4. Раскрывая карты.

      В свете лунного сияния разворачивалось продолжение этой истории.       — Прием-прием! Сатору вызывает Терухаши! Старый маразматик, прием, это Сатору, ответьте.       Под горой, внутри огромного круглого кратера, над старейшиной клана Годжо склонился всем известный Сатору. Мальчик активно тряс старика за плечи, периодически вывешивая лёгкий лещей, пытаясь привести в чувство человека, которого «неосознанно и нечаянно» вырубил своей силой.       — «Кто бы мог подумать, что Черная молния окажется такой сильной? Уж точно не я, человек, знающий канон этого мира…». — с издевательской улыбкой на устах, юный Годжо в последний раз и с чувством ударил по щеке старика.       Возможно, мальчик бы вмазал по старому лицу ещё… пару сотен раз как минимум, однако, в момент последнего удара, ребенок увидел колебания проклятой энергии в теле Терухаши. Инстинкты, и смутно знакомые ощущения от применения Синего, заставили Сатору отпрыгнуть в сторону; как раз вовремя, ведь спустя миг, на месте, где он стоял, образовалась ещё одна воронка.       — Тск, а ведь я думал, что задену.       Весь израненный и грязный, Терухаши медленно встал. Кашляя пылью вперемешку с кровью, старик обратил внимание на полностью целое тело сопляка. Особенно много внимания он уделил чистому и ничем нетронутому лицу.       Наконец-то, после отрезвляющей Черной молнии, до него начало доходить, что…       — На твоем лице нет следов моих побоев.       — В точку! — щёлкнув пальцем, Сатору ухмыльнулся. — После первой бутылки, меня резко стало выворачивать наизнанку. Поняв, что сотворил хуйню, я тут же сосредоточился на своем выживании, активно пытаясь понять принцип работы обратной проклятой техники — единственной силы, способной на тот момент меня спасти. С учетом того, что знания я черпал из свитков «Комнаты Просветления», а также объяснений ОГ Сатору… Этот момент моей жизни стал реально опасным! Аха-ха-ха-ха-ха-ха, черт возьми, я чуть не сдох дважды от алкоголя! Что за пиздец?!       Язык Годжо Сатору слегка заплетался, движения и мимика лица были очень дергаными, а речь периодически и скачкообразно меняла как темп повествование, как и сам язык. Из всего этого скомканного безобразия, по ошибке названного объяснением, старейшина успел обнаружить, что мальчик каким-то необъяснимым образом говорил с ним, как минимум на четырех известных языках: японский, английский, немецкий и, кажется, русский.       И если знание японского и английского Терухаши объяснить ещё мог, ведь лично отдавал приказ учителям обучить им, то вот последние два вызывали вопросы.       — «Он под кайфом, и это явно не от алкоголя или наркотиков. Он словно…». — безумная мысль посетила сознание старика, однако тут же была отброшена, как невозможная. — «Годжо Сатору, этот ленивый мальчишка никогда не смог бы войти в состояние Пробуждения шести глаз!».       — Ой-ой, старик, не делай такое странное лицо! Тск, ты мне прямо сейчас напоминаешь Папагуру, а его ебальник мне совсем не нравится! Гандон угорал надо мной все то время, пока я корчился в предсмертной агонии, а в другой временной линии и вовсе почти грохнул! — внезапно остановившись, ребенок сделал задумчивое лицо. — Стоп, погоди, разве сегодня я почти не сдох только потому что решил грабануть вместе с ним твой винный погреб? Емае, даже в этот раз отец года отличился!       Мальчишка продолжал нести какой-то бессвязный бред, но старейшина Терухаши его уже не слушал. Новость о изучении обратной проклятой техники и потенциальное пробуждение шести глаз… Они заставили старика вспомнить не самое приятное прошлое. Настолько неприятное, что мужчина в порыве чувств сказал слова, которые в любой другой нормальной ситуации, никогда бы не сказал.       — Сатору…       — Погоди старик, мне ща вообще не до тебя! Я, как бы, если ты понимаешь, о чем идет речь, наслаждаюсь моментом моего неоспоримого триумфа!       — Твой отец…       — Да похрен!       — Я хочу сказать…       — Плевать~. . . . . .       — … это я его убил.       — Ха?

