Часть 16

Я едва успел углубиться в свои планы, как тишина моего убежища на Земле была прервана оглушительным гулом, который разносился по всему дому. Сначала я подумал, что мне показалось, но звук становился всё настойчивее, проникая сквозь толстые стены, будто оживая в каждом уголке особняка. Громкая музыка, явно неуместная в этом месте и времени. Отложив свои дела, я отправился выяснить источник этого шума. Гул музыки усиливался по мере моего приближения к одной из дверей, из-за которой и доносился этот шум. Подойдя ближе, я почувствовал, как раздражение нарастает в перемешку с удивлением. Наконец, приоткрыв дверь, я застыл на пороге. Комната была залита ярким светом, резко контрастировавшим с полутьмой коридора. В центре комнаты, словно потеряв связь с реальностью, стояла Лана, моя пленница. Но, судя по её поведению, она явно уже не считала себя таковой. Музыка сотрясала стены, её ритм отражался в каждом движении девушки. Рядом с ней пытались неуклюже танцевать два охранника, чьи лица выражали смесь неловкости и смущения. Эти двое — одни из самых безжалостных людей, которых я знал, но в этот момент они казались совершенно безобидными. Забавно. Обычная, казалось бы, девчонка, но её поступки всегда были непредсказуемы. Даже для меня. Я сделал шаг вперёд, но звук моих шагов утонул в грохоте музыки. Лана всё ещё была полностью погружена в ритм. Я решил, что пора прервать этот спектакль, пока он не зашёл слишком далеко. Сделав ещё один шаг вперёд, я заговорил: — А ты знаешь, им может быть больно? Она замерла, но затем медленно обернулась ко мне. Её глаза расширились, и я заметил тень смущения в её взгляде — она явно не ожидала увидеть меня здесь. Охранники тоже застыли, их лица выражали те же эмоции. — Извини... — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Громко? — Нет, что ты? — Я приподнял бровь, подходя ближе. — Я просто зашёл спросить, почему так тихо. Она нахмурилась. — Я не думала, что ты услышишь, и я уже извинилась, — ответила она, слегка поджав губы. — Тебе придется извиниться за нечто большее, моя дорогая, — я обошел её кругом, словно хищник, изучающий добычу. В ответ ничего кроме молчания. — Я смотрю, ты обустраиваешься на новом месте, — заметил я с легкой усмешкой. — Да, Билл и Джон помогли, — проговорила она. — Какие они хорошие ребята, правда? Лана наклонила голову, её губы едва заметно поджались. Она чувствовала подвох, но пока не подала виду. — Да, они замечательные. — Я ведь именно таких и искал в охрану, — продолжил я, делая шаг вперёд, приближаясь к ней. В моём голосе звучала лёгкая насмешка. — Неужели нельзя сказать, к чему ты клонишь?— её голос стал более настороженным, почти уставшим от попыток разобрать мои намерения. — Я клоню к тому, что если бы ты была хотя бы чуточку умнее обычного бревна, то уже могла бы сбежать отсюда, — сказал я прямо. Лана уставилась на меня, её глаза расширились от удивления и недоверия. В её голосе появились нотки презрения и недоумения. — Сбежать? Это у тебя шутки такие? — произнесла она, с лёгкой усмешкой в голосе. — На бога юмора всё равно не потянет. Я бог обмана. Она даже это запомнить не может. — Да и зачем грубить, сэр? — возмущённо вмешался Билл. — Откуда взялось это сравнение с брёвнами? Вы что, лесоруб? — подключился Джон. — Кажется, они возмущены тем, что я оскорбил тебя. Тебе это всё ещё не кажется странным? — спросил я, с интересом наблюдая за её реакцией. Лана, с явным раздражением, подняла взгляд на меня. Её голос стал прерывистым, почти с нотками отчаяния. — Странным? Ты хочешь отчитать меня за то, что я не сбежала отсюда?  — Мимо, но я дам тебе ещё одну попытку, — ответил я, не скрывая усмешки.  — Локи, я тут недавно и уже повидала столько странного, что мне трудно понять, что в вашем мире норма, а что нет, — произнесла она, её голос был полон усталости и нежелания хоть чуть-чуть подумать. Сейчас она чем-то напоминала Тора. Та же мыслительная посредственность. — Хорошо. Почему, как тебе кажется, охранники тебе помогают? — подталкивал я её, приняв ее оправдания. Страшно подумать, какой скучный ее мир. — Они просто сочувствуют мне, — заявила она, скрестив руки на груди, словно её детское упрямство могло меня остановить. — Они добрые, Локи. Не все такие, как ты. Я едва сдержал усмешку. — Сочувствуют? Ты это серьёзно? Ты действительно веришь, что эти двое вдруг стали воплощением ангельской добродетели? — Я не удержался и всё-таки рассмеялся. — О, если бы ты знала их поближе, ты бы слова "добро" и "сочувствие" даже близко к ним не применяла. Я сделал шаг ближе, наслаждаясь её неуверенностью. Она пыталась сохранять лицо, но я видел, как в её глазах мелькает тень сомнения. — Эти "добрые" охранники, — начал я, указывая на них, — по-твоему, они бросили свои обязанности и стали твоими личными лакеями просто потому, что им тебя жаль? Они, наверное, прослезились от умиления и решили порадовать тебя подносом с фруктами? Её лицо менялось на глазах. Она явно хотела верить, что всё это — лишь случайное проявление доброты, а не нечто более зловещее. — Ну почему сразу лакеями?  — она опустила глаза, — Мне была нужна пара вещей, а ещё я жутко проголодалась. Они сами предложили мне пиццу. — Бывает же такое, — усмехнулся я. — Ты меня пугаешь, — она отошла на шаг назад. — Я боюсь, есть кое-что поближе, чего стоит бояться, — заметил я, делая ещё один шаг вперёд. — Люди, — я вздохнул, как будто объяснял что-то ребёнку, который упорно не хочет понимать очевидное, — не настолько добры, как тебе бы хотелось верить. Особенно эти. Им наплевать на твоё самочувствие или настроение. Они подчиняются только приказам, и будь уверена, они бы сейчас с большим удовольствием выполняли именно мои указания, если бы не ты, моя дорогая... — Ты хочешь сказать, я их контролирую? — Ну, или сейчас у них вот-вот вырастут крылышки, — предложил я с лёгким презрением. — Если тебе так хочется. Это ведь твоя маленькая сказка, верно? Но запомни, реальность куда жестче и опаснее. И чем дольше ты будешь отрицать правду, тем больнее будет столкновение с ней. — Я ничего не делала, — прошептала она, как будто пытаясь убедить в этом и меня, и себя. — Разумеется, не делала, — подтвердил я с язвительной мягкостью. — Просто проголодалась. И эти бравые ребята тут как тут, чтобы предложить тебе еду. — Да. — Хватит пугать её, сэр, — сказал Билл и потянулся к пистолету. — Вот видишь, ему не страшно, — указала она на охранника. — У всех разные проявления страха, питомец, — я покачал головой. — Отойдите от неё, — в голосе Джона прозвучала угроза. — Вот видишь, ты боишься меня. Они чувствуют твой страх и воспринимают его как свой. — Чувствуют? Я видел, как мои слова проникали в её сознание, как она начинала догадываться, что речь идёт о чём-то куда более серьёзном. — Ты начинаешь управлять ими, даже если не осознаешь этого. И это всего лишь начало. — Нет, — Лана закачала головой и начала отходить назад. — Твоя способность проявляется в том, что ты заставляешь людей чувствовать то же, что и ты. Ты чувствуешь голод, они тоже. Тебе одиноко и хочется поговорить — им тоже. Ты считаешь их добрыми, и они становятся таковыми... — Это бред, — перебила она меня. — Но становятся против своей воли, — продолжил я. — Боже, как это грустно, — у Билла начали заворачиваться слёзы. — Как же так? — Лана облокотилась на холодную, шероховатую стену и медленно осела на пол, а затем уткнула лицо в колени Я смотрел на неё сверху вниз, чувствуя странную смесь раздражения и... чего-то ещё, неясного, что