Часть 1

В глубине сада, где ветви сакуры переплелись с лунным светом, словно танцуя, началось представление. Это не просто зрелище, а путешествие в мир чувств и эмоций, наполненное глубоким смыслом. Воздух был пропитан ароматом благовоний, создавая атмосферу загадочности и таинственности. На сцене, словно призраки из другого мира, появились две девушки в полупрозрачных белых кимоно. Их лица скрывали традиционные японские маски — одна в образе богини милосердия Каннон, другая в маске демона. Их движения были легкими и грациозными, словно они парили над землей. В их руках сверкали катаны, символизируя силу и мужество. Музыка, исполняемая на сямисэне и флейтах, наполнила пространство. Звуки струн и мелодии флейты переплелись, создавая ощущение бесконечности. Клинки катаны отражали лунный свет, создавая иллюзию мерцающих звезд на потолке, имитирующем ночное небо. Девушки двигались плавно, их движения напоминали волны океана, разбивающиеся о берег. Их танец был наполнен символизмом. Он рассказывал историю о вечном противостоянии добра и зла, света и тьмы. В каждом движении, в каждом повороте клинка читалась борьба, но также и гармония. Девушки были не только противниками, но и союзниками, стремящимися к единству. Зрители, собравшиеся в саду, заворожено наблюдали. Кто-то восхищался красотой и грацией танцовщиц, кто-то задумывался о смысле жизни и смерти, размышляя о своих мечтах и надеждах. Но все понимали, что это нечто большее, чем просто танец. Это послание о том, что в каждом человеке есть добро и зло, и каждый сам решает, какую сторону принять. И когда музыка стихла, танцовщицы замерли в финальной позе. Их катаны были направлены друг на друга, но не в борьбе, а в знак уважения и понимания. Это был момент истины, когда добро и зло, свет и тьма нашли свое равновесие. Гости поднялись с мест, и зал взорвался аплодисментами. Они выражали своё восхищение и уважение. Ведь у многих это представление оставило глубокий след в душе. Уже в который раз. Асакура Анна медленно поднялась со своего места и направилась к выходу из зала. Она видела это представление уже много раз, и оно больше не вызывало у неё тех ярких эмоций, которые были раньше. Девушка шла мимо других зрителей, которые всё ещё обсуждали увиденное. Новички или просто впечатлительные, а может, слишком вежливые в своем лицемерии. Ведь список гостей не сильно менялся из раза в раз. Но как бы то ни было, Анна не участвовала в этих разговорах. Она чувствовала себя немного отстранённой и опустошённой. Асакура Анна была известна своим острым умом и наблюдательностью. Она замечала мельчайшие детали и умела видеть то, что скрыто от взгляда других. Но даже она не могла понять, почему это представление больше не вызывало у неё восторга. Возможно, это было связано с тем, что она видела его слишком часто, и её сердце, подобно усталой птице, искало новые горизонты. Или, быть может, причина крылась в чём-то ином, что всë же ускользало даже от её острого взора. Анна не знала ответа, а лишь чувствовала усталость и хотела поскорее вернуться домой. Покинув театральные кулисы, Анна направилась в банкетный зал. Ей необходимо было поприветствовать семью, а после остаток вечера останется только в её распоряжении. Банкетный зал уже заполнялся людьми. Со всех сторон слышались голоса и сияли белоснежные улыбки. Всё вокруг было будто из хрусталя. Зеркальные поверхности отражали блеск ламп и бриллиантовых украшений богатых дам. Стеклянные столы были украшены живыми цветами и горящими свечами на хрустальных подставках. Кивая знакомым в приветствии, Анна уверенно двигалась вперёд. Она уже заметила свою семью. Перед ней возник официант в ослепительно белом смокинге. Он изящно поклонился и грациозно поднял поднос с хрустальными бокалами на тонкой ножке, в которых игриво перекатывались пузырьки шампанского. Анна взяла один из бокалов и продолжила свой путь. Её походка была лёгкой, но уверенной, а юбка, словно крылья бабочки, развевалась при каждом шаге. Платье Анны было создано из невесомой ткани цвета слоновой кости. Оно облегало её фигуру, подчёркивая стройность и изящество, как вторая кожа. Декольте, украшенное тонкой золотой цепочкой, притягивало взгляды, и юбка струилась до самого пола, создавая эффект воздушности. Анна знала, что выглядит великолепно, и это придавало ей уверенности. Ведь её гардероб был тщательно подобран, продуман до мелочей. Наконец, она достигла своей цели и остановилась возле небольшой компании людей. Анна склонила голову, приветствуя всех разом, и, словно распускающийся цветок, плавно выпрямилась, привлекая к себе восхищённые взгляды. — Я думал, ты ускользнешь сразу после представления, — наклонившись к ней, тихо произнес Асакура Хао, брат её мужа и по совместительству Председатель высокого суда. Анна, с непроницаемым лицом, ответила: — Я хотела, но обязательства важнее. — Госпожа Асакура, вам понравилось представление? — обратился к ней пожилой мужчина, президент советников Парламента. — Представление было великолепным, — ответила Анна с вежливой улыбкой. — Танцовщицы неподражаемы, а декорации с каждым разом всё масштабнее. Она говорила спокойно и уверенно, но внутри не чувствовала былого восторга. Анна должна была поддерживать любой разговор с многочисленными депутатами и чиновниками, а также со