Часть 29

      — Итак, сейчас только два часа дня, — сообщил Сережа, когда они с Агатой покончили с едой и выбросили все коробки.       — Чувствую, у тебя созрела какая-то идея, и, судя с твоего прищура, она мне вообще не понравится, — медленно протянула Агата, готовясь бежать из дома.       — Да! Когда мы с тобой встретились, я пообещал, что научу тебя водить. Думаю, можем начать. У меня коробка автомат, должно быть легче, чем на механике, — вслух рассуждал Лазарев, пока Гедройц покрывалась мурашками от ужаса.       — Может лучше не надо?       — Я всегда исполняю свои обещания, так что надо, — констатировал Сергей и потащил девушку на улицу. Так как снаружи было довольно холодно из-за недавнего ливня и середины осени, то он, как только посадил Агату за руль, сразу включил печку, но на минимальные обороты. — Итак, вот этими двумя рычагами регулируешь себе высоту и дальность кресла, — указал он на две ручки возле сидения водителя. — Руль можешь просто потянуть на себя или вдавить, также можешь поднимать его и опускать. Главное, чтобы тебе было удобно.       Следуя всем указаниям, Агата дрожащими руками подстраивала водительское место под себя.       — Если хочешь, можешь пристегнуться, — парень внимательно наблюдал за движениями Агаты, чтобы в случае чего помочь.       — А ты не хочешь? — нервно улыбнулась она, все неприятные воспоминания с экзамена мигом всплыли в голове.       — Нет, я тебе доверяю, — спокойно проговорил он.       — И зря, — кинула Агата, тяжело выдыхая, пытаясь немного успокоиться. — А если я разобью машину? — она немного подумала и решила исправиться. — Нет, не так. А когда я разобью машину?       — Во-первых, не разобьешь. А во-вторых, то и черт с ней. У нас еще одна есть, — махнул он рукой, не веря, что у девушки может быть настолько все плохо, как она рассказывает.       — Тогда слушай, — Агата решила поделиться деталями своего экзамена, после которого у нее развилась дичайшая фобия автомобилей. — Когда я завалила экзамен, мой экзаменатор был в ужасном настроении и он тупо начал на меня орать, как только я села в машину и еще не успела поздороваться. В тот день шел жесткий ливень, а у меня из-за его криков просто все вылетело из головы. Как он меня только не называл. Наркоманкой, алкоголичкой и так далее. А самое интересное, что инструктор мой, который рядом сидел, даже не вклинился, а молча все это слушал. Потом, когда я начала движение, он все никак не успокаивался, несмотря на включенную камеру в салоне. Моим финишным этапом стала эстакада, на которой слетело одно колесо. Что я тогда только не слушала в свою сторону, — Агата закрыла глаза, нервно смеясь. В горле тяжелым камнем стоял ком, и она со всех сил старалась не расплакаться. Сережа, заметив, такие изменения в девушке, сразу взял ее за руки. Он хотел прервать рассказ, так как видел, что ни к чему хорошему это не приведет, но понимал, что ей просто нужно высказаться, так как вряд ли она кому-то это рассказывала. — Я тогда просто ушла с экзамена, ты не представляешь насколько мне было страшно и обидно. Ведь, когда я сдавала первый раз, мне лишь не удалось с первого раза задом заехать в рамку, но инспектор был адекватный. В тот день со мной еще папа поехал, но остался сидеть в машине, так как замерз сильно. Он не мог понять почему у меня была истерика. Дома меня, конечно, конкретно прорвало, что даже успокоительные не действовали. Я тогда думала обо всем: и об испорченной машине, и об этом неадеквате. Мама вообще не знала, что со мной делать. Уколола мне что-то, и я отключилась. Помню в тот день папа хорошо получал, что такое получилось. На третью и финальную попытку со мной поехала мама. Я экзамен сдала и на площадке, и в городе, а она в конце зачем-то заплатила инспектору. Был уже совсем другой. А самое прикольное было, когда я пришла в центр за правами, а там сидел тот мразотный инструктор и с противной улыбкой спрашивал: «А почему не с первого раза? А что происходило на экзаменах?». Типа он не знал. Вот как-то так, — Агата закончила свой рассказ и почувствовала мгновенное облегчение, что наконец-то поделилась тем, что долго тревожило.       — Знаешь, в таких условиях даже опытный водитель никогда не сдаст, — мягко проговорил Сережа и, как смог, прижал девушку к себе.       — Это я все к тому, что готовься прощаться с машиной. В нормальном состоянии ты ее больше не увидишь, — пошутила Агата, чтобы разрядить обстановку.       — Все так произошло только потому что ты перенервничала из-за той сволочи. У него изначально была цель тебя завалить, и он своего добился. Но это не значит, что ты не умеешь ездить или что-то в этом роде. В первый раз, я уверен, ты ездила замечательно. На третий раз ты сдала сама. На второй просто мудак попался. А так у тебя давно не было практики. Так что сейчас попробуем сделать первые шажки по двору, а когда почувствуешь себя более уверено, выедем на одно место. Там огромнейшая площадка, туда приезжают в основном потренироваться в езде, но очень редко, — подобные слова хорошо помогли Агате успокоиться, поэтому она, даже просто сидя за рулем, уже чувствовала себя уверенно. — И так: пробуем двинуться, — Сережа снова вернулся в настроение учителя.       — Я уже двинулась. Только двинулась не я, а моя крыша, — прокомментировала Агата и услышала смех в ответ.       — Как я без тебя раньше жил, — произнес Лазарев, пытаясь подавить очередную волну смеха.       — Подозреваю, что очень скучно. Так, как это заводится?       — Педали расположены, как и на механике. Только сцепления нет. Выжимай педаль тормоза и проворачивай ключ. — Агата послушно выполняла все инструкции и на каждом шаге радовалась, что ничего не сломала. — Так, хорошо. Теперь переведи коробку на режим D, — продолжал Сережа, не меньше радуясь за девушку. — И медленно отпускай педаль тормоза. Умница! — воскликнул он, когда машина начала плавные движения. Он вспоминал свои первые попытки вождения на коробке автомат и удивлялся, как ему удалось не угробить машину. — Все, катай меня. Если хочешь, можешь добавить газу, но во дворе сильно не разгонишься.       — А ты не обалдел? Катай его, конечно, — возмущалась Агата, но была безумно счастлива, что после столь долгого отсутствия практики ей все-таки удалось и обошлось даже без криков. — А теперь расскажи, как это остановить. С остановкой всегда были проблемы.       — Медленно выжимаешь педаль тормоза до полной остановки и переводишь на режим P, если делаешь окончательную остановку. Если на светофоре стала, и он долгий, то можешь держать педаль тормоза или нажать на Hold, — объяснял Лазарев, когда Агата заглушила машину. — Ну, что, как тебе опыт?       — Сереж, это просто офигенно. Особенно, когда учат спокойно и без криков, — довольно протянула Гедройц, понимая, что лучшего учителя ей не найти.       — По твоей Тойоте все также. На днях поедем в город и испробуешь еще ее. Таким образом, в мой следующий перерыв в туре, я буду ждать тебя в аэропорту и только попробуй меня не забрать!       — А когда там твой следующий перерыв?       — Если честно, то не помню. Потом гляну. Скорее всего уже где-то в ноябре появлюсь, — пожал он плечами. Ему самому порой поднадоели эти вечные прощания, и он вообще удивлялся, как девушка может терпеть такое в отношениях.       — Уже не в марте. Я тогда думала, что ты уедешь с концами. Я же не знала, как устроена гастрольная жизнь, — произнесла Агата, заходя в дом и решив, что на сегодня вождения было более чем достаточно. Небо снова затягивало тяжелыми тучами, и она подумала, что еще один опыт за рулем в дождь точно не переживет.       — У вас когда зимние каникулы?       — Должны быть с двадцать первого декабря или как-то так. Я потом уточню у кого-то, — Агата села на кожаный диван в гостиной и с восторгом в глазах принялась распаковывать новые книги.       — Так, у меня там четыре дня тура, потом продолжится аж с февраля, — вслух размышлял Сережа, сидя рядом с девушкой. — Это тогда получается ты с девятнадцатого декабря свободна. Значит Даня тебя заберет и привезет куда надо.       — Стоп стоп стоп, — Агата оторвалась от разглядывания и разнюхивания страниц книг. — Куда он меня привезет?       — Те несколько дней будешь со мной в туре, увидишь все изнутри, а потом вместе поедем домой, — как-то недовольно проговорил парень. Он понял, что Агата его вряд ли вообще слушала. — Я же обещал.       — Сереж, может лучше не надо? Там всего несколько дней и ты потом вернешься, а я здесь работу буду свою добивать. — Больше всего на свете Агата ненавидела знакомство с новыми людьми в реальной жизни. В интернете у нее существовало некое альтер-эго, которое помогало наладить новые знакомства. Там можно спрятаться за выдуманым именем и фоткой из сети и жить себе беззаботную жизнь. Она словила себя на мысли, что если бы познакомилась с Сережей в реальной жизни, то, наверное, никогда бы не встречалась с ним из-за своих страхов и переживаний.       — Нет. Если надо будет добить работу, то возьмешь ноутбук с собой или будешь с моего работать. На крайняк попросим кого-то из команды поделиться на несколько вечеров. А так гастрольную жизнь повидаешь и на моих концертах будешь. — Парень заметил, что девушка занервничала, когда она сильнее вцепилась в книгу, будто это единственная вещь, которая держит ее в этой жизни, и добавил: — Если ты переживаешь, что не сможешь влиться в тусовку, то не волнуйся. Они там все хорошие. С прибабахом, конечно, но хорошие, — Агата издала смешок после последней фразы, но нервы ей это не успокоило. Всю жизнь она провела с экстравертами, которые превращали ее существование в сущий ад и по этой причине с подобными людьми ей было максимально некомфортно.       — Хорошо, сейчас рано что-либо обсуждать. Еще два месяца, все может измениться, — в глубине души девушка надеялась, что ее завалят бумажной работой и ей не надо будет никуда ехать. — А теперь, с Вашего позволения, мне нужно разобраться с электронным дневником.       — Так мы теперь уже на Вы? — усмехнулся Лазарев, снова вспоминая первые секунды их знакомства в Телеграмме, когда Агата ему «выкала».       — Агась, — просто кинула девушка, подключая ноутбук к сети и открывая свой блокнот с записями оценок, посещаемости и поведения учеников пятых-одиннадцатых классов. Как вдруг она застыла, не шевелясь.       — Агаш, все хорошо? — Сережа не на шутку разволновался таким резким изменениям в поведении девушки. Он положил руку ей на плечо, а другой замахал перед ее глазами.       — Да мне только дошло, — медленно проговорила Гедройц, откидываясь на спинку дивана.       — Дошло что именно? — переспросил Лазарев, не будучи уверенным, что вообще хочет слышать ответ и лишь надеялся, что ее осенило что-то связано с работой, а не с ним.       — Я же младше тебя на семь лет…       — Боже, Агата! Ты меня до гроба доведешь. Я думал, тебя инсульт хватил, — облегченно выдохнул парень, делая мысленную пометку «привыкнуть к таким приколам».       — Получается, ты помнишь тот год, когда я родилась, так как тебе было почти семь, — Агата не слушала парня, а также медленно продолжала свою мысль, а потом внезапно задала вопрос: — Как там было в 1999? — она широко заулыбалась и захлопала глазами.       — Агаш, я тогда закончил первый класс, это по сути все что я помню, — пожал он плечами, пытаясь вспомнить что-то интересное с того года.       — Тю, я тогда вообще только родилась, соответственно где-то до 2003-2004 вообще ничего не помню, — усмехнулась Агата, возвращаясь к работе.       — Получается, когда тебе было четыре, я заканчивал пятый класс, — засмеялся Лазарев, пытаясь сделать смех как можно больше нервным. — Я уже такой старый.       — А я говорила! Молодняк не будет любить тряпочки и швабры, — поддакивала Агата, выставляя оценки в журнале и дописывая комментарии по отметках.       — Ой спасибо, у меня сейчас экзистенциальный кризис будет!       — Та расслабься, ты вот всем нравишься. От трех до девяноста лет. Мумифицирован вообще. Никогда не стареешь, — не отставала девушка, понимая какое счастье ей досталось.       — Лаадно, ты всегда знаешь, что сказать, — по правде Лазарев не ожидал подобных фраз от Агаты, но она неплохо его повеселила.