всплывало из глубин моей сущности. — Даже не верится, что на такую бестолковую голову свалилась такая сила, — сказал я, глядя на её сжавшуюся фигуру. — Ну и сволочь же ты, — приглушённый голос донёсся из-под её коленок. Лана подняла голову, в глазах сверкнули слёзы, смешанные с гневом. — Какого лешего ты стоишь передо мной, как модель на подиуме? Это же твои люди, так во имя какой радости ты их ещё не расколдовал, а просто стоишь тут и любуешься? Ничего себе командный тон. Может, у неё и правда проблемы с головой? — Значит, теперь я должен убирать за тобой бардак? — я скрестил руки на груди, ощущая, как закипает раздражение. Лана вскинула голову, гнев растопил её страх, и она бросила мне в лицо: — За мной? За собой! — Что? — переспросил я, нахмурившись. — Ты же вроде у нас бог ухищрений? И великому вселенскому умнику не пришло в голову, что нельзя оставлять рядом со мной людей? Пусть я и бестолковая, но ты то, у нас вроде умный. Так что признайся, это твой просчёт. Её дерзость вывела меня из себя. В мгновение ока я оказался перед ней и схватил за горло. Лана захрипела, но взгляда не отвела.  — Повтори, — зло оскалился я, сжимая её горло. — Я что, похожа на попугая? — её голос дрожал, но не отступал. Боится, но хамит. Её реакция на страх? Это даже стало любопытно. — На птичку, которой сейчас обломают пёрышки, — я продолжал сдавливать горло, наслаждаясь её бессилием. — Он раздавит ей лицо! — раздался вдруг крик одного из охранников. Это был Билл, он стоял с ужасом в глазах, глядя на нас. — Я в фильмах видел, как откусывают пол-лица, — Джон, его напарник, пробормотал с невнятной дрожью в голосе. Какие же, это, интересно спектакли крутят в ее мире? — Кажется, это называется рекурсией, — хладнокровно проговорил я, бросив косой взгляд на их нелепые лица. Лана, с трудом пытаясь вдохнуть воздух, прохрипела: — К чёрту названия, освободи их уже наконец, философ. Я позволил себе легкий вздох раздражения. Я щёлкнул пальцами, и охранники упали на пол, как куклы, лишённые нитей. — Может, будут ещё какие-то указания? — спросил я, не отпуская Лану и добавив в голос ещё больше яда. Я сжал её горло чуть сильнее, чувствуя, как её жизнь буквально висит на моих пальцах. — Спасибо, достаточно, — едва слышно выдохнула она. Я отпустил её, и она с глухим стуком облокотилась на стену, но к моему удивлению, все же осталась стоять на ногах. Охранники тем временем, очнувшись, попытались встать, но их ноги, дрожали и не слушались. Джон и Билл нелепо цеплялись за стены, пытаясь сохранить равновесие. Их лица были бледны, а глаза расширены от ужаса. Они переглянулись, пытаясь понять, что же с ними произошло. — Что за...? — пробормотал Джон, моргая, как будто пытаясь проснуться от дурного сна. — Уходите в третий сектор. К девчонке не подходить даже близко, — приказал я ледяным тоном. — Отныне только мне разрешено заходить сюда. Соберите всех там же — я дам новые инструкции. Джон и Билл взглянули на меня, как на незваного призрака, и, слегка поклонившись, поспешили прочь. — А что если я и тебя буду контролировать? — видимо сегодня был день нелепых вопросов. Я лишь покачал головой, презрительно фыркнув. Её это сейчас серьёзно волнует? — Когда же до тебя дойдёт, что я не такой, как другие? Магия — это часть меня. И какая-то там соплячка с неконтролируемой силой меня тоже не подчинит. Поэтому никто другой и близко к тебе не подойдёт. — Но я не хочу тебя видеть, — она будто попросила нечто совсем незначительное, вроде передачи сахара за столом. Я подошёл ближе, наклонился к её уху и прошептал с ледяной усмешкой: — Тогда привыкай к одиночеству и голоду, питомец. С этими словами я отвернулся и, не глядя на неё больше, уверенно шагнул в темноту коридора, оставляя её одну в своем заточении.