Часть 52

      Все шло своим чередом.       Сережа снова вернулся к туру, который с каждым месяцем продолжал еще больше. Параллельно записывал альбом, активно выпускал новый материал и время от времени брал участие в разных шоу. Своей команде официально объявил о расставании с Агатой спустя восемь месяцев, когда мог нормально воспринимать такой поворот жизни. Ожидаемо команда во главе с концертным директором его возненавидела, и он столкнулся со шквалом критики. После эмоционально закрылся от всех еще больше и вернул характер вечно злого и кричащего начальника, который безостановочно стремится к перфекционизму.       Лето пролетело словно и не бывало.       Агата вернулась к работе и у нее уже не было времени думать о чем-то еще кроме как школе и отдыхе. Она проводила дополнительные занятия, посещала онлайн-сессии с психологом, время от времени ходила в спортзал и не забывала о девичьих посиделках стабильно раз в две недели. С июля ее, как и других учителей, вызвали на работу, и вся прошлогодняя рутина повторилась: снова бесконечное количество пропусков, учебников, подготовки классов, встречи с родителями. На нее опять хотели повесить классное руководство, но в этот раз она была жестче и сразу расставила свои рамки, заявив, что будет делать только то, что прописано в контракте. Коллеги смотрели на нее с восхищением, когда девочки с администрации побеждено замолчали и перестали даже поднимать голову в ее сторону.       Внешне казалось, что жизнь Агаты наладилась. Ментально она также пыталась себя в этом убедить. Она отгородилась от всякой личной жизни, несмотря на попытки некоторых знакомых сблизиться с ней. Глубоко в душе девушка все еще сомневалась в правильности своего решения. Глубоко в душе она все еще скучала за парнем, который превратил ее жизнь в рай. Но и рай не может длиться вечно. Иногда она попадала на эфиры его интервью. Он радовался, шутил, смеялся, но глаза не выражали ничего, кроме пустоты. Фанаты, конечно же, спихивали все на усталость, плотный график, но Агата была уверена, что причина таилась в совсем другом.       — Прошло много времени, он должен уже забыть, — вторила она сама себе, но ни разу не верила.       Подруги тоже не отставали и в каждом его новом треке искали отсылки на прошлые отношения.       — Агата, ты слышала его новую песню? — заявила однажды Саша, завалившись к девушке домой поздним вечером пятницы.       — Слышала, и что с того? — безразлично ответила Гедройц, нарезая фрукты.       — Она же о тебе!!!       — Саш, не сходи с ума, — усмехнулась Агата. — Схожести есть, но прошло уже полгода. Это точно о ком-то другом. Или собирательный образ. Или вообще купил у кого-то. Ты же знаешь, он сам не пишет.       — Не напомнишь мне, кто там фанатик малины? — Саша навострила уши и в улыбке поджала губы.       — Это ни о чем не говорит, — отмахивалась девушка.       — Да да, особенно строчки: «Я думал будет просто тебя забыть», «Сладкий вкус малины на твоих губах», «В тот самый обычный день, когда тебя встретил, был абсолютно счастлив, как могут только дети», «На все наплевать, лишь бы слышать твое «Да», Опять километры, аэропорты, отели… Я так скучаю! И дни без тебя надоели!». Вообще не о тебе, да? — цитировала Саша под тихие смешки подруги. — Да и ты же сама говорила, что после разрыва он начал сам песни писать!       — И что дальше? За малину совпадение, а остальное… — Агата на долю секунды задумалась. — А остальное просто остальное, вот и все. Ты же видела его эфиры, он там счастлив.       — Да, но в глазах то ничего нет. Он мастерски играет свою роль и пытается не выносить личное на общий взор.       — Значит у него что-то еще случилось, — Агата начинала медленно закипать, но пыталась держать себя в руках. — Я знаю, что вы хотите нас свести, но все. Поздно уже. У меня своя жизнь, а у него своя.       — Ты сама-то хоть веришь в то, что говоришь? — тихо спросила Саша, дабы не ухудшить ситуацию.       — Верю, — кивнула Гедройц. — «Я должна поверить», — мысленно докинула она и вернулась к нарезке апельсина.       