значимыми бизнесменами. Её учили этому с самого детства. Президент советников продолжал задавать вопросы о представлении, но Анна отвечала коротко и сдержанно. Она не хотела обсуждать детали, которые давно утратили для неё всякий интерес и смысл. Хао, внимательно наблюдавший за ней, заметил её отстранённость и тихо, почти шёпотом, спросил: — Ты в порядке, Анна? Выглядишь усталой. — Всё хорошо, — ответила она с улыбкой. — Просто немного утомилась после представления. Хао кивнул, не настаивая на продолжении разговора. Он знал, что Анна не любила говорить о своих чувствах, предпочитая держать их в себе. — Анна тоже овладела искусством меча, — с гордостью сообщила Асакура Кино, одна из самых влиятельных женщин страны. Она сама вырастила Анну, вложив в неё все свои знания и умения, готовя её к высокому статусу жены премьер-министра. С самого детства Анна впитывала лучшее образование, развивая свои таланты и изучая языки. И изначально её мужем должен был стать другой брат. — Дорогая, тебе ведь нравятся уроки? — с едва уловимой улыбкой спросила Кино. Анна на мгновение прикрыла глаза, и перед её мысленным взором вспыхнули яркие образы: отражение клинка в лунном свете, огонь, мерцающий в чужих глазах, напряжённые вены на крепких руках и болезненные прикосновения, вызывающие сладостную истому. — Да, — ответила она, натянуто улыбнувшись. — Мне нравится грация меча и опасность, которую он таит в себе. Собравшиеся одобрительно закивали, выражая своё согласие и восхищение. Хао снова наклонился к её уху: — Играешь с огнём. Анна шикнула на него, сохраняя на лице невозмутимое выражение, и Хао, усмехнувшись, выпрямился. — Ваш муж одобряет это увлечение? Это же опасно, — взволнованно спросила Хината Хьюга, наследница одного из самых богатых предпринимателей страны. — О, мой брат просто в восторге! — не удержался Хао и наградил Анну многозначительным взглядом. — Это ведь так интригующе, когда жена в идеале владеет холодным оружием. — Мой муж одобряет все мои увлечения, — проигнорировав его, ответила Анна, стараясь казаться милой перед этой девушкой. — О которых знает, — хитро усмехнулся Хао и сделал глоток шампанского. Анна бросила на него быстрый взгляд, полный раздражения. Хао знал слишком много секретов. Внутри неё всё закипело от злости. Она не любила, когда кто-то лез в её личную жизнь, особенно если это касалось её отношений с мужем. Хао же наслаждался ситуацией. Ему явно нравилось наблюдать за тем, как Анна пытается выкрутиться из неловкого положения. Хоть в чём-то он имел власть над ней. — Твои наблюдения о наших отношениях весьма любопытны, — произнесла Анна, её голос был пропитан напускным спокойствием. — Ты прав, мой муж не всегда согласен с моими поступками. Но это не твоя забота. Их взгляды пересеклись, и Анна высокомерно приподняла бровь, прежде чем обратить своё внимание на Хинату, которая с неподдельным интересом наблюдала за разворачивающейся сценой. — Мисс Хьюга, я могла бы обучить вас искусству владения мечом, но, кажется, танец подойдёт вам больше, — сказала Анна с холодной улыбкой. — Вы выглядите такой хрупкой и утончённой, из вас могла бы получиться прекрасная танцовщица. — Правда? — воскликнула Хината, её глаза засветились удивлением и явной радостью от комплимента, исходившего от самой госпожи Анны. — Я была бы очень рада… — Эти увлечения не для моей сестры, — прервал Хьюга Неджи с суровой решимостью в голосе. Анна медленно кивнула в ответ, едва заметно улыбнувшись уголком губ. Она знала, что Неджи принадлежал к младшей ветви семьи, и поэтому наследницей огромного бизнеса была назначена Хината. Но её забавляло, как Неджи упорно пытался доказать свою значимость. — Ваша забота о сестре достойна похвалы, — произнесла Анна снисходительно, словно обращаясь к младшему ребёнку. — Однако, боюсь, вы ошибаетесь насчёт способностей госпожи Хинаты. Она сама вольна выбирать свой путь. Холодные, как платина, глаза Неджи вспыхнули внутренним пламенем, хотя, возможно, это был лишь отблеск бездушной свечи. Анна была известна своим непреклонным характером. Она напоминала неприступную крепость, которую невозможно взять штурмом. Её стойкость и решимость были верными союзниками в борьбе с любыми врагами. Её уверенность в себе и природная грация вызывали восхищение у одних и жгучую ненависть у других. Анна была сильной женщиной, которая не боялась идти против течения. Она всегда отстаивала свои убеждения и не позволяла никому себя сломить. Её дерзкий нрав проявлялся во всём: в манере общения, в стиле одежды, в выборе увлечений. Анна была известна также своим острым языком и умением поставить любого на место. Её слова были жгучими, как яд, и меткими, как выстрел опытного снайпера. Она никогда не боялась защищать свои интересы, даже если это приводило к конфликтам. Но за всей внешней жесткостью скрывалась глубокая внутренняя сила, которая позволяла ей сохранять гибкость и умение адаптироваться, несмотря на различия во мнениях. Такой её видели окружающие. И сейчас под жёстким взглядом госпожи Кино, она покорно усмирила свой гордый нрав и произнесла: — Прошу меня извинить за мою дерзость. Боюсь, на мне сказывается усталость. Разумеется, мы приступим к обучению только с позволения президента Хьюга и господина Узумаки. Кино сдержанно улыбнулась, положив ладонь на плечо своей