Часть 37

      Агата с Сережей проснулись относительно рано, в восемь утра, из-за непонятных криков на улице. Не успев толком потянуться, они сломя голову побежали выяснять причину звуков. За окном они увидели засыпанные дороги с глубокими следами оставленными всякими домашними животными, голые деревья укрылись теплыми одеялами снега и теперь величественно возвышались над домами.       — Агаш, это же твоя мама или я что-то путаю с утра? — тихим и охрипшим от сна голосом спросил парень, рассматривая картину за окном. Они не могли разобрать ни слова, но только слышали, как две женщины кричали друг на друга.       Агата ничего не ответила, лишь кивнула, в ее взгляде четко считывались грусть и разочарование. Ей почему-то стало стыдно больше за маму, хотя сама не понимала почему. Она знала, что Сережа с ней уже ссорился и знал, чем дышит эта женщина, но девушке все же было не по себе.       — Тогда давай с ней поговорим раз она здесь? Она бы злилась в любом случае, — тем же тоном предложил Лазарев, сам не зная, как ему поступить. Он не хотел натолкнуться на еще бо́льший гнев, зная, что именно так и будет, но ему казалось, что этот момент идеальный, чтобы разобраться во всём. Всё-таки три человека смогут переубедить одного.       — Не надо, — Агата мягко взяла его за руку, словно боялась чего-то. — Тем более она уже уходит, — кивнула она на удаляющуюся фигуру женщины. — Нужно выяснить чего она приходила.       Пара быстро переоделась из пижам в домашнюю одежду, решив принять душ позже. Сейчас их ждали более важные дела.       — Рассказывайте, — заявил парень, входя на кухню, и сразу начал помогать женщине с завтраком. Агата решила, что помощников и так слишком много для маленького пространства, поэтому просто скромно села в углу комнаты, будто ее и нет.       — Мы вас разбудили? — виновато спросила бабушка, что-то нарезая на доске.       — Совсем нет, — Сергей покачал головой. — Мы слышали крики, но не разобрали слов.       — Думаю, лучше присесть, — женщина взяла полотенце, чтобы вытереть руки и села напротив Агаты, а Лазарев лишь опёрся на столешницу. — Агата, твои родители разводятся.       На кухне наступила звенящая тишина, не было слышно даже звука закипающего чайника. Агате казалось, что её мир буквально рухнул.       С одной стороны, родители уже долгое время не живут вместе и Агата не могла дождаться пока они разведутся. Ещё летом она попрекала маму, почему она и дальше в законном браке с изменщиком. А с другой стороны, два самых родных ей человека возненавидели друг друга до такой степени, что даже на бумаге не могут быть вместе, не говоря уже о физических отношениях.       В одно мгновение она представила себя с Серёжей через двадцать лет. Она не могла принять, что когда-то сможет его разлюбить, принимать его измены или изменять сама, жить с ним порознь, и ломать жизнь единственного ребенка из-за своих собственных проблем в личной жизни.       Агата настолько углубилась в собственные мысли, что и не заметила как уставилась в одну точку в плитке на полу, поджав ноги к себе и обняв себя, словно пыталась скрыться от всего мира, лишь бы ее больше никто никогда не трогал. Две пары глаз обеспокоенно смотрели на нее. Они даже и подумать не могли, что эта новость может поразить настолько сильно.       — Солнышко, ты как? — девушка, будто сквозь пелену, услышала тихий голос. Проморгавшись, она увидела парня сидящего перед ней. Он мягко гладил ее по руке и аккуратно пытался привести в чувства.       — В-все хорошо, — заикалась Агата, отходя от шока. — Просто неожиданно. О чем вы ещё говорили? — сухо спросила она, показывая, что сейчас точно не настроена продолжать тему развода.       — Она увидела вашу машину, я рассказала ей о вашей помолвке, — переведя дыхание, женщина продолжала рассказ. Она видела насколько плохо стало ее внучке и хотела побыстрее закончить этот ужасный разговор.       — И что она?       — Мягко говоря, она осталась недовольна.       — А если точнее?       — Сказала, если вы поженитесь, то напишет отказ от тебя, — заключила Мария Николаевна и закрыла глаза, чтобы не дать слезам стечь вниз по щекам. Она не могла поверить, что действительно слышала подобные слова из уст своей дочери и искренне её не понимала.       — Пусть пишет, плевать, — твердо произнесла Агата. — Завтракать не буду, пойду прогуляюсь. Одна, — докинула она, заметив порыв парня пойти за ней.       — Агаш, пожалуйста, недалеко хотя бы, — умолял Лазарев. Он безумно боялся отпускать девушку одну в таком состоянии.       — Сама разберусь, — огрызнулась она и ушла в комнату.       