—

      Невезение — этот атрибут встречается в жизни каждого живого существа. От простого дерева, чей жизненный путь оканчивается во время очередного землетрясения или шторма, до человека, чью жену на работе имеет собственный босс.       Однако невезение — атрибут довольно капризный и имеет у себя любимчиков, которых одаривает своим вниманием с особенной тщательностью.       Годжо Терухаши один из таких «любимчиков».       Младший брат близнец, рожденный в первом браке главы клана Годжо. С самого раннего детства: Терухаши презирали и ненавидели, обвиняя в том, что он украл у своего старшего брата, будущего главы клана, истинный потенциал мага.       На деле же все было как раз наоборот.       Это не Терухаши отнял талант брата, это брат отнял часть таланта у Терухаши.       Годжо Ичиро вырос высокомерным, избалованным ребенком, что не считался ни с кем и ни с чем… Совсем как Сатору. Ещё с пелёнок мальчика одаривали всей любовью и поддержкой родители, в то время как младшего за спиной называли проклятием клана Годжо. Несмотря на то, что в отличии от Терухаши, Ичиро не владел наследуемой техников «безграничность», отец все равно признал именно этого ленивого ублюдка будущим главой клана. На зло Терухаши.       В тот момент, впервые в жизни, юнец семнадцати лет почувствовал ничем не сдержанную ненависть, которая росла с каждым годом. Единственное, что могло заглушить тьму в сердце мужчины — это его жена, Айка. Однако и ее у него отняли. После очередной миссии, возвращаясь в клан, Терухаши узнал, что его жена покинула этот мир самым нелепым образом… Поскользнулась на кожуре банана и свернула шею.       Потеряв любовь всей своей жизни, старейшина не отчаивался. Он все еще лелеял последнюю искру в своем сердце; искру, что с образом жизни Ичиро, тот в какой-то момент просто напросто сдохнет, и Терухаши получит шанс перехватить контроль над кланом. Исполнит общую мечту его и жены. Получит то, что он заслужил по праву рождения и силы.       Во всяком случае, он так думал до рокового дня…       Несмотря на всю свою бесталанность, Годжо Ичиро зачал невероятно гениального сына. Годжо Икуо обладал техникой безграничности, а также запасом проклятой энергии, превосходящим таковой у Терухаши. Доступ на первый план для старейшины оказался вновь закрыт.       Спустя двадцать лет уже сам Икуо зачал Сатору — мальчика, рождённого с легендарными глазами и объемами проклятой энергии, невиданными в мире на протяжении многих столетий.       «Реинкарнация Годжо Акихико», как любили называть Сатору абсолютно все представители клана Годжо.       Именно в тот день, пузырь терпения Терухаши окончательно лопнул.

—

      — Разве это не забавно? Я убил твоего отца и получил контроль над кланом Годжо, однако даже тогда не смог окончательно возвысится; словно сама судьба не желает видеть меня во главе клана. Маленький ублюдок, изначально тебя спасли твои глаза, а затем и безграничность. В какой-то момент убить тебя стало не просто невыгодно, а в принципе нереально. — усмехнувшись, старик перевел свой взгляд на луну. — Если бы я только знал, что заботу и ответственность за тебя доверят мне… Не задумываясь о последствиях придушил бы ещё в той люльке! Видеть и терпеть твое лицо и поведение, так похожее на брата, на протяжении стольких лет… Как же ненавижу! — сжав кулаки до крови, Терухаши резко посмотрел прямо в небесно-голубые глаза, выражая своим лицом вселенскую ненависть.       — Старик…       — Ну что, попытаешься убить меня? Давай же, попробуй отомстить! Решим все раз и навсегда! Плевать на последствия. Я достаточно терпел в этой жизни! Даже если после твоего убийства: меня поймают и казнят, я не будут не о чем сожалеть!       — Но старик…       — Каждый день видеть твое тупое лицо… Ками-сама, ну за что мне такое страдание?! Я… . . . . .       — Старик, ну убил и убил, че бухтеть то?       — Хм?!       — Аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, видел бы ты свое уродливое лицо! Неужели ты правда думал, что я скажу: «Ублюдок, как ты посмел! Я не прощу тебя никогда, буду преследовать до конца твоей жалкой жизни! Ты умрёшь полный агонии!». — пародирую только ему одному известный шаблон личности, Сатору продолжил. — Хе-хе, что за тупость? Мы ведь не в дешевом китайском романе 18+. Мне абсолютно поебать на убийство тобой моего отца! Я ведь даже его не знал!       — Но… я… я… — глаза Терухаши в этот момент напоминали блюдца. Он как рыба на суше, только и мог, что открывать и закрывать рот.       Сатору сделал несколько шагов вперёд, оказавшись совсем близко к позиции старейшины. Протягивая старику руку в знак примирения, мальчик изрек то, что бедный мужчина уже никогда не забудет.       — Вместо того, чтобы бить друг другу морды… Го по пивчику?