воспитанницы. — Анна, как всегда, неустанно трудится в представительстве своего дорогого мужа, — пояснила она. Хао усмехнулся, но его усмешка была наполнена злорадством. — Мой брат просто не может без неё, — сказал он с сарказмом, и теперь уже два недовольных взгляда были направлены на него. Он поднял руки в знак примирения. — Простите, это была неудачная шутка. Неджи тихо хмыкнул, но его глаза выдавали истинное отношение к происходящему. — Понимаю, и не смею держать зла, — произнёс он тоном, полным скрытого недовольства. Анна незаметно сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного расслабиться, однако напряжение в теле только росло. Она повернулась к Хинате. — Сообщите, если решите начать обучение с позволения президента. А сейчас прошу меня извинить. Думаю, мне лучше отправиться домой. Мне действительно нужно отдохнуть. — Конечно! Я обязательно дам знать, как только получу ответ от отца! — искренне улыбнулась Хината, и её лавандовые глаза заискрились от нетерпения. Кино наградила её вежливой улыбкой и обратилась к Анне так, чтобы другие гости не слышали: — Что с тобой происходит в последнее время? Ты ведёшь себя странно. — Я же сказала, что просто устала! — решительно ответила Анна. Кино не удивилась такому тону. Их личное общение всегда отличалось от светских бесед, и порой упрямство воспитанницы выводило её из себя. — Может, ты беременна? — поинтересовалась Кино, аккуратно забирая бокал шампанского из её рук. Анна удивлённо посмотрела на неё, не ожидая такого вопроса. — Нет, я не беременна, — поспешно ответила она. — Извините, мне нужно идти. Госпожа Асакура прищурилась в недовольстве, но останавливать её не стала. — Я провожу Анну, — произнёс Хао, учтиво поклонившись бабушке. В унисон они склонили головы перед собравшимися за столиком гостями, а затем направились к выходу. Однако путь оказался не быстрым. На каждом шагу их останавливали другие приглашённые. Обычно Анна наслаждалась вниманием и с лёгкостью поддерживала беседу с любым собеседником, но сейчас её одолевало желание поскорее покинуть это место, не тратя время на пустые вопросы ради лицемерных приличий. Однако статус обязывал её проявлять вежливость и терпение. — Может быть, ты и вправду беременна? — предположил Хао, когда они наконец распрощались с очередной влиятельной фигурой. Анна резко остановилась, развернувшись к нему с таким взглядом, который мог бы заморозить океан. — Да что с тобой сегодня такое? — прошипела она, прищурив глаза. — Что это были за намёки за столом? Решил подставить меня? Хао изобразил удивление, словно актёр в дешёвом театре. — Подставить? Я всегда на твоей стороне! — воскликнул он с ярым энтузиазмом. — Тогда заткнись! — рявкнула Анна, её голос был как обжигающая пощёчина. Их взгляды пересеклись, словно два электрических разряда, готовые уничтожить всё вокруг. Напряжение между ними стало настолько ощутимым, что казалось, можно было почувствовать, как оно искрится в воздухе. Но это напряжение исходило исключительно от Анны, как от оголëнного провода. Они стояли посреди зала, полного гостей, и, что самое неприятное, находились в центре внимания, которое было им совершенно ни к чему. Им повезло, что никто не заметил их маленького спектакля. — Прости меня, ладно? — первым сдался Хао, почувствовав, что с Анной что-то не так. — Я беспокоюсь о тебе. Она отвела взгляд в сторону и тут же вновь посмотрела на него. — И ты меня прости. Я не должна была на тебя кричать. Они снова уставились друг на друга, будто общаясь взглядами. Беспокойство Хао не было беспочвенным, они оба это знали. Но вряд ли Анна станет обсуждать это с кем-либо. — Что тут у вас? — раздался женский голос. Анна закатила глаза, уже понимая, что покинуть приём в ближайшее время не получится. Она обернулась и встретилась с пронзительным взглядом ярко-синих глаз. Перед ней стояла высокая и невероятно красивая женщина в облегающем чёрном платье. Её длинные синие волосы были искусно заколоты на одну сторону, левая рука грациозно покоилась на бедре, а в правой она держала смартфон. Это была Канна Бисмарк, пресс-секретарь семьи Асакура. — Явилась, — с усмешкой произнёс Хао, залпом осушив бокал шампанского. — Когда же на этих светских раутах начнут подавать что-то более пристойное? — Как только ты умудрился удержаться на столь высоком посту? — иронично уточнила Канна. — Суд благоволит ко мне, а я с радостью вершу правосудие, — Хао легко пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся. Канна, не удержавшись от смешка, повернулась к Анне и воскликнула: — Ты просто обязана это увидеть! С этими словами она разблокировала свой смартфон и протянула его ей. Анна едва взглянула на экран, её лицо оставалось невозмутимым. На фотографии пожилой депутат Хироси, окружённый аурой власти и важности, сидел рядом с молодой девушкой. Она была так юна, что её присутствие рядом с ним казалось странным и неуместным. Анна подняла бровь, ожидая объяснений. Её голос был холоден, как лёд: — И? Канна не смогла сдержать удивления. Её брови взметнулись вверх, и она почти выкрикнула: — Как «и»?! Это же сам депутат Хироси! Со своей юной пассией! Анна резко схватила её за запястье и оттащила в сторону, бдительно озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто ничего не услышал. — Обязательно так орать? — недовольно