Часть 47

      Он сидел в своей машине возле многоэтажки и всматривался в темноту окон одной специфической квартиры. Он знал, что с минуты на минуту зажется свет и квартира оживет. Он знал, что она вернулась.       Несколько часов назад он ехал со студии и увидел ее. С ним. Агата со слабой улыбкой на лице осторожно шла в сторону подземки, пока Смирнов ей что-то рассказывал.       Ревность накатила с новой силой. Такая, что выжигала все изнутри. Он давно не пил и не курил, но сейчас отчаянно хотелось забыться. Парень ударил по рулю. Не сильно, только, чтобы сбросить часть напряжения. Попытка не увенчалась успехом.       «Ты сам ее отпустил. Ты сам молчал, когда надо было говорить. Ты виноват, что так получилось», — постоянно крутилось в его мыслях. Он помнил, как она лежала в больнице под капельницей, словно восковая фигура. Он сидел несколько часов, держа ее руку и думая, что сказать, как только она очнется. Слова никак не шли в голову. Все было не то. А потом откровенный разговор, после которого почти появились все ответы, но девушка решила их не озвучивать.       Сережа провел рукой по лицу и кинул взгляд на квартиру. Зажегся свет. Агата была дома.       Смирнов. Вот кого он точно не ожидал увидеть рядом с девушкой. Сережа думал, что он пропал из их жизней раз и навсегда. Особенно после всей боли, что причинил Агате. Как она с ним пересеклась? Случайно? Или сама назначила встречу? Ни один из вариантов ему не нравился. Однако ревновать он больше не имел права. Не после всего, что случилось. Но легче от этого не становилось.       Свет потух. Агата пошла спать.       «А ты чего не спишь, ревнивый придурок? Чего ты здесь стоишь? Чего ты ждешь? Что она выйдет и удушит тебя в своих объятиях? Что расцелует? Скажет, что все было ошибкой? Вернется к тебе?». Он рвано выдохнул. Завибрировал телефон.       «Если хочешь знать, она дома. Виделась с ним. Ты понял с кем. Все хорошо (относительно). Не сошлись.»       Сережа усмехнулся. Саша точно решила взять на себя роль свахи. Или шпиона. Или судьи. В любом случае будет делать все, чтобы свести Агату с ним. Он набрал ответ и, помедлив несколько секунд, стер предложение. Что он мог сказать? Спасибо? Слишком банально. Ничего не ответить? Тогда это в принципе слишком. «Завтра отвечу», — подумал он. Появилось небывалое облегчение. Он завел машину и мягко сдвинулся с места. Парень не знал куда ему ехать. В московский дом не хотелось: слишком много воспоминаний таят те стены. Загород? Не вариант, слишком долго ехать, а усталость уже давала о себе знать.       Используя экран в машине, он набрал номер.       — Алло? — прозвучал сонный голос. Несмотря на поздний час, женщина не была раздраженна неожиданному звонку.       — Мам, можно я приеду? — его голос почему-то дрожал.       — Сереж? Все хорошо?       — Не знаю, — ответил он после короткой паузы.       — С Агатой виделся? — Валентина Викторовна попробовала сделать предположение.       — Нет. То есть, — Лазарев задумался, не зная, что сказать. — Видел издалека.       — Жду у себя. Дверь открыта, — ответила женщина, слыша, что сын нуждается в поддержке.       — Спасибо, мам, — он улыбнулся, хоть собеседница его и не видела. — Минут пятнадцать и буду. — Сергей сбросил звонок и чуть поднажал на педаль газа.       Дорога была пуста, почти прочищена. Машин практически не было, а фонарные столбы освещали трассу и засыпанные снегом тротуары. Парень двигался быстро, но осторожно, чтобы не выскочить из колеи, которую проложили водители до него.       Спустя считанные минуты Сережа свернул на улицу, где прошли его юные годы. Каждый дом, каждое дерево, каждое растение, каждая тропинка. Все было до боли родным, но в то же самое время нереально чужим.       В окнах горел свет. Мама его ждет. Он припарковался возле дома и вышел с машины, не забыв накинуть капюшон. Тур скоро возобновляется и ему категорически нельзя болеть. Он дернул за ручку и дверь послушно поддалась. В лицо ударило тепло дома. В воздухе стоял запах травяного чая. Парень кинул беглый взгляд на коридор, гостиную, свою комнату, комнату брата: ничего не изменилось с его последнего пребывания здесь. Сережа снял верхнюю одежду и в несколько шагов зашел на кухню. За столом сидела хозяйка дома и нарезала домашний яблочный пирог с корицей, в двух больших кружках дымился ароматный напиток.       — Привет, сынок, — женщина мягко улыбнулась и встала, чтобы обнять сына. — Садись за стол, расскажешь все. Или пойдем в комнату?       — Нет, тут тоже нормально. Я просто не мог находиться дома, — он покачал головой и принял предложение мамы. Парень сразу подтянул к себе одну чашку и жадно вдохнул запах, будто это самое приятное, что он когда-либо чувствовал.       — Все напоминает о ней? — мама понимающе кивнула.       — Ты даже не представляешь насколько, — Сережа прикрыл глаза. — Я же видел ее. Видел, как она с ним уходила. Как улыбалась ему, обнимала. А я просто сидел в машине и наблюдал. Считал ее шаги как дурак. Она, кстати, сделала ровно триста двадцать три шага. — Валентина Викторовна молчала, давая сыну возможность выговориться. Она сама скучала по таким вечерам, когда дети приходили со школы и делились своими переживаниями и радостями.       — Знаешь в какой момент, я поняла, что нам с твоим папой не по пути? — парень лишь качнул головой и сделал глоток чая, который сразу наполнил его душу теплом. — Не тогда, когда он забрал все деньги и ушел, нет. И не тогда, когда нашел себе другую. А тогда, когда был уверен, что я точно останусь с ним несмотря ни на что. Что я буду молить его вернуться в семью. Но этого не произошло.       Сережа тяжело вздохнул и крепче сжал чашку. С недавнего времени во время нервов у него тоже тряслись руки.       — Но она же сама ушла, мам. Сама.       — Знаю. Но ты же ей все упростил. Ты же любил ее. Зачем отпустил? — женщина говорила без нажима.       — Любил, — подтвердил он. — Люблю… И не сделал ни хрена. Как я мог ей поверить, что никогда не любила? Она мне говорила, а я просто стоял срывался на нее. Потом в больнице… Я привел ей уйму доводов, но она их не подтвердила, — Лазарев прерывисто выдохнул, на глазах выступили слезы.       — Но и не возразила, это тоже хорошо.       — Она не раз порывалась разойтись. Постоянно из-за каких-то проблем. То девчонки с подтанцовки на нее наехали, что мы не пара, то Таня ей наплела, что она со мной из-за денег. Но самое ужасное, что она ломалась от давления от людей только с моей стороны. Она со своей мамой перестала общаться, чтобы со мной быть. Я должен был с ней нормально поговорить! А я только накричал и по сути обвинил ее в измене. Мам, ты вырастила последнюю сволочь, — Сережа засмеялся сквозь слезы. Смех не был искреннем, скорее нервным, голос непроизвольно дрожал.       — Я вырастила человека, который умеет любить и чувствовать, — возразила мама. — Что ты дальше будешь делать?       — Хочу встретиться с ней… Или написать ей. Но не знаю, что, — он пожал плечами и отставил пустую чашку. Вербена помогла успокоиться, а откровенный разговор с родным человеком — расставить все на свои места.       — Напиши, что чувствуешь. Только без нервов. Просто и по-настоящему. Напиши то, что бы ты ей лично сказал, когда вы были вместе. — Парень кивнул, слова ему больше не шли, но мама понимала сына и по таких маленьких жестах.       — Прости, что так поздно приехал. Ты уже отдыхала, — произнес он, убирая со стола, это наименьшее, что он мог сделать.       — Я всегда буду рада своим детям, — женщина обняла сына со спины и пошла в свою спальню. — Спокойной ночи. Смотри не натвори глупостей. Не забывай, у нее завтра день рождения. Ты же не хочешь его испортить?       В пять часов утра он все еще не спал. Пальцы раз за разом набирали новые сообщения в заметках и каждый раз их удаляли. Он снова уставился на клавиатуру. Потом быстрым движением зашел в Телеграмм, открыл чат с Агатой и быстро начал печатать:       «Знаю, что поздно. Знаю, что обещал, что никогда больше меня не увидишь и не услышишь. Но я все равно скажу. Как бы шаблонно и банально это не выглядело, но я скучаю. Безумно скучаю. Не по маленьких моментах, а по тебе. По настоящей тебе. По твоему смеху. По твоим взглядам. По твоему присутствию. Не хочу показаться эгоистом (хотя может так и есть), но я не могу ничего делать без тебя. Ни есть, ни пить, ни спать. Ничего. Знаешь, я всегда покупал песни, а теперь даже начал сам писать тексты. Они никакие, но в них настоящий я. Может когда-нибудь выпущу их, не знаю. Если что, я не прошу очередного шанса. Я просто хочу, чтобы ты знала… Если бы я мог хоть что-то изменить… Если бы я мог переубедить тебя… Я тебе клянусь… Я бы это сделал».       Он перечитал сообщение и вырезал его одним нажатием. На его смену написал:       «Если тебе когда-нибудь понадобится помощь или будет тяжело, то знай, что я всегда рядом. Даже если далеко».       Он заблокировал телефон так и не отправив сообщение. Слишком много всего навалилось. Слишком мало уверенности в правильности данного решения. Парень встал с кровати и подошел к окну. Где-то там далеко Агата видела прекрасные сны, где она наедине с любовью всей своей жизни. Но не с ним. Или может, как и он, не спит. Думает. Переживает. Волнуется. Жалеет.       Сережа уставился на круг полной луны.       — Я все проебал, — произнес он вслух. — Но если у меня появится хоть малейший шанс, то клянусь: я не отступлю. Не в этот раз.       Парень снова взял в руки телефон.       «Я знаю, что с ты с ним виделась. Нам нужно встретиться. Поговорить. Без чувств. Без эмоций. Просто поговорить. Даже больше мне. Жду тебя в шесть вечера возле Сашиного дома. Я пойму, если не придешь. Знаю, что ты не так мечтала отметить свой день рождения, но нам надо со всем разобраться. Гораздо скорее. Я буду ждать, ведь все еще люблю тебя».