Через каких-то пять минут громко захлопнулась дверь дома. С последними новостями казалось из дома пропала вся радость, и Сережа с Марией Николаевной остались сами в комнате с нарастающим чувством тревоги.       — Не надо было её отпускать одну, — парень нарушил тишину.       — Не надо было ей ничего рассказывать, — вторила женщина.       — Она бы все равно узнала, рано или поздно.       — Сереж, скажи честно, ты любишь ее? Ты можешь представить свою жизнь без неё?       — Не могу. Я даже не могу понять, как я жил без неё раньше. Я знаю, что теперь мне есть о ком заботиться, кроме семьи. Знаю, что каждый раз после концерта или тура меня точно кто-то ждет дома. Я первый раз в жизни чувствую, что всё наконец-то так, как и должно быть. С ней мне хочется жить, творить, покорять новые вершины. А за ту неподдельную радость мелочам в её глазах я готов отдать просто всё, что у меня есть, лишь бы никогда не видеть её слез. Моя мама, моё окружение меня просто перестали узнавать. Говорят, стал более счастлив, креативнее, добрее, открытее, менее зол. Верю, что это связано с появлением Агаты в моей жизни и я ни разу не пожалел, что решился ей написать. — Сережа откровеничал больше себе, чем бабушке невесты, а она просто внимательно слушала, время от времени стирая слезы. Она была неимоверно рада, что первая девушка в их семье обрела настоящее счастье и очень надеялась, что все так и останется.       — Тогда обещай, что никогда ее не бросишь. Несмотря ни на что. Она пережила очень много всего. Она не любит проявлять слабость, но ей нужен человек, с которым она может перестать быть сильной. Я помню ее состояние после смерти моего мужа, видела ее шрамы. Психолог помогла ей прекратить резаться, но она сорвалась через месяц. Я не знаю, как по-другому на неё повлиять, но я очень боюсь, чем все может закончиться.       — То есть, Вы знаете, что она режется? — Сережа изумлённо смотрел на женщину. Все полгода он думал, что Агата никому не рассказывала о своей зависимости, кроме него.       — Где-то год назад я заметила шрамы на предплечье, а потом случайно увидела, как она делает новые на плече. Я ничего не говорила, не хотела напугать, но именно тогда и поняла, что нужно что-то делать. Начала поиски толкового психолога, но ничего не получалось. Потом она шла с университета, позвонила мне. Мы как-то разговорились о депрессивных расстройствах, где она и призналась, что ей очень плохо морально и она просто боится, чем все может закончиться. Я поняла, что она подразумевала суицид, и уже вечером записала ее на сессию к психологу. Она вышла потом такая счастливая, впервые за долгое время улыбалась. Через месяц вернулась в прежнее состояние, но стала еще более закрытой. В следующий раз я услышала ее смех, когда вы двое уже переписывались, — женщина поделилась историей, надеясь, что она канула в лету и больше никогда не повторится. Сережа уже слышал эту историю с уст Агаты, но от ее бабушки она раскрылась совсем с другой стороны. Он и думать не мог, что все было гораздо серьёзней, чем казалось.       — Она мне рассказывала, но я не думал, что ее состояние было намного хуже, — шокировано протянул он, уставившись где-то в стену. Внутри бурлила буря разных эмоций и он не знал, что говорить и даже чувствовать. — Агата уже с октября в завязке, ни новых ни старых лезвий дома нет. Еще я с ней договорился, что с нового семестра она ведет только основные школьные уроки и свои дополнительные, чтобы снизить нагрузку. После праздников начнутся сеансы у психолога, я уже нашел, договорился и оплатил.       — Поверить не могу, что ей пришлось через столько всего пройти, чтобы наконец-то найти человека, который не будет её осуждать, а только поддерживать, — бабушка улыбалась сквозь слёзы.       Она вспоминала, как внучка всегда морально поддерживала маму, когда начались проблемы с папой; как поддерживала её саму, когда муж выгнал её из дома. Тут она и поняла, что Агата слишком рано стала взрослой, взвалив на свои маленькие, хрупкие, детские плечи непосильную ношу. Так получилось, что они с дочерью совсем не дали внучке побыть ребенком, заставив повзрослеть в восемь лет. Теперь она понимала, почему Агата показывает лишь сильную часть себя. Ей никогда не разрешали быть слабой, она эмоционально проживала все проблемы семьи, когда должна была жить обычной жизнью подростка.       — Я напишу ей. Её слишком долго нет, — сообщил парень, открывая Телеграм. Он глазами быстро прошёлся по новостной ленте и задержал взгляд на одном посте. — «Машина сбила девушку двадцати лет. Водитель скрылся с места происшествия. На месте работает полиция. Предварительно жертва не выжила», — вслух прочитал он и открыл прикрепленные фото. — Агата...