***

      — Сереж, я устала, — проныла Агата через три часа беспрерывной работы. Спина невыносимо болела от столь долгого сидения в одной позе, глаза неприятно жгли, а голова шла кругом от оценок и комментариев детям восьми классов.       — Тогда выключай это все и иди сюда, — он отложил книгу, которую под шумок забрал у девушки, и раскрыл руки для объятий. — Завтра закончишь, а еще лучше с новой рабочей недели.       — Та нет, у нас в понедельник проверка журналов. Бумажные все заполнены, только электронные висят, — устало произнесла Гедройц, выключив ноутбук и ложась в объятья парня.       — Ненавижу твою работу, — раздражено проговорил Лазарев, проводя рукой по ее коротким темным волосам. — Может все-таки уволишься? Чтобы не было скучно будешь только своими дополнительными заниматься, как мне известно ты на расхват.       — А если они отменят уроки? Или вообще перестанут заниматься? Что тогда делать? — Агата прикрыла глаза, чтобы снизить усталость и нагрузку на них.       — Я тебе на что сдался?       — Ага, буду сидеть дома и деградировать, но за твой счет, — засмеялась Агата, пытаясь донести всю абсурдность его высказывания.       — Ты? Деградировать? Это же я купил самоучитель арабского! — саркастично добавил он.       — Вообще-то ты и купил, так что со мной будешь учить! — Агата и дальше была недовольна, что ей не разрешалось тратить свои же деньги.       — Да! Вот команда офигеет, когда я с ними на арабском заговорю. В дурку сдадут, — рассмеялся парень, развивая в голове эту мысль. Он действительно подумывал выучить пару фраз и покривляться перед танцорами и музыкантами.       — Я слышала, как ты на них орал. Они уже хотят от тебя избавиться. У меня когда-то так наш хореограф на нас кричал. Я была слишком зашуганной, чтобы что-то отвечать, но что я только не слышала в свою сторону! — Агата покрылась мурашками от неприятных воспоминаний, но вовремя поняла, что экзамен с вождения точно ничто не перебьёт.       — Так ты еще и танцевать умеешь? — удивился Сережа, но мысленно прикидывал, как бы утащить девушку в свой балет или хотя бы в команду.       — Та нет. Я занималась танцами с трех до двенадцати лет. Потом полгода была в другом клубе, где мы научились ничего. Все время только делали разминку, а когда нас не предупредили об отмене тренировки, то решила больше не ходить. Когда мне было лет одиннадцать мы выиграли соревнование по городу, взяли гранд-при. Нас даже начали узнавать тогда, — усмехнулась девушка, понимая, что те года были последними нормальными в ее жизни. — Потом выступали по области, но из-за меня взяли только второе место. Бандана моя слетела и таким образом мы проиграли. Потом наша тренерша вышла замуж за грузина и уехала к нему в страну. Вот как-то так.       — Оказывается я все-таки многое о тебе не знаю. — Парень все недоумевал как за четыре месяца отношений и семь месяцев общения так мало знает о любимой девушке. — Может ты еще профессионально вокалом занималась?       — Не занималась, но могла бы. Я в третьем классе посещала музыкальную школу. Правда только один день, но все же. Директор той школы полностью забила на мои желания по поводу инструмента, но меня учили взрослым не перечить. На первые уроки меня отправили в группу выпускников, где преподавательница кричала, что не так дышу, не так сижу, не так смотрю и зачем вообще пришла. Потом мама отказалась меня водить, так как занятия были поздно вечером, а самой мне не разрешали. Так и закончился мой музыкальный путь. — На тот момент девушка реально думала, что она бесталанна, как ей это доносили ее родители. Парень постепенно возвращал ей уверенность в себе, но сомнения все отказывались ее покидать и роились в голове, словно комары под светом лампы.       — Вот оно что. Значит ты можешь танцевать и петь, тебе просто не повезло с учителем, — как-то подозрительно проговорил Лазарев, смотря где-то вдаль и думая о чем-то своем.       — Мне не нравится твоя интонация, — за это время Агата неплохо выучила Сергея и уже подсознательно чувствовала, что скоро он снова ворвется по-новому в ее жизнь.       — Ну и пусть. Сначала до конца разберемся с твоим вождением, а потом увидим. Так, планы на вечер? — Сережа сразу переключил тему, чтобы Агата не начала возникать.       — Надо журналы добить, — недовольно проворчала Гедройц, но понимала, что если не закончит, то и зарплаты не увидит.       — Завтра закончишь. У тебя вон уже глаза красные, зрение посадишь, — Сережа хотел начать злиться на Агату за такой трудоголизм, но понимал, что он абсолютно такой же и не закончит работу, пока все не будет идеально.       — Не посажу. Мне в январе сделали лазерную коррекцию, так что вижу все идеально.       — Ага, даже так. Так ты еще и плохо видела. — Лазарев больше уже сердился на себя, что вообще не знает, чем жила его девушка.       — Да. Я с третьего класса взахлеб зачитывалась Гарри Поттером. Мама мне запрещала, поэтому читала в сумерках в тайне от нее. Зрение начало падать, но внимания никто не обратил. Потом в лет семнадцать мне надо было пройти медосмотр. Пошли к окулисту, где и услышала будто приговор, что зрение падает и единственный выход — это очки или операция. Линзы были противопоказаны. Мама несколько дней потом извинялась передо мной и плакала, что не сумела уберечь меня. Серьезно это звучало так будто я умирала, — Агата смеялась сквозь слезы, понимая, что мама была готова сделать все для нее, а теперь они не общаются из-за выбора девушки. — Года три я носила очки. А потом она решила сделать мне подарок на двадцатиоднолетие и оплатила обследование и операцию. На нервах она даже забыла мне напомнить снять бахилы, таким образом я в них пришла домой. Никто бы и не заметил если бы не двоюродный брат, который сразу начал смеяться с нас двоих.       — А я всегда себе думал, как это можно забыть снять бахилы, а оно вот что, — Лазарев тоже не отставал от смешинки Агаты, но прижал к себе покрепче заметив ее состояние.       — Я тоже так думала, и сама попала в такую ситуацию, — улыбнулась Гедройц, обнимая парня и переводя дыхание, чтобы успокоить нервы и избавиться от слез.       — Что я еще не знаю о тебе?       — Брекеты считаются? — переспросила она, не считая это все очень важной информацией.       — Считаются, рассказывай.       — Носила в пятом и шестом классах. Все узнали о них только в последний месяц перед снятием. С тех пор пытаюсь не смеяться с зубами, мне все равно не нравится результат, — поделилась Агата еще одним комплексом, готовясь к переубеждению.       — Но у тебя зубы же идеальные! — воскликнул Лазарев, не понимая, где девушка понабирала столько загонов, но осознавая, что предстоит тяжелая работа по их ликвидации.       — Во-первых, ты их не видел, — показывала на пальцах она, — а во-вторых, Смирнов мне это тоже говорил в начале «отношений». Его папа стоматолог, то он немного разбирался.       — Вот тут единственное с чем я с ним согласен. Хоть что-то нормальное он тебе казал.       — Так, я видела ты просматривал «Последнюю из рода Болейн». Что скажешь в общих чертах, но, чтобы без спойлеров? — Агата в жизни не разговарила столько о себе, поэтому и решила перейти на более приятную ей тему.       — Без спойлеров? Обычная документальная книга, но написана в художественном стиле. Анну в любом случае в конце обезглавят, так что даже не знаю, что можно сказать, чтобы проговориться. — Он пожал плечами, в который раз подчеркивая себе интеллект Агаты, если ей нравится подобная литература и все думал себе: как ему удалось заполучить такое сокровище? И далее надеялся, что Агата повторит судьбу второй главной героини книги, Марии, чтобы после всех невзгод и неудач прожить долгую и счастливую жизнь с любимым человеком, который будет готов убить всех, лишь бы увидеть улыбку на ее прекрасном лице.