Алина тоже в школе на Агату не обращала никакого внимания после той самой сцены после последнего звонка. Она чувствовала себя преданной и при каждом случае демонстративно игнорировала до недавнего времени любимую взрослую. Она прекратила посещение кружков китайского и итальянского. Когда Агата вызывала ее на уроке во время замены, девочка всегда находила дела поинтересней. Первое время девушка пыталась вернуть расположение Алины, хотя бы в ролях «учительница-ученица», но та красиво ее игнорировала.       В целом жизнь размеренно продолжалась.       Лето сменялось осенью, на смену осени пришла зима. Двадцать четвертого января Алина впервые заговорила с Агатой и даже улыбнулась ей.       — Извините, можно Алину Лазареву на секундочку? — спросила Агата, когда в школе во всю проходили кружки. Преподаватель с робототехники сухо кивнул и вернулся к исполнению своих обязанностей.       Алина, не спеша, вышла из класса и села на один из диванчиков в коридоре.       — За мной уже приехали? — оглядывалась она, дабы не смотреть Агате в глаза.       — Эм, — запнулась девушка, — нет, не приехали еще. У нас с тобой не было возможности нормально поговорить о том, что случилось, — начала она, в душе что-то неприятно сжималось от тревожности и страха. Алина недовольно скрестила руки на груди и отвернулась. Агата села рядом. — Можешь ничего не говорить, просто послушай. Я тебя на долго не задержу, — девочка только кивнула. — Я сожалею, что тогда так грубо говорила. Мне и правда не стоило было. Прости меня, если сможешь.       — Почему именно сегодня? — Алина наконец-то прервала многомесячное молчание.       — Что?       — Почему ты решила поговорить именно сегодня?       — У нас день рождения, глупо было бы держать обиды друг на друга, — улыбнулась Агата. — Я знаю, что ты хочешь, чтобы мы с твоим дядей сошлись назад. Но… Мы будем более счастливы поодиночке, нежели вместе. Да и не виделись мы практически. Он в туре, я на работе. Таким образом нам действительно будет лучше, понимаешь? — девушка взяла Алину за руку.       Алина несколько секунд молчала, опустив взгляд на стиснутые пальцы Агаты. А затем заговорила, мягко, но хрупко:       — Я думала, вы были счастливы…       — Были, — подтвердила Агата, — мы и сейчас счастливы, но по-своему. Теперь мы сможем снова дружить? — с надеждой спросила она, заметив, что лед оттаял.       — Ты снова моя любимая взрослая, — Алина кинулась на Агату с объятиями. — Это самый лучший подарок!       Агата сильно прижала девочку к себе. Наконец-то все наладилось.       — Но это не значит, что у меня нет тебе подарка, — сдавлено проговорила Гедройц, настолько сильно ее обнимали. — Ты на трансфер или тебя забирают?       — Забирают. Папа забирает, а Сережа меня бросил, — Алина наигранно надулась и отстранилась от Агаты.       — Бросил? — переспросила она, слегка улыбаясь.       — Да! Мама, папа, бабушка… Все здесь! А он в Коста-Рику умотал, — девочка покачала головой.       — Так пусть ему там будет хорошо, — хихикала Агата. — Приедет и отпразднуешь еще и с ним.       — Потом у меня уже настроения не будет!       — Тогда следующий твой день рождения он однозначно будет с тобой, — кивнула Агата.       — А если не будет?       — Тогда я на него наору и точно будет.       Алина заливисто засмеялась и кинулась снова обнимать свою любимую взрослую. Внезапно на большой громкости в рации прозвучал строгий голос охранника, девочки подпрыгнули от неожиданности.       — Беги, звезда, за тобой приехали, — произнесла Гедройц, подталкивая Алину в сторону класса.       — У меня для тебя тоже есть подарок, но я его дома забыла. Я завтра принесу, обещаю! — воскликнула Алина, повинуясь толчку учительницы.       — А твой подарок у тебя в шкафчике. Заберешь, как захочешь, — улыбнулась Агата и ушла в свой любимый класс.       Одиннадцатиклассники целую неделю звали ее на свою импровизированную вечеринку и сегодня наконец-то уговорили. Никаких кружков у нее не было, и она смогла слегка развеяться, даже будучи на работе.       