***

      Девушка вышла из дома и быстрым шагом пошла к своему излюбленному парку. Там у нее было любимое место, где она могла посидеть сама в тишине, нарушаемой лишь веселым пением птиц. Миниатюрный остров был окружен глубоким замерзлым озером и шатким деревянным мостиком, тросы еле-еле сдерживали прогнившие доски, которые угрожающе трещали при малейшем дуновении ветра. Импровизированный пирс был единственной надёжной вещью на острове.       Агата села на край деревянных балок и провела ногой по замерзшей поверхности воды, рисуя всякие узоры. Слегка прочистив лед, она заметила маленьких рыбок, которые, играя, отчаянно сражались за жизнь. Агата не сводила с них взгляда, но уже не обращала внимания на их деятельность. Они, будто почувствовав кого-то чужого, быстро сбежали, оставив девушку один на один со своими мыслями. Она не знала, какая эмоция преобладала: гнев или отчаяние. Узнав о папиных изменах, она не могла дождаться пока родители разведутся, но всё было будто гром среди ясного неба.       «Напишет от тебя отказ», — эхом звучало в ее голове. С мамой она не общалась с начала ноября, с папой — почти год. Семьи давно и не было как таковой, но Агата снова почувствовала себя маленьким ребенком, который прячется от папиного гнева в своей комнате под кроватью, закрыв уши, чтобы не слышать криков. С появлением любовницы, папа все чаще приходил домой злой и снова и снова срывался на единственной дочери. Иногда она приходила в школу с синяками на лице и руках, но всем весело смеялась, рассказывая забавные истории, как маленькая двоюродная сестренка научилась ходить и начала распускать руки и свои крохотные зубки. Одноклассники заинтересовано слушали, а учителям было все равно. Им же не платят за волнение за ребенка.       Потом мама узнала об изменах, потом папа перестал появляться дома и роль взрослой перешла на нее. Мама всегда жаловалась на папу и взяла с дочери обещание, что та никогда не разочарует маму и всегда будет с ней. Однако получилось все иначе. Агата считала, что разочаровала родного человека своим выбором и нарушила обещание всегда быть с ней.       — Пожалуйста, — шептала Агата в пустоту. Она легла на холодные, заледеневшие камни, не забыв надеть капюшон, и остановила свой взгляд на небе. Где-то там высоко летали абсолютно свободные птицы. Они отчаянно махали крыльями, понимая, что от этого зависит их жизнь. Агата чувствовала себя одной из них, только она не могла раскрыть крылья и взлететь. Она была в клетке. Лишь Сережа постепенно освобождал ее от этих невыносимых оков. Воспоминания о семье загоняли ее еще дальше и мешали жить так, как жили птицы. Тихо. Легко. Свободно. — Я устала быть сильной. — Внутри девушки что-то сломалось и слезы непрерывной рекой потекли из глаз. Птицы были так высоко, так далеко. Она представляла, как летает так же свободно, несмотря ни на что, оставив все проблемы позади.       Агата опомнилась, когда услышала громкий смех в сквере за спиной. Она быстро села и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Она понимала, что в этом мире ее держит лишь один человек и, если бы не он, то ее душа была бы там, с птицами, в мире без боли, без страданий, где все тихо, спокойно и безмятежно. Ради него она и живет.       — Я не могу так с ним поступить. Он точно этого не заслуживает. — Агата полазила по карманам. Она считала своим долгом сообщить, что с ней все хорошо и она скоро вернётся домой. — Черт, — она тяжело выдохнула, поняв, что забыла телефон дома.       Она встала с холодного льда, оттряхиваясь. Девушка схватилась за какую-то арку, чтобы не потерять равновесие и не упасть камнем в озеро. Медленно и аккуратно она перешла мостик и более уверенным шагом пошла в сторону дороги. Она пыталась ни о ком и ни о чем больше не думать, кроме Сережи. Она рефлексировала о всех моментах проведенных вместе, как он ее поддерживает, защищает ото всех, даже если на кону стоит его жизнь и карьера. Вспоминала, как он ругался на нее за вес, за работу, ссорился с ее начальством ради нее. Как отчитывал за лезвия, порезы, как настаивал на нутрициологе и психологе. Она в который раз боялась себе представить, что могло бы случиться, если бы он не появился в её жизни. Девушка наконец-то поняла, что мама совсем не права и более подходящего человека ей никогда не удастся найти.       — The perfect girl is gone*, — тихо, но уверенно произнесла Агата. Эта фраза принесла ей необъяснимое облегчение и она не могла дождаться пока окажется дома и сможет задушить любимого жениха в объятиях.       — Девушка!!! — она услышала оглушающий крик, звук автомобильного гудка и удар тела о метал машины. Весь мир перестал существовать и она снова увидела птиц.