процедила она, когда они остановились у стены. Хао выхватил смартфон из рук Канны, и его пальцы быстро заскользили по экрану, листая фотографии. — Прости, просто, это же Хироси! — с эмоциональной ноткой в голосе, но уже тише, заметила Бисмарк. — Он много лет ратует за сохранение традиций и утверждает, что нынешнее поколение утрачивает понимание семьи. А ещё активно поддерживает Узумаки. — Такие традиции мне по душе, — усмехнулся Хао и показал девушкам фото молодой любовницы депутата крупным планом. — Но в чём-то он прав. Семейные ценности нынче не в моде. Наше поколение утопает в разврате. — Не этим ли ты занимался прошлым месяцем во Франции? — с явной насмешкой напомнила Канна, забирая свой смартфон обратно. — Я согласился с этим, но не говорил, что поддерживаю, — ответил Хао, слегка нахмурившись. — Ты просто невыносим! — И именно поэтому ты без ума от меня, — произнес он с легкой улыбкой, и в его глазах мелькнуло нечто загадочное. Пока Канна и Хао обменивались колкими замечаниями, не упуская возможности вступить в спор, Анна сложила руки на груди и оглядела зал. Она искала нескольких важных гостей, которые непременно должны были присутствовать на этом приеме. Но ни одного из них до сих пор не было. — Прекратите! — спокойно приказала Анна. Хао и Канна умолкли и повернулись к ней, ожидая указаний. — Прикажи опубликовать фотографии. Пусть напишут громкий заголовок с упоминанием попрания семейных традиций и верности, — произнесла Анна и задумчиво потерла подбородок. — Организуй охрану для любовницы депутата. Возможно, в преддверии такого скандала она захочет поделиться чем-то более интересным, что отвлечет внимание от первой статьи. — Как думаешь, стоит ли ей намекнуть или лучше сказать прямо? — спросила Канна. Анна снова перевела взгляд на зал, её глаза заскользили по лицам присутствующих. — Реши сама, но займись этим лично! — строго ответила она. Канна принялась рассказывать что-то ещё, но Анна уже не слушала. Она заметила, как в зал вошёл один из кандидатов на пост премьер-министра. Окруженный своей свитой, Узумаки Наруто широко улыбался и низко кланялся гостям. От него исходило такое радушие, подобное лучам солнца, пробивающимися сквозь грозовые тучи. Наруто был похож на героя из сказки, который пришёл, чтобы спасти всех от тьмы и печали. Его улыбка была такой искренней и открытой, что казалось, будто он готов обнять весь мир. Ничего не сказав Хао и Канне, Анна уверенно направилась к Узумаки. Гости расступались перед ней, потому что знали, что она должна поприветствовать кандидата от лица своего отсутствующего мужа. Наруто тоже заметил её и остановился. Когда Анна подошла, они поклонились друг другу, и его лицо снова озарила улыбка. — Госпожа Асакура, — с уважением произнёс он. — Великолепно выглядите. — Благодарю, господин Узумаки, — ответила Анна. — Мы можем поговорить наедине? — Думаю, это плохая идея, — вмешался Шикамару Нара, секретарь кандидата. — Здесь Неджи. Он слишком недоверчив к вам. — Он слишком недоверчив ко всем, включая меня, — продолжая улыбаться, ответил Узумаки и оглянулся на будущего шурина. — Но это и понятно, дядя жесток с ним. Именно с таким отношением я намерен бороться. — В таких семьях считают, что насилие оправдывает многое. Легко судить, когда вы не из такой семьи, — холодно отозвалась Анна, привлекая внимание обратно к себе. — Сможете ли вы бороться с тем, чего не знаете изнутри? Улыбка сползла с лица Наруто, и его небесно-голубые глаза будто перестали сиять, омрачённые подступившей грустью. — А вы знаете? — тоскливо спросил он. Анна стояла ровно, сохраняя хладнокровие, словно его слова не вызывали в ней абсолютно никаких эмоций. Наруто вздохнул и опустил голову, соглашаясь с ней. Он действительно не знал, каково это — жить в семье, где возможно насилие. Мог лишь догадываться, основываясь на опыте друзей. — Я понимаю, что это сложно, — сказал Узумаки. — Но я готов попробовать. Вы ведь поможете мне? Уголок губ Анны почти незаметно приподнялся в усмешке. Она приблизилась к кандидату и тихо прошептала: — Наруто, мы оба понимаем, как сильно на тебя давит президент Хьюга. Думаешь, он позволит тебе своеволие? — После свадьбы мы с Хинатой избавимся от его влияния, — прошептал в ответ Узумаки. — Если я стану премьер-министром, он больше не сможет управлять нами. — Ошибаешься, — Анна посмотрела ему глаза. — И ты это отлично знаешь. — Кхм-кхм! — Шикамару почесал затылок, озираясь по сторонам. — Позвольте напомнить, что кругом гости. Анна отстранилась от Наруто и перевела взгляд на секретаря. Она знала, что между ним и кандидатом Узумаки дружеские отношения, поэтому не стала проявлять недовольство, ведь он просто не хотел лишних слухов. И его защита была нацелена не только на своего начальника, но и на неё. — Приятного вечера, господа! — улыбнулась Анна, склонив голову. — И вам, — Наруто кивнул, но тут же задержал её почти невесомым прикосновением к предплечью. — Я знаю, что ты готова на всё ради победы мужа, но прошу тебя, не лезь к Хиаши Хьюга. Это может быть опасно. Она промолчала, а в её глазах промелькнул укор, поскольку Наруто озвучил ей совершенно очевидную вещь. Анна знала, что президент «Byakugan» мог стать проблемой, но чем сложнее, тем интереснее. Так ничего и не ответив, Анна пошла дальше, заметив другого знакомого