Часть 51

      Проходили дни, недели, месяцы. Сережа, как и обещал, больше не появлялся в жизни Агаты. Более того он устроил так званый интернет-детокс и совсем исчез из социальных сетей, что его фанатам казалось дурным знаком. Со временем тур возобновился, и он с головой нырнул в работу. В редкие выходные участвовал в разных съемках, записывал новый альбом и пытался делать вид полноценной увлеченности. С команды никому не рассказывал об изменениях в личной жизни, но все постепенно догадывались. Музыканты и парни из подтанцовки время от времени писали Агате, чтобы выяснить в чем дело, но девушка тоже перестала заходить в Интернет в личных целях. Девочки в свою очередь только злорадствовали, что Агата наконец-то исчезла и они могут перестать притворяться, что она им нравится.       Из-за своего рабочего графика к концу каждого дня парень был целиком изнурен и у него не оставалось энергии на собственные переживания и чувства. Тот год даже стал первым в его жизни, когда он решился не праздновать свой день рождения как обычно. В тот день Лазарев, конечно, принимал поздравления и подарки от родственников, но никакого празднования не было.       Он вернулся в свой загородный дом и решил забрать с собой Дейзи, чтобы хоть как-то скрасить чувство одиночества. Пока он был на гастролях собачкой занимались мама или домработница, а когда возвращался, то Дейзи будила его чуть ли не в пять утра и с закрытыми глазами шел на прогулку. Затем каждый день повторял себя: работа, работа, работа.       Агата тоже постепенно вернулась к жизни, или так только казалось. Как и планировалось, она все-таки съездила к своим родным в Питер, чтобы лично сообщить о расставании и окончательно убедиться в этом самой. Бабушка отреагировала крайне негативно, но все же осталась на стороне внучки. Ей было жаль, что так произошло, ведь именно с Сережей Агата по-настоящему жила. Мама приняла новость довольно сдержанно. В глубине души она даже была рада, что так случилось, несмотря на слегка оттаявшее отношение к Лазареву.              Совсем скоро Агата съехала от Саши на съемную квартиру ближе к школе. В связи с этим ей дали еще чуть больше обязанностей, а именно кататься с утра на трансфере и собирать детей по всей Москве. Девочкам это категорически не нравилось, так как они не верили в напускную нормальность, и все еще волновались за ее состояние. Однако Гедройц слегка сократила количество дополнительных занятий, объединив учеников в группы; возобновила сеансы с психологом, который хорошо помог ей еще в университетские годы; и в свободное время ходила в спортзал, чтобы отдохнуть от тяжелого рабочего дня. На выходных они с девочками постоянно куда-то ездили или ходили, дабы развеяться: в другой город, в торговый центр, на каток или на дамбу. Самое главное было не сидеть дома. Кофе с розой не переставали каждое утро появляться у нее на столе, и она не прекращала теряться в догадках.       Алина все-таки записалась на ее кружки и к концу года уже немного говорила на итальянском и китайском, чем была безумно горда, а лента школы в Инстаграмме была заполнена именно ею. Тему дяди она больше не поднимала и Агата думала, что скорее всего с ней дома об этом поговорили.       В основном жизнь шла спокойно вплоть до конца учебного года. Агата с другими учителями бегала по школе, собирала детей на итоговую линейку и давала дежурные интервью местным каналам по итогам года.       — Агата, простите, можно с Вами поговорить? — Один из выпускников выдернул учительницу из разговора с Алиной.       — Конечно, Майк, сейчас подойду, — ответила девушка на чистом английском и повернулась снова к девочке. — Я ненадолго отойду. Если подъедет трансфер, то позовешь меня. — Алинка только кивнула. — Да, я тебя слушаю, — обратилась Гедройц к ученику.       — Не знаю, как сказать, но и тянуть больше нельзя, — замялся он.       — Ты мне что в любви признаешься? — пошутила Агата и улыбнулась. Однако улыбка сразу же потухла, когда девушка заметила его серьезное лицо.       — С начала семестра Вы находили на столе кофе и розу…       — Они были от тебя? — шокировано спросила Агата, вспоминая разговор с Инной, где он фигурировал в списке кандидатов.       — Да, — признался парень, но так и не смотрел учительнице в глаза. — Вы мне нравитесь еще с моего первого появления в школе. Стив мне Вас так сильно рекламировал и каждый раз подталкивал к действиям. Когда Вы разошлись со своим парнем был прекрасный момент поддержать и признаться, но я испугался. Да и мне было всего семнадцать, Вы бы точно на меня не глянули.       Агата изумленно молчала, не зная, что делать и что говорить.       — А вот теперь мне восемнадцать, я выпустился из школы и может…? — он с надеждой и сдержанной улыбкой глянул на девушку.       — Майк, спасибо, конечно, тебе за знаки внимания, но ты же понимаешь, что у нас есть разница в возрасте, — начала она, не зная, как сказать, чтобы не ранить.       — Всего четыре года!       — Да, но для меня это критически. Если бы ты был старше, то возможно что-то было бы по-другому…       — Я понимаю, — кивнул он, но на лице считывалось разочарование. — Спасибо за эти полгода. Мой уровень языков действительно вырос. Я завтра возвращаюсь в Ливан и у меня еще год школы там.       — Тогда, надеюсь, за этот год не забудешь об английском, — Агата улыбнулась и приподняла бровь.       — Не только об английском, но и учителе, который меня ему научил. Спасибо Вам, — застенчиво произнес Майк и чмокнул Агату в щеку.       — Майк! — крикнул она.       — Увидимся! — махнул он и побежал обратно в свой кабинет, где классный руководитель проводил прощальный квест.       Агата осталась стоять в коридоре, переосмысливая все, что услышала.       — А Сережа тебя все еще любит, — прозвучал тихий голос, — даже если этого и не показывает.       Гедройц тряхнула головой и часто заморгала. Она села на корточки перед девочкой, в ее глазах считывался немой вопрос.       — Я слышала ваш разговор. Мой английский не настолько хорош, но фразу «I like you» я понимаю. Ты теперь сойдешься с ним? — с обидой спросила Алина.       — Алин, нет, конечно, — мягко ответила девушка. — Он же мой бывший ученик.       — Тебя только это останавливает? — как-то по-взрослому спросила Алина, скрестив руки на груди.       — Так, — серьезно начала Агата. — Не знаю, где ты этого набралась, но нет. Не только это. Я понимаю, что тебе обидно, что мы с твоим дядей не вместе, но не надо себя так вести. Мы с ним давно все обсудили и разошлись на хорошей ноте.       — Да-да, на такой хорошей, что до сих пор оба страдаете!       — Алина! — воскликнула Агата, удивляясь подобной наглости. — Это наши с ним жизни. Мы разошлись и живем, как и жили до друг друга. Да и ты слишком маленькая, чтобы влезать в наши разборки.       Девочка нахмурилась, ее лицо было наполнено недовольством и обидой.       — Хорошо, Агата Александровна. Ты была моей любимой взрослой, но теперь ты просто учительница. Хороших каникул! — почти что выплюнула она и побежала в сторону выхода.       Агата еще хотела ей что-то сказать, извиниться за такую резкость. Все-таки девочка не заслужила такой грубости. Однако злость внутри нее только возрастала без видимых на это причин. Она достала телефон и впервые с последней встречи написала сообщение:       «Знаю, что давно не общались. Отписывать не надо. Поговори со своей племянницей, чтобы перестала влезать в мою личную жизнь и донеси ей, что если мы с тобой разошлись, то это окончательно. Спасибо. Хорошего дня!».       Сережа прочитал текст сообщения, сидя в машине на парковке школы, ожидая племянницу. Еще в начале учебного года она взяла с него обещание, что последний звонок проведут вместе, однако теперь все планы начинают рушиться. Он ехал к зданию школы с неким волнением, так как очень долго там не появлялся и больше ни с кем не поддерживал связь, а сейчас его сердце бешено колотилось, когда увидел оповещение «Агата ❤️ прислал (-а) сообщение». Он никак не мог решиться удалить сердечко возле имени или совсем удалить контакт. Даже спустя несколько месяцев.       