноэль вслух произносилось редко. Чаще всего, прочитанное с листовки, принесенной альбатросом из-за в очередной раз выросшей наградой.       Багги не может искать, что имя было под каким-то запретом, или что-то вроде этого. Пираты просто каждый раз переводили тему на что-то другое, а принесенные почтовыми птицами листовки отдавали капитану или Рейли. Порой даже чаще, чем Шанкс, или она сама, могли до них добраться.       Конечно, подкованная в журналистском деле и даже имеющая с дюжину белли за каждую проданную газету, она видела постеры со своей спиной, поэтому, собственно, и понимала каждый раз, когда ей подавали уже прочитанную газету.       Но не унывала. Сделала пометку в голове, не упоминать свое настоящее имя даже в шутку и была такова.       До тех пор пока не привыкла бдеть повсюду, самопроизвольно выслушивать я в дыхание, шаги и шёпот. Так собственно Багги и узнала, что жива, а Сильвер мёртв. С цоканьем таким, и фырчаньем.       Вот только чисто практически жива была Габби Д. Ноэль. Об этом, не скрываясь, сказал капитан, некоторым членам команды. И Габан и Рейли, сперва замолкли, задержав дыхание, а потом что-то ответили.       Воровка, к сожалению, не разобрала. Шанкс налетел на полностью сосредоточившуюся девушку, прижавшуюся к двери в каюту довольно неожиданно, и заставил вывалиться прямо к ногам говоривших.       Она не уверенна, поняли ли пираты, что их подслушали, но с тех пор оставляющая по уху в какой-то из кают, Багги не слышала ничего из вон выходящего. Так, обсуждение невероятного декольте мадам-владелицы трактира, где они в очередной раз напивались, причалив, и некоторых красавиц с Амазон Лили, да вздохов по некой Шаки, на что старпом тяжко говорил, что сами все виноваты.       Кто виноват и в чем провинился, Багги мало волновало, больше она ничего не слышала.       Но воровка была девочкой умной. Читать умела, вышивать, и даже считать. Так что ей ничего не стоило сложить то цоканье и род деятельности отца.       То что её пират-отец, чем-то насолил её нынешним накама и подох в какой-то подворотне, было понятно и без особых доказательств. И у неё не было ни одного предположения о том, как вести себя дальше.       Недовольство Роджера и его злость были абсолютно точно связанны с тем, что её отца убил не он сам. Так что же, если узнают, кто её отец, то мстить, непременно будут и ей самой.       И каким же заядлым мерзавцем он был, раз умудрился насолить Роджеру, чья команда, порой казалось, и мухи не обидит. Пускай и пираты, их цели и устои повыше всяких морских дозорных. Чего стоит только запрет воровать что-то с рынка или магазинчиков с барами. И это для Багги, с младенчества воспитываемой обстановкой «кради, иль сдохнешь, как побитая собака». Пускай и деньги были из тех сбережений, что Багги крала у напавших на них пиратов, дозорных — благо это Роджер считал приемлемым.       Но это для мальчугана с красным клоунским носом и наградой в четыре миллиона белли. Их привычного вора-придурка, что может отвлекать Шанкса, пока остальная команда занята важными делами, что умеет пролезть где угодно, а значит и узнать тоже, что помогает на кухне Донкуино и отгоняет прожорливых пирата, что мастерски плетет рыболовные сети и знает, когда погода в очередной раз испортится до неузнаваемой степени. А ещё, Багги плавает как топор.       И Ноэль тоже.       Но она, в отличие от Багги не выплывет, ведь является совершенно другим человеком.       — С чего ты вязала? Ты это ты, а это неизменно. Мальчик, девочка, вор или шут с носом, но от своего прошлого, Багги, не убежать. Оно может настигнуть в самый неподходящий момент. Вот только не такой, как прямо сейчас.       Девчонка поджала губы, и почувствовала, как прокусила нижнюю зубами. Во рту появился металлический привкус, а она молча опустила голову.       — Но пока ты сама это не поймёшь, я подожду.       Соленная вода, будто бы сгустившаяся над её головой, хлынула в разные стороны и позволила вновь задышать, с надеждой посмотрев на мужчину, моля это чёртово море, чтобы ей не послышалось.       — Да Багги, или как там тебя, подожду. До тех пор, пока ты сама не решишь, как поступишь, — её тыкнули пальцем в лоб, будто вырвав из транса.       На губах, впервые расцветала улыбка.       Не у Багги, нет…       У Габби Д. Ноэль.