человека. Она ощущала на себе невидимые взгляды, слышала, как гости переговаривались, обсуждая её. И каждый их шёпот, как капли дождя, проникал в её душу, питая её самолюбие. — Госпожа Асакура, — с лёгким поклоном произнёс высокий блондин в элегантном белом костюме, поправляя очки в тонкой золотой оправе. Анна, впервые за вечер, искренне удивилась. — Господин Лассо, какая неожиданная встреча, — произнесла она, её голос был слегка напряжён. — Госпожа Тао здесь, — слегка взволнованно пояснил мужчина. Анна приподняла бровь, всматриваясь в лицо Лассо, будто сомневаясь в правдивости его слов. — Это её первый выход после… — Лассо запнулся, слова застряли в горле, как будто он не мог их произнести. Его беспокойство было очевидным, он чувствовал огромную ответственность за госпожу Тао, ведь много лет служил ей верным помощником. — Рецидива, — закончила за него Анна. — Называйте вещи своими именами, господин Лассо. Это во многом упрощает понимание. — Верно, — с мягкой улыбкой согласился мужчина. — Прошу прощения за мою бестактность, но не могли бы вы составить компанию госпоже Тао на этом приёме? Я уверен, ей будет легче, если вы будете рядом. У вас схожие судьбы. Анна почувствовала, как её раздражение, вызванное воспоминаниями о биологической семье, начинает закипать. Она умело скрыла свои эмоции за вежливой улыбкой. — Лишь в том, что мы обе выросли без родителей, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. — Я бы с радостью помогла госпоже Тао адаптироваться к новой обстановке, но, к сожалению, у меня уже назначена встреча, и мне пора идти. Её слова прозвучали холодно, но мужчина, казалось, не заметил этого. Он понимающе кивнул, словно мудрый старец, который видел многое на своём веку. Его долгие годы окружали высокопоставленные люди, увлечённые своей занятостью, включая семью Тао. Лассо не понаслышке знал, что обязанности этих людей могут потребовать незамедлительного присутствия в любое время суток. Поэтому слова Анны не вызвали у него удивления, несмотря на позднее для встреч время. — Где они? Я должна хотя бы поздороваться перед уходом. — Их задержали внизу, — ответил Лассо. — Ну а я не смею более задерживать вас, госпожа Асакура. Он низко поклонился Анне, выражая тем самым глубокое уважение, и остался стоять на месте, устремив взгляд вперёд, где должна была появиться семья Тао. Тем временем Анна направилась к широкой лестнице из чёрного мрамора, которая казалась дорогой, ведущей в неизвестность. В мерцающем свете свечей мраморные ступени переливались, создавая иллюзию, будто она зашагала по млечному пути. Её бледное платье, подобно лунному свету, контрастировало с мрачным камнем, делая её похожей на самую яркую звезду на ночном небосводе. На середине лестницы стояла группа людей, увлечённо обсуждающих что-то. Их голоса сливались в единый гул. Анна попыталась обойти их, но вдруг один из них резко развернулся, столкнувшись с ней. В его руке был бокал шампанского, который от неожиданности расплескался, оставив на платье Анны огромное пятно. Анна застыла, её глаза расширились от возмущения. Она не могла поверить, что это произошло именно с ней. Сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым. Инстинктивно она отступила назад, пытаясь отойти от наглеца, и окинула взглядом своё платье, на котором теперь красовалось пятно от шампанского. Подняв глаза, полные ярости, она встретилась с холодным взглядом виновника происшествия. — Анна, — тихо произнёс он. — Ну спасибо! — раздражение Асакуры уже било через край. Она должна была уйти раньше. — От вас я такой неуклюжести точно не ожидала! Мужчина грациозно выпрямился, демонстрируя безупречную осанку. Его глаза, тёмные, как безлунная ночь, казались такими же глубокими и непроницаемыми, как его костюм. — Господин Учиха, вы идёте? — к нему обратился кто-то из его свиты. — Идите без меня, я скоро буду, — ответил Саске, один из директоров корпорации «Sharingan», и отдал ему свой бокал. Вся свита отправилась наверх, а сам Учиха продолжил стоять и смотреть на Анну. Его пристальный взгляд лишь больше злил её. — Я жду твоих извинений! — решительно заявила она. На лестнице не осталось ни души, и они могли позволить себе сбросить формальности. — Может, это тебе стоит извиниться? — с надменной усмешкой произнёс Саске, склонив голову набок. — Ты была неосторожна. — Это ты налетел на меня! — возмущённо парировала Анна, негодуя от его обвинений. — И испортил моё платье! Губы Учихи дрогнули в насмешливой ухмылке, полной взаимного раздражения. Он снял с себя пиджак, не отрывая взгляда от её глаз, и сделал шаг вперёд, оказавшись всего на ступень ниже Анны. Но это не помешало ему элегантно накинуть пиджак ей на плечи. — Мог бы просто извиниться, — произнесла Анна, стараясь сохранить видимость высокомерия, хотя её сердце пропустило удар от неожиданного жеста. Это был уже второй раз за вечер. — И как бы это помогло прикрыть пятно? — Саске изогнул бровь, скрестив руки на груди. — Благодарности не жду. Хотя о таких мелочах должен заботиться твой муж. Опять выполняешь за него всю работу? Анна прищурилась, и её губы приоткрылись, словно она готовилась к удару. Учиха Саске всегда славился своей наглостью, но сегодня он превзошёл сам себя. — Я поддерживаю своего мужа и делаю всё, что могу, чтобы помочь ему. А где всё