Ученики встретили ее радостными криками и возгласами.       Перед началом свободного времени старших классов, они завешали все стекла в кабинете флагами разных стран. Агата все удивлялась, где они их понабирали. Парты были расставлены где-то под стенами, чтобы не мешались. Местами на стульчиках стояли коробки с пиццей и разными соками. Сам класс был украшен разноцветными гирляндами, что и правда придавало чувство праздника. С проектора на стену дети вывели разные видео с YouTube, где играла тихая музыка, чтобы не мешать малышам на кружках.       — С днем рождения! — прокричали ученики и бросились обнимать любимую учительницу языков. Агата даже не заметила, как ей надели праздничный колпак с разнообразными фигурками.       — Подкупить меня пытаетесь? — Агата попыталась сохранить серьезное выражение лица, но чертики, которые плясали в ее глазах, все выдавали.       — И в мыслях не было! — ответил кто-то с мальчиков. — Вы же не дадите нам контрольную? — испуганно переспросил он.       — И в мыслях не было! — парировала Агата и влилась в вечеринку, как своя.       Казалось, что день не может стать еще лучше, но и не могло быть ничего, что могло его испортить. Она наконец-то помирилась с самым важным ребенком ее жизни после почти восьми месяцев молчания; впервые смогла говорить о Сереже и не чувствовать себя сломленной, а реагировать, как на просто еще одного человека из жизни ученицы. А неимоверная вечеринка стала прекрасным завершением дня.       Она сделала несколько видео на память и, конечно же, для Инстаграмма, подписав «Happy Birthday to me!». Агата не снимала ни себя ни учеников, лишь атмосферу, царящую в классе, поставила песню «Sign of the Times», а снизу маленькими буквами подписала «самый лучший день рождения!!!». Буквально за секунду начали сыпаться просмотры, неискренние поздравления от одноклассников и радостные слова от одногруппников и друзей. Саша грозилась устроить подруге вырванные годы, что не позвала ее на такую вечеринку, а Инна жаловалась на свой выходной, что не смогла присутствовать, но обещала все наверстать в ближайшее время.       Был еще один человек, который почти что призрачно наблюдал за всем весельем через экран телефона и мягко улыбался.       — С днем рождения, — почти беззвучно пролетело в гостиничном номере на другом конце мира. — Я все еще безумно скучаю и безумно люблю.

***

      С момента вечеринки в школе прошло два месяца. С каждым днем Агата начала замыкаться в себе больше и больше. Искренность слов «все хорошо» испарилась, будто и не бывало. После тяжелого рабочего дня девушка возвращалась домой возле полуночи, а на выходные и вовсе пропадала на весь день, не уделяя внимания своим подругам. Они видели, что в ее жизни произошли существенные изменения, но не могли понять, что именно случилось. Агата почти не общалась с ними, а только говорила: «Дома. Все хорошо. Новостей нет». Инна пересекалась с Агатой в школе, но и там они практически не разговаривали. Складывалось ощущение, что она их просто избегает. И вот спустя два месяца она написала им одно единственное сообщение:       «Есть новости. Надо поговорить. Встречаемся у меня сегодня в 21:00»       В тот самый вечер Инна, Саша и Иванка сидели на ее кухне с горячими чашками ромашкового чая, который сделала Агата, словно, чтобы успокоить подруг. Никто не притронулся к напитку, а лишь уставились на подругу, которая измеряла шагами комнату, не имея возможности сидеть из-за нервов.       — Да ты скажешь уже или нет?! — не выдержала Саша и сорвалась на ноги.       Агата тряхнула головой и взглотнула.       — Д-да, сейчас, — кивнула она и побежала в другую комнату.       — Уважаемые знатоки, — громко продолжала Саша. — Как вы думаете, что нам должны рассказать?       — Что главная героиня беременна, блин, — саркастично ответила Инна и закатила глаза. Иванка слегка усмехнулась, но улыбка тут же погасла.       — Малая, у тебя какие идеи?       — С Инной соглашусь. Может Агата беременна? — тихо произнесла Иванка и вздохнула, кусая нижнюю губу от нервов.       — От святого духа или что? — парировала Саша, не выдерживая всего напряжения.       — Ну почему? — рассуждала Инна. — Она с января с нами толком не разговаривала. Может там реально произошли движения в личной жизни?       — Единственные движения в личной жизни, который мы примем, это когда она снова сойдется с Сережей. И как по мне, их пора уже сводить!       — И как ты себе это представляешь? Она — здесь, он — черт знает где. Да и ты же знаешь, как они друг на друга реагируют, — добавила Инна, вспоминая состояния друзей после их болезненного разрыва.       — Так реагируют, потому что любят друг друга!       — Откуда ты знаешь? Прошел год с расставания! Агата наконец-то начала нормально жить, сконцентрировалась на себе. Он тоже живет себе дальше. Концерты, сьемки, переезды, может и новая личная жизнь, — перечисляла Инна, а Иванка тихо наблюдала за разгоряченным конфликтом.       — Да не забыл он ее! Так же, как и она его! Она пытается делать вид, что все нормально, но ничего не нормально!       — Саша! — Инна резко ее прервала. — У Агаты стабильная работа, море учеников, которые безумно ее любят. Она год в терапии, даже смотрит на мир другими глазами.       — Тогда объясни почему она такая отстраненная эти два месяца? — Саша скрестила руки на груди и приподняла брови.       — А это мы узнаем, как только скажет для чего нас всех здесь собрала.       — Вы вообще слышали его новую песню? — Саша отчаянно сдалась и с видом поражения снова села за стол.       — Слышали. И что в ней такого особенного? — нахмурилась Иванка.       — Первые строчки особенные. «Твердили все: «Она не для тебя», но с каждым днём сильней влюблялся я. Не слыша никого, от взгляда твоего…» Это же о ней. Именно ей все говорили, что она ему не подходит. Из-за этого он конфликтовал со всеми, отстаивал ее.       — Может это не о ней? Может просто собирательный образ? — предполагала Инна, но саму кидало в жар от осознания, что подруга права. Они и правда друг друга не забыли. Любовь все еще жива. Даже через год. Осталось только подтолкнуть.       — Возможно, — согласилась Саша. — Но релиз был сегодня.       — А что такого сегодня? — спросила Иванка, оглядываясь по сторонам. Агаты все еще почему-то не было.       — В этот день они познакомились. Именно сегодня он впервые ей написал, — безэмоционально завершила Саша. Никто больше ничего не говорил, все были погружены в свои мысли.       — Но в последнем альбоме была же песня Flying. — Инна нарушила тишину. — Он поет, что забыл ее. Забыл о всей боли, двигается дальше.       — И ты в это веришь? — сдавленно произнесла Саша.       — Уже нет, — Инна тоже признала свое поражение и покачала головой.       — Может он и пытался ее забыть. Хотя бы пытался убедить себя, что забыл, но понял, что чувства еще живы.       На кухне воцарилась полная тишина, казалось, что было слышно даже стуки сердец, настолько напряженной была обстановка.       — Я слышала ваш разговор, — прозвучал тихий голос, дабы не напугать подруг. — Сережа в прошлом. Окончательно. Он принял мое решение с достоинством и продолжил жить свою счастливую и безмятежную жизнь. И честно, — Агата издала смешок, — я о нем забываю ровно до момента обсуждения его вами.       — Ладно, хорошо, больше не будем, — выпалила Иванка и покраснела от того, что их уличили в подобном разговоре. — Что ты там прячешь? — она кивнула на правую руку подруги, которую она старательно скрывала за спиной.       — Да… — протянула Агата. — Не знаю, как вы это воспримите, но… — Она показала руку и все взгляды приклеились к миниатюрному кольцу на безымянном пальце. — Я выхожу замуж.       Девочки переглянулись между собой и часто заморгали, не веря в то, что видят и слышат.       — Подожди, — медленно проговорила Саша. — Замуж? — Агата довольно кивнула. — И за кого же?       — За Сашу, — голос девушки дрожал от страха. Она не знала какая будет дальнейшая реакция, но точно знала, что ничего хорошего не будет. Подруги уставились на нее в ожидании больших деталей. — За Смирнова.       — Что?! Ты сдурела?! — синхронно крикнули они. — Он же придурок!!!       — Был! — воскликнула Агата. — Он поменялся. Вырос. Возмужал.       — Так ты же сама говорила, люди не меняются! Они хороши в своем притворстве! — Саша не выдержала, вскочила на ноги, схватила подругу за плечи, пытаясь привести ее в чувства.       — Значит он — исключение. Я вообще думала, что вы меня поддержите, — Агата виновато опустила голову.       — Ты выходишь замуж за мудака, а мы должны тебя поддержать?! Вспомни в каком состоянии ты была после разрыва с ним! Вспомни, как он тебя доводил до истерик! Вспомни запреты, которые он выдвигал! И после этого ты хочешь быть с ним?!       — Хочу, — твердо отвечала Гедройц. Она грубо скинула руки Саши со своих плечей и сделала несколько шагов назад. — Он изменился. Тогда ему было всего восемнадцать. А сейчас мы все выросли и немного понимаем эту жизнь.       — Мы-то понимаем, а ты вообще ничего не понимаешь! Когда Сережа не может о тебе забыть, пишет песни, посвящённые тебе, ты выходишь замуж за черт знает что!       — Он — нормальный. — Девушка и дальше стояла на своем, но ментально еще сильнее закрывалась от подруг.       — Нормальные здесь только мы трое, а вот ты окончательно сошла с ума, — вспылила Иванка и стала возле Саши. — Как по мне, то лучше быть самой, чем с этим… — она махала рукой в воздухе и пыталась подобрать слова, — чем с этим непонятно чем. Почему ты просто не можешь написать или позвонить Сереже? Ты же любишь его!       Агата зло выдохнула.       — Знаете… Достали вы меня своим Сережей. Мы не так долго были вместе, чтобы вы становились на его сторону, а не на мою. Я выхожу замуж за человека, которого искренне люблю. Вы либо принимаете мой выбор, либо я вас больше не держу. Решайте, что вам ближе.       — Хорошо, — вклинилась Инна. — Давайте сделаем так: сейчас все идем по домам, а завтра на спокойную голову все обсудим, — Саша с Иванкой активно закивали, но сами буквально горели от злости. — Агата, мы тебя любим. Мы знаем, какая у тебя была жизнь, и, если ты выходишь замуж за человека, которого до недавнего времени ненавидела всеми фибрами души, то значит на это есть свои причины. Мы тебя завтра выслушаем и постараемся понять, договорились?       Агата обреченно вздохнула.       — Договорились. Может останетесь?       — Нет, по домам, — ответила Саша. — Если останемся, то убьем тебя, а кровопролития нам не надо. Завтра после работы встречаемся здесь же, и ты рассказываешь, как все произошло.       Девочки махнули Агате на прощание и вышли на улицу.       — Думаете о том же, что и я? — ухмыльнулась Саша, открывая Телеграм. Подруги кивнули. Она набрала одно единственное сообщение и заблокировала телефон.       «Она выходит замуж. За Смирнова. Думаю, ты должен знать».       Он сидел на полу в гостинином номере, упершись спиной в кровать и крепко сжимая телефон в руках. Сообщение от Саши — прочитано.       Его лицо не выражает никиких эмоций, он просто молчит. Долго. Без движения. Просто смотрит в пустоту.       — Замуж… За него… — тихо шепчет, не веря тому, что прочитал. Это все казалось какой-то шуткой, розыгрышем. На секунду зажмуривается, как от невыносимой боли в груди. Потом тихо, но с еле уловимыми нотками злости: — Она не может… Не могла бы.       Он срывается на ноги и подходит к окну. На улице стояла непроглядная ночь, разбавляема лишь желтым светом фонарей и россыпью звезд на небе. Весь мир продолжал жить, а для него жизнь остановилась.       Он давно удалил ее номер из телефона, но никак не мог удалить его из памяти. Автоматически набирает цифры. Один гудок. Второй. Ответа нет.       Он сбивает вызов и заходит в Телеграм. Пишет. Стирает. Снова пишет. И снова стирает. Отправляет лишь одно слово:       «Поздравляю»       И больше ничего. Ни слова, ни точки, ни смайлика. Простое сухое «поздравляю», которое настолько холодное, что даже экран телефона казался ледяным.       Он прижимается спиной к стене, медленно оседает на пол и хватается руками за голову.       — Что ж, ты хотела, чтобы я тебя отпустил. Вот и все. Отпустил.       