Ложь

      Знаете, какая катастрофа - самая губительная для человечества? Наверняка, в ваших мыслях сейчас всплывают разные природные стихии? Может быть даже, человек собственнолично? Но это всё брехня по сравнению с реальной угрозой. Болезни. Всё начинается с малого: обычный простудный кашель, сопли, слабость. Это самая простая симптоматика, но без должной компетенции никогда не можешь знать наверняка. Часто можно услышать от старшего поколения: "Слава Богу..", что странно, ведь никто не говорит "слава людям". Только человек может помочь другому человеку. Подойти, осмотреть, продиагностировать и проконсультировать. Не зря говорят, что общий враг объединяет людей. В какой-то степени Ген прав. Это манипуляция слабостью, чтобы проникнуть в деревню. Но он прав не до конца. Это искреннее желание помочь. "Спасу всех" - значит спасу всех и неважно, от окаменения или от самих себя.       Рури в очередной раз прикладывает ко рту красновато-сероватый платок. Её кашель делает красный цвет более насыщенным на истрёпанном куске ткани. Её руки дрожат и почти не двигаются, закрывает рот она уже как будто просто механически. Её кожа бледная, а тело болезненно худое. Быть честным, в её комнате неприятно разит. 　　Хоть она и выглядит опрятно благодаря её заботливым родственникам и друзьям, но периодический голод и невозможность лишний раз вставать с кровати дают о себе знать. Для Сенку это вовсе не помеха. Он надевает импровизированную маску на лицо и проходит внутрь, ближе к девушке. Сложный процесс изготовления лекарств нет смысла даже описывать, достаточно осмотреть учёного и его команду. Синяки под глазами, забитые руки. Если присмотреться, то можно заметить, что они трясутся и у него самого, однако никто этого не видит. Кроме Рури. Она слегка приподнимает голову, чтобы помочь, и послушно выпивает антибиотик. — Выйдите отсюда, мне нужно десять минут, — тихо выпалил Сенку, после чего кроме них двоих в комнате не осталось никого, — пойдём, я помогу тебе.       Она робко кивнула и поддалась вперед. Ишигами пусть и не был крепким мужчиной, но их совместных сил хватило, чтобы поднять девушку на ноги. Он придерживал ее за руку и давал на себя облокотиться. Медленными и маленькими шажками они подошли к краю комнаты, где был маленький деревянный тазик, прикрытый плотной крышкой. Это было место для её рутинной гигиены. Не идеально герметично, но это максимум, который вы можете позволить себе на данный момент. — Отпей глоток, запрокинь голову и прополощи горло, обязательно сплюнь всё вниз и особо не заигрывайся, а то станет только хуже, — он взял из кармана бутылёк теплой воды и протянул ей.       Девушка послушно всё выполнила и далее не стала сопротивляться его действиям. Сенку спокойно промыл её лицо остатками воды и помог вытереться. Как только с процедурами было покончено, оба терпеливо направились обратно к покоям Рури. Кровавый платок, скомканный рядом с подушкой, Сенку взял и сложил к себе в карман. Из другого же вытащил новый, влажный и очень холодный. Он нужен был, чтобы хотя бы ненадолго сбить ей температуру. Обратной стороной ладони Ишигами убедился в его надобности и заботливо убрал чёлку, подложив под неё ткань. Осталось последнее. Рури широко открыла рот: он был очень красным и раздраженным от постоянного кашля. Видно, как на стенках были маленькие содранные ранки. У неё аппетита и так нет, а тут ещё и есть, наверняка, очень больно. — Дыши. Старайся не кашлять до последнего.       Она снова робко кивнула, прежде чем почувствовала его ухо на своей груди. Стетоскоп в процессе разработки, так что сегодня снова пришлось обойтись без него. Но он бы и не понадобился, хрипоту слышно и невооруженным ухом. Она как будто совсем не идёт на поправку. — Ну как там? — обнадеженно спросила девушка, перебиваясь кашлем. — Нужно продолжать пить антибиотики ещё несколько дней точно, - он убрал все ненужное по карманам и снял с себя маску, приближаясь к выходу, - я вернусь к тебе вечером.       Стоило солнечному свету наконец ослепить Сенку на выходе, как его перегородил взволнованный отец девушки. — Ну как там? Ты справишься? — с такой же надеждой в голосе, как у нее, спросил Кокуё. — ...Мы справимся. Всё будет хорошо.       Пауза между твоей речью была буквально в долю секунды, но ощущалась словно целая вечность. Врать плохо - всегда учат нас наши родители, но они не учат, что иногда это - необходимо. Если для спасения жизни нужно быть плохим, то так тому и быть. Когда ситуация настолько запущенная, что остаётся надеяться на психосоматику, то почему бы и не попробовать? Он соврал. И это не первая и не последняя его ложь. В голове после этой мысли тихим эхом послышалось имя. Мирай.