это время пропадает твоя жена? — сказала Анна медленно, растягивая каждое слово, словно наслаждаясь моментом своего триумфа. — Именно ты сам по себе, Саске. На мгновение ей показалось, что в бесчувственных чёрных глазах промелькнула тень печали, но это было лишь мгновенье. Саске сделал ещё один шаг, и теперь они оказались на одной ступени, лицом к лицу. Асакура быстро оглянулась назад, словно проверяя, не притаились ли за спиной любопытные зрители. К её облегчению, они всё ещё были одни, и это спасало от лишних сплетен. В мире, где каждый твой шаг находится под пристальным вниманием, особенно важно сохранять бдительность и осторожность. — Анна, то, что мы знаем друг друга чёрт знает сколько лет, не означает, что я не могу разозлиться на тебя, — привычное высокомерие Саске исчезло, уступив место чему-то тёмному и угрожающему. Это зрелище, вероятно, напугало бы большинство гостей, собравшихся в этом величественном здании, но не Анну. Она знала достаточно демонов, включая своих собственных, и её бесстрашие порой граничило с безумием. — И что ты мне сделаешь? — ответила Анна, её голос был таким же мрачным, как и его. — Ты и так полон ненависти к миру. Твоя одержимость гибелью родителей заслоняет всё разумное, ведь ты сам далеко не безупречен. — А ты? — парировал Саске. Он подтолкнул Анну к парапету, и она едва не оступилась, упёршись спиной в холодный мрамор. Лицо Саске оставалось бесстрастным, но его глаза выдавали бурю эмоций. Зрачки сузились до двух чёрных точек, а взгляд стал острым, словно лезвие кинжала, пронзающим её душу. — Ты тоже одержима, Анна, — тихо произнёс Саске, беря её за руку и пристально глядя на обручальное кольцо. — Только в тебе взрастили эту одержимость, ведь род Асакура настолько подозрителен, что им проще воспитать жену для наследника, чем принять в свою семью нового человека. — Саске отпустил её холодную ладонь и встретился с ней взглядом. — Тебя хоть раз спрашивали, чего хочешь ты? Анна попыталась отвернуться, но Саске подался вперёд, снова оказываясь перед ней. — Нет? Потому что им всё равно. Ты — лицо их семьи, и ты должна следовать лишь пути, навязанному с детства, — его слова звучали резко и безжалостно, как удары хлыста, оставляющие кровавые следы на молочной обнажённой коже. Анна посмотрела на него с гневом, её глаза, словно два пылающих солнца, сверкали золотом. Он поймал её в ловушку, из которой не было выхода. Она сжала кулаки, её губы приоткрылись, возражения были готовы сорваться с языка, но Саске опередил её. — И не пытайся играть свою роль передо мной, — произнёс он с мрачной уверенностью. — Мы оба видим друг друга насквозь. Внизу лестницы послышались голоса, и Анна с Саске отпрянули друг от друга, как от пламени, которое могло бы обжечь их тëмные души. Возможно, это был страх перед прошлым, которое теперь казалось таким далёким. А была ли когда-то дружба? Саске откашлялся и, развернувшись, поставил ногу на верхнюю ступеньку лестницы, но в этот же момент замер. — Сакура вернулась домой, — произнёс он, не оборачиваясь. — Наши дети будут заниматься вместе. Помоги ей привыкнуть, объясни, как всё устроено в нашем мире. Ты же любишь учить. Анна поджала губы, её взгляд, словно раскалённые угли, пронзал его спину. Но Саске всё же обернулся, его глаза встретились с её, полные тени и усталости. — Пожалуйста, — произнёс он, и в его голосе не было ни намёка на искренность. Затем, словно пытаясь сбежать от её пронзительного взгляда, поспешно начал подниматься вверх по лестнице. Анна же, не сказав ни слова, начала спускаться. Она злилась на Саске. Её лицо было напряжено, брови сведены к переносице, а шаги — быстрыми и резкими, словно она стремилась как можно скорее отдалиться от него. Каждый её шаг сопровождался вспышками раздражения, она чувствовала себя глубоко оскорблённой. Этот раунд выиграл Учиха. Добравшись до низа, Анна остановилась и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Я вам что, нянька для безвольных жён? — гневно процедила она, и в этот момент чьи-то тёплые руки обвили её сзади, буквально повиснув на шее. Никто в их обществе не мог позволить себе такого поведения, поэтому Анна уже готова была дать отпор, когда вдруг нежный, знакомый голос, словно весенний ветерок, коснулся её уха: — Боже мой, я так счастлива видеть тебя! Объятие ослабло, и Анна развернулась в руках Тао Жанны. Невысокая, хрупкая девушка в лёгком сиреневом платье восторженно смотрела на неё. Длинные серебристые локоны обрамляли её лицо, а малиновые глаза светились радостью. Она была похожа на нежный цветок, который распустился после долгого дождя. Жанна была воплощением хрупкой красоты. Нежная и абсолютно безумная. — Госпожа Тао, — сдержанно улыбнулась Анна и неуверенно похлопала её по плечу. — Мне не нравится этот официоз! Мы же подруги! — Жанна бесцеремонно запустила руки под пиджак Учихи и обняла Анну за талию, вызвав у той неподдельное изумление. Асакура не привыкла к открытости и эмоциональности, поэтому на мгновение растерялась. — Да, но вокруг люди и… — Анна не знала, что сказать. Она подняла глаза и увидела Тао Рена. Он стоял у выхода в своей привычной грациозной манере. Его взгляд не выражал никаких чувств. Казалось, что он смотрит сквозь людей, словно их и нет вовсе. — Господин Тао, — Анна осторожно отодвинула Жанну и склонила