И вдруг он не выдерживает. Сорвался на ноги, со всей силы бросил телефон в стену. Тот отлетает, трескается, но не разбивается окончательно. Одним рывком руки скинул стаканы со стола и завороженно уставился на мерцающее стекло. Сел на корточки и взял один из кусочков.       — Если тебе помогало, может и мне поможет?       Внезапно в дверь настырно застучали.       — Что у тебя происходит?! — кричал директор.       — Все нормально! — прокричал Лазарев в ответ, не отрываясь от стекла.       За ручку неоднократно поддергали и дверь подчинилась. Миша застыл от картины, которую видит: окно открыто настежь и холодный ветер играл с тюлью, возле входа валялся побитый телефон, на полу рассыпались мелкие кусочки стекла, а возле кровати сидел Сережа и крутил самый большой в пальцах. Мужчина аккуратно подошел к другу и медленно забрал стекло из рук. Он присел рядом, ничего не говоря. Некоторое время они просто смотрели в пустоту комнаты: один — сломленный этой жизнью, второй — пытался держать друга на плаву.       — Ты, — голос Миши дрогнул. — Ты же не собирался…?       — Нет, — Сережа качнул головой. — Но впервые в жизни понял, что смогу. — Он прижал руки к лицу, сжал виски, будто только таким образом можно было вытолкнуть вечно мешающие мысли, имена, образы. — Целый год я пытался держаться. Не позволял рассклеиваться даже дома наедине. Специально куда-то ездил, просил больше съемок, концертов, премий. Отчаянно пытался забыть. — Голос резко стал хриплым. — А она… Она замуж выходит… За него. Представляешь? За него! Он же ей жизнь испортил! — парень снова сорвался на ноги. — Он ее ломал больше и больше, когда нужно было только поддержать, помочь. А самое абсурдное, что я узнаю об этом в годовщину нашего знакомства! Два года назад я сам ей написал! Сам захотел познакомиться, сделать частью своей жизни! А теперь свадьба…       Миша не сразу ответил. Он наблюдал за другом, как он метался по комнате, как в нем боролись боль предательства и ревности с глухим осознанием — все кончено. Окончательно и безповоротно.       — Сереж, прошел год с вашего расставания. Она просто двигается дальше. Даже если ей больно. Даже если она тебя тоже не забыла. Но может она просто не может жить в вечном подвешеном состоянии?       Сергей остановился посреди комнаты, тяжело дыша, сжимая кулаки.       — А я значит могу?! Ни один день не проходит без мыслей о ней! Все песни, клипы, тексты… Все о ней! Если она не замечает, то ее подруги видят все! Как они вообще могут ей позволить совершить такую ошибку?! Как они позволили выбрать его?!       — Потому что это ее жизнь, ее выбор, ее ошибки. Только ей решать с кем быть. Подруги никогда не смогут стать между человеком и его выбором. Даже если это его разрушает.       Парень рассмеялся — глухо, безрадостно.       — А если он ее снова сломает? Я же знаю, как он это делает. Сначала любовь, забота, а потом тиски. Крепкие, контролирующие. Я это видел. Я видел, как он с ней разговаривает. Я видел, как он на нее влияет. А теперь она возвращается к тому, что ее уничтожало. Медленно. Постепенно. Добровольно.       — Может ей надо пройти историю до конца? Чтобы понять как избавиться окончательно.       — Для этого необязательно замуж выходить! — Лазарев агресивно выдохнул.       — Для нее может быть обязательно. Или он действительно изменился…       — Такие как он не меняются! — Сережа тут же перебил директора. — А вот она изменилась. Старая Агата никогда бы не вернулась в подобные отношения. Я же любил ее, понимаешь? Правда любил!       — Любишь, — Миша тихо поправил. — И вместо того, чтобы что-то делать, сидишь здесь истеришь.       — Что я могу сделать? Бросить все? Поехать к ней? — Сережа тяжело упал на кресло, голос неистово дрожал. — Ты прав. Она двигается дальше. Это я кретин, застрял в прошлом. Я забуду. Как и она забыла меня. Обещаю.       Комната погрузилась в полную тишину, не было слышно даже шуршания занавесок. Сережа на ватных ногах встал с места и взял телефон, пытаясь вернуть его к жизни. Экран слабо засветился.       «Спасибо».