«А за что, собственно, любить ночи?»

Ночное время. Время, что само по себе несёт в себе какой-то скрытый, возможно, до сего момента непонятый никем из нас, но смысл. Холодная, мрачная, тёмная, — ночь сама ощущается, как нечто странное, нечто неправильное. Это время, когда любые, привычные в другое время вещи, что ты мог просто повесить на спинку стула, вырисовывают в своих силуэтах и очертаниях причудливые , а чаще и просто пугающие фигуры. Ночь — это время, когда всё живое и интенсивно движущееся прекращает своё движение, — замедляется настолько, что различить это незначительное передвижение невооружённым глазом просто невозможно. Это время, когда каждый шорох, каждый скрип и стук отдаются в голове троекратным эхом, встают поперек горла и не позволяют даже помыслить о чем-либо ещё, — возможно, даже более важном, нежели глупые и мутные фантазии сонного разума… Гораздо сложнее мне бывает понять и вслушаться в то, что многие способны находить во всём этом успокоение. Такие люди, наверное, не имеют привычки думать о том, что их в это время окружает (за исключением, конечно, полной тишины). Не имеют они, наверное, и привычки озираться по сторонам глазами — судорожно, быстро, мимолетно и одновременно непосильно для собственного разума, медленно и тягуче… С мыслями о том, как бы всё это поскорее закончилось. Засыпать с отсутствием чувства комфорта и спокойствия. Спать без снов — бесчувственно, много и никогда не высыпаясь… Наверняка они также не вслушиваются, — не ловят судорожно ушами каждый скрип, каждый шорох и стук веток по окнам. Не вгядываются в непроглядную тьму соседней комнаты, — тревожно, боясь разглядеть там нечто такое, чего там быть не должно. Они не кутаются в одеяло так же судорожно, нервно… Не ловят боковым зрением жуткие изображения… Нет, ничего из этого они не испытывают. Уверена, что даже не знают, каков этот причудливый коктейль из эмоций и страхов на вкус. Конечно, как ещё мог бы выглядеть человек, что в покрывале ночи способен найти своё успокоение, своё место?.. Не понимаю я их, не смогу понять… А если ко всему этому приписать и непосильное чувство тревоги о собственном будущем или прошлом, с мимолетными, но всё же задевающими за живое мыслями — лично мне иногда хочется вспороть себя глотку. Это время, когда единственная вещь, которой мне хочется: посильнее закутаться в одеяло и, крепко зажмурив глаза, стараться как можно сильнее очистить голову от мыслей, — от мыслей о том, что меня окружает… Может окружать… Ну, или же не может. Да, скорее всего, не может. Иначе, думаю, многое было бы вдвойне ужасней. Ещё в категорию самых ужасных сторон ночи входит желание откровенничать. Проникновенно и чисто говорить о вещах, о которых бы ни в жизнь не решился днём даже помышлять, а потом на утро испытывать испанский стыд за всё то, что успеваешь наговорить. И наконец, следующее за всеми прочими факторами обволакивающее, всепоглощающее чувство одиночества, которое ощущается как резкий удар топором по затылку. Этот приступ приходит внезапно, резко, как впрочем и уходит, что наверное, является каким-никаким, а всё же облегчением, чтоб его… Я не люблю ночь. Не люблю настолько, насколько это вообще возможно. А всё то, что я успела перечислить — лишь сотая доля того, что можно ощутить, если вслушаться в ночь, возможно, даже захотеть изучить её переменчивую и кратковременную природу бытия. Руки дрожат от желания написать кому-нибудь со словами о том, как порою ночь меня пугает. Как сильно иногда хочется скрыться от того, что по своей сути является неизбежным. Попытаться донести до случайного, в таких случаях, собеседника насколько это желание бывает велико и маняще. Глаза быстро устают от света. Нет, он совсем не яркий, яркость убавлена до самого минимума, но при этом раздражение никуда не уходит. Пальцы дрожат, не желая нормально попадать по буквам на клавиатуре, что тоже невероятно раздражает… Ночью мне так сильно хочется сказать всё и, одновременно, совсем ничего. Да, ещё одна отличительная черта ночного моего мышления в том, что голову забивают вещи, совершенно противоречащие друг другу. И то ли это от переутомления мозга происходит, то ли ещё от чего. Не знаю, не понимаю… Однако… случается и так, что ночь бывает спокойной. Всё такой же как прежде: тихой, безмолвной, но словно бы более живой?.. Ни искусственной, ни мертвой. Явление это настолько редко и мимолетно, что хочется порой успеть запечатлеть его в моменте, подобно тому, как делается фото. Хочется как можно дольше оставаться в объятиях таких ночей, кутаться в ощущении покоя, безопасности. И мимолетность этого явления делает его ещё более долгожданным, а ожидание ещё более мучительным. Я скучаю по ним — по этим ночам. Скучаю по этой легкости, по полной тишине в собственной голове, без беспорядочно копошащихся в ней мыслей… Иногда, когда таких ночей долго не случается, я даже успеваю позабыть о том, что они когда-то существовали. Успеваю примириться с мыслью о том, что никогда более не смогу спать по-настоящему спокойно. С мыслями о том, что останется только подавлять эти резкие перепады эмоций и неосознанно вслушиваться в ночь. И иногда я даже не знаю что хуже: действительно позабыть о возможности нормально и спокойно спать, или каждый раз слепо надеяться, что следующая ночь подарит это ощущение покоя и безмятежности, причем никогда не зная, какая именно по счету это будет ночь. А ожидание меня ужасает. Оно липкое, вязкое, пробирающее тело какой-то болезненной судорогой, — словно ломка у наркомана. Каждый раз ты ждёшь… Ждёшь, в надежде на то, что наконец получишь эту редкую возможность остаться в моменте ночного покоя. Ох, если бы ещё это действительно было возможно, я отдала бы всё. Принесла бы в жетву каждую минуту, каждую клеточку своего тела. Все воспоминания, даты, числа... Всё, только бы почувствовать это снова…