голову в почтительном приветствии главы влиятельной китайской корпорации «Leidi Group». Он был не только бизнесменом, но и другом её мужа. Рен коротко кивнул в ответ и плавно подошёл ближе. Каждое его движение было исполнено уверенности и достоинства, словно он был царëм, снисходящим до своих подданных. — Уже уходите? — спросил он, остановившись рядом с ними. Жанна схватила Анну за руку, и та вздрогнула, посмотрев на неё. — Не уходи, мы же только встретились! — с мольбой в голосе воскликнула она. Анна снова перевела взгляд на Рена, словно задавая ему немой вопрос: «Какого чёрта?» — Милая, — мягко произнёс он, обращаясь к своей супруге. — Посмотри, какие восхитительные цветы украшают лестницу. Жанна с любопытством оглянулась, её взгляд скользнул по холлу и остановился на лестнице. Внезапно её лицо озарилось радостью, и она, словно малое дитя, бросилась к мраморным ступеням, чтобы прикоснуться к нежным лепесткам пионов, словно желая убедиться в их реальности. — Она же ведёт себя, как ребёнок! — нервно прошептала Анна, впившись взглядом в глаза Рена. — Жанна очень хотела посетить этот приём, но мы задержались и пропустили представление, — ответил он. — О, конечно! Журналистам очень понравится ваше появление! — с язвительной усмешкой заметила Анна. — Мне всё равно, — спокойно произнёс Рен. — Она моя жена. Хмыкнув, Анна посмотрела куда-то в сторону и поправила пиджак на своих плечах. — Все и так прекрасно осведомлены о хрупком здоровье Жанны, — продолжил Тао, не сводя пристального взгляда с Анны. — И ни разу это не омрачило мою безупречную репутацию. Он замолчал, заметив плотную черную ткань, изящно облегающую её стройные плечи. — Это мужской пиджак? — Рен нахмурился, его голос прозвучал настороженно. Анна резко повернула голову, а в её глазах сверкнул вызов. — Да, — ответила она коротко и решительно. — Мне нравится его крой. Меня ждут, приятного вечера! Закутавшись в пиджак, Анна решительно направилась к выходу, не удостоив Тао даже взглядом. И он не стал её останавливать. Но что-то всё же удержало её на пороге. Она оглянулась на Жанну, которая продолжала рассматривать цветы с детским восторгом и походила на бабочку, которая порхала с цветка на цветок. Это наивное счастье казалось таким чуждым в атмосфере вычурности и пафоса, но всë же поселило в голове Анны зерно сомнения и мысль о том, что в мире есть место радости и искренности, даже если вокруг царит хаос и неопределённость, и идёт нескончаемая война за власть во всех её проявлениях. Прикусив губу, Анна переступила порог и покинула здание, унося с собой это крохотное зëрнышко.

***

В ярких зелёных глазах отражался свет ночных огней города. Розовые длинные волосы рассыпались по плечам. Сакура сидела на полу около панорамного окна небоскрёба и смотрела на сверкающий мегаполис. Её взгляд был задумчив. Она чувствовала себя неуютно, грустно, одиноко. Спустя годы, она так и не привыкла к статусу жены богача, и с удовольствием бы сбежала от этого вычурного мира, но любовь к Саске удерживала её на протяжении почти всей жизни. Сакура уперлась ладонью в глянцевый пол и поднялась на ноги. В идеально чистом стекле появилось её отражение на фоне целого города, который был как на ладони перед ней. Её простое белое платье слишком контрастировало с окружающей роскошью. Саске, её муж, отправился на очередной светский приём, на который она отказалась идти. Сакура понимала, что это часть их жизни, но не могла привыкнуть к этому. Ей хотелось чего-то другого, более простого и настоящего. Она смотрела на ночной город и думала о своей жизни. После рождения дочери им было очень тяжело. Ни Сакура, ни Саске не были готовы стать родителями. Первый год прошёл ужасно, несмотря на наличие няни и прислуги. Но городская суета стала сводить Сакуру с ума ещё больше, и Саске отправил её с дочерью в Италию, а после поселил на острове Хоккайдо, где они и прожили двенадцать лет, окружённые тишиной, горами и морем. Там Сакура могла спокойно учиться и быть хорошей матерью, а их дочь, Сарада, расти в умиротворённой обстановке. Там царила полная гармония и счастье, но не было его… И теперь всё изменилось. Сакура чувствовала себя одинокой в этом огромном небоскрёбе. Она закрыла глаза и попыталась представить себе другую жизнь. Жизнь, где они с Саске живут в небольшом доме, где они проводят вечера вместе, разговаривая и смеясь. Где они не заботятся о власти, а просто наслаждаются прекрасными моментами. Но это были лишь мечты. Реальность была другой. И ей стоило поскорее принять свою жизнь такой, какая она есть. — Сакура, — тихий глубокий голос раздался за спиной. Сакура подняла глаза и увидела в отражении высокого мужчину. Рукава его белой рубашки были закатаны, а ворот расстегнут. Это был старший брат её мужа, Учиха Итачи. Сакура повернулась к нему. Итачи выглядел так, будто нёс на своих плечах тяжесть всего мира. Его лицо было бледным, словно он давно не видел солнечного света, а под глазами залегли тени от бессонных ночей. В его взгляде читалось беспокойство и тревога, как будто он постоянно думал о чём-то важном и неотложном. Он казался сильным и непоколебимым, но в то же время уязвимым и хрупким. На его плечах было слишком много обязанностей. — Ты ужинала? — спросил Итачи. Сакура молча кивнула. — Почему не ложишься спать? — Я уложила Сараду и хотела почитать… — Сакура запнулась. — Который час? — Почти полночь, — ответил Итачи, пристально глядя на неё. Сакура запустила пальцы в свои розовые волосы и прикрыла глаза, словно пытаясь вспомнить, чем она занималась последние несколько часов. Её брови слегка нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Она выглядела задумчивой и немного растерянной, но в голове мелькали лишь обрывки мыслей о жизни. — Ты в порядке? — снова задал вопрос Итачи. Сакура открыла глаза и обнаружила, что он уже стоял рядом с ней. Она даже не услышала, не почувствовала, как он подошёл. — Всё хорошо, — её губы растянулись в улыбке, которая скорее была просто вежливой, чем искренней. — Ты выглядишь уставшим. Итачи слегка запрокинул голову назад и вздохнул. — Много дел. Сакура понимающе кивнула, и розовая прядь непослушных волос упала ей на лицо. Девушка хотела заправить её за ухо, но Итачи оказался быстрее. Он протянул руку и аккуратно убрал прядь с лица Сакуры, едва касаясь её кожи. От этого прикосновения Сакура вздрогнула и подняла глаза на Итачи. Их взгляды встретились, и на мгновение ей показалось, что она видит в его глазах нечто большее, чем просто заботу. В этот момент раздался хлопок дверью, и Итачи быстро убрал руку. Из холла появился Саске. Он остановился на небольшом возвышении и пристально посмотрел на Сакуру и Итачи. Его взгляд не выражал никаких эмоций, но весь его вид казался угрюмым и мрачным. В его глазах не было ни удивления, ни радости, ни гнева. Они были пустыми и безжизненными. Он стоял неподвижно, словно статуя. — Саске, — с нежностью произнесла Сакура. Она обошла Итачи и устремилась к мужу. От быстрого шага её босые ступни забавно шлёпали по каменному полу. Этот звук заставил Итачи улыбнуться. Сакура же подбежала к Саске и взяла его за руку. — Как прошёл вечер? — спросила она. — Где твой пиджак? Саске опустил взгляд на жену, а затем перевёл на брата. — Отдал Асакуре Анне, чтобы она не дефилировала в полупрозрачном платье, — ответил Саске с усмешкой. — Не мог же я позволить ей так опозориться. Итачи вопросительно изогнул бровь, а Сакура удивлённо посмотрела на мужа. Они прекрасно знали, что Анна не из тех, кто станет привлекать к себе внимание излишней откровенностью. — И как она оказалась в такой ситуации? — поинтересовался Итачи, сложив руки на груди. — Я плеснул шампанское ей на платье, — с невозмутимым видом ответил Саске. — Разумеется, случайно. Сакура обняла его за талию и крепко прижалась. — И всё же, ты джентльмен, — широко улыбнулась она. Саске почувствовал, как тепло её тела передаётся ему через прикосновения. Он знал, что Сакура всегда будет на его стороне, даже если он ошибётся. Потому что, она тоже была одержима и полностью принадлежала ему. — Мне нужно ещё поработать, — сообщил Итачи, привлекая к себе внимание. — Оставлю вас. Сакура посмотрела на него с беспокойством. Она понимала, что Итачи очень много работает, потому что ему важно быть лучшим в своём деле. Ведь он представлял и защищал интересы не только корпорации, но и семейного наследия. — Вам двоим пора бы позаботиться о себе, — нравоучительным тоном сказала Сакура, выпустив мужа из рук. — Вы работаете и днём и ночью. Итачи провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями, а затем посмотрел на неё и слабо улыбнулся. — Знаю, необходимо найти баланс. Мы сделаем это, — пообещал он. Сакура закатила глаза, зная, что его слова — ложь ради её успокоения. — Я пошёл, — вдруг сказал Саске. — Буду у себя в кабинете. Не попрощавшись ни с братом, ни с женой, он просто направился вдоль зеркальной стены вглубь квартиры. Сакура проводила его тревожным взглядом, не решившись отправиться следом. Саске не любил, когда она заходила в кабинет. Он пропадал там почти всё то редкое время, которое проводил дома, если это место можно было назвать таковым. — Между вами всё хорошо? — спросил Итачи. Он снова появился рядом с Сакурой так тихо и незаметно, что она вздрогнула от неожиданности. Девушка подняла на него свои большие глаза, в которых читались тревога и смятение. Она поджала губы, не зная, как ответить на вопрос. Её пальцы нервно теребили край белоснежного платья. — Послушай, — Итачи коснулся её плеча, но Сакура вдруг резко отстранилась. — Мне пора спать. У Сарады завтра первый день в новой школе, — ответила она, стараясь придать своему голосу уверенности. — Конечно, — Итачи кивнул, но в его глазах читалось беспокойство. Внезапно в коридоре вспыхнул свет, и мужчина болезненно сморщился. — Мама? — раздался детский голос. Сакура обернулась и увидела Сараду, стоящую в дверях своей комнаты. Девочка была одета в чëрную пижаму, а её волосы были растрёпаны после сна. — Что ты здесь делаешь? — спросила Сарада, глядя на мать. — Я просто разговаривала с твоим дядей, — ответила Сакура, стараясь улыбнуться. — А, понятно, — Сарада зевнула. — Тогда я пойду спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответили Сакура и Итачи одновременно. Когда дверь за Сарадой закрылась, Сакура повернулась к Итачи и сказала: — Ты давно не проверял глаза. Сходи к врачу. С этими словами она поспешно скрылась за стеной, оставив Итачи одного. Сегодня ей необходимо хорошенько выспаться и завтра наконец принять свою жизнь. Гармония тихого городка закончилась, и настала эра светского шика и блеска.