Алина подбежала к машине и громко хлопнула дверью, не забыв пристегнуться на заднем сидении. Рюкзак перебросила в багажник и отвернулась к окну. Такое поведение напоминало ему Агату в ее моменты злости и обиды.       — Что даже здороваться не будешь? — усмехнулся Сережа и завел машину.       — Агата на меня накричала, — буркнула девочка.       — Так уж и накричала? — в той же манере переспросил он.       — Да.       — Она просто так не кричит, — подметил парень. — Что ты наделала?       — Ничего.       — Алина. В общих чертах я знаю ситуацию. Тебе лучше самой рассказать пока мы не поссорились.       — Ладно, — девочка закатила глаза, но не отводила взгляда от обстановки за окном. — Я ей сказала, что ты ее все еще любишь.       Сережа на секунду замер.       — Была какая-то причина, что ты так сказала?       — Майк с одиннадцатого класса ей в любви признался. Кофе с розой он ей дарил. Может даже предложил сойтись. Я не все поняла с их разговора, только отдельные слова, которые знаю. Потом в щеку поцеловал.       — То есть она потенциально могла с ним сойтись, но тебе хватило ума напомнить обо мне? — Лазарева начинало трясти от злости, но он крепко вцепился в руль, чтобы не сорваться на племянницу и немного успокоиться.       — Да не могла она с ним сойтись!       — Конечно, не могла, так как кто-то очень хочет, чтобы она снова была со мной! — Сережа не выдерживал и перешёл на повышенный тон.       — Так, а как по-другому?! Ты любишь ее, она любит тебя! В чем проблема?! — Алина тоже кричала в ответ, но в глазах стояли слезы от безысходности. Она думала, что дядя ее поддержит, а получилось, что она осталась совсем одна в этой битве.       Сережа припарковался на обочине и посмотрел на племянницу через зеркало заднего вида.       — В том, что мы разные люди! Из разных миров! Мы были вместе, мы попробовали. Ничего не вышло.       — Да какие же вы разные? Вы же любите одинаково!       — Алин, пойми, — он повернулся к девочке, — отношения — это не только о любви. У нас было множество проблем, которые не давали нам быть вместе. И сегодня Агата могла вступить в отношения с человеком со своего мира, но ты ей помешала.       — Я не виновата, что вы друг друга не замечаете! Она бы не была с ним, потому что он на четыре года младше!       — Это она тебе сказала? — он поджал губы и глубоко вдохнул, и выдохнул, дабы успокоить бушующие нервы.       — Это я поняла с их разговора, — голос девочки дрожал. — А мне сказала, что не будет с ним потому что это ее бывший ученик.       — А ты не думала, что она так сказала только из-за того, что не хочет начинать отношения в школе. А тебе, чтобы не ранить? — Сережа поднял бровь и говорил спокойно.       — О-она м-мне с-соврала? — заикалась Алина.       — Не знаю соврала или нет, но суть в том, что мы с ней чужие люди. Ты ей — только ученица и у тебя нет никакого права указывать с кем ей быть. На этом считаю разговор закончен.       — Хорошо. Я поняла. Я никто, — кивнула Алина, когда он снова завел машину.       — Для Агаты — да. Так же, как и она тебе.       — Тебе тоже никто, — шепнула она, чтобы дядя не услышал. — Отвези меня домой.       — Как скажешь, — согласился он, подтверждая догадку, что сегодняшний день уже испорчен.       Остаток поездки они провели в тишине. Мысли Сережи снова были заняты Агатой, а Алина вытирала слезы от обиды.       «Я же тебя почти забыл. Ты перестала мне сниться, я перестал о тебе думать. Не перечитывал старые переписки, не гипнотизировал твои фотографии. Специально не заходил в соцсети, чтобы забыть. Со всеми поговорил, дабы не напоминали о тебе. Как так случилось, что ты снова всплыла? Зачем? Для чего? Почему ты просто не исчезнешь? Зачем разрывать душу? Я же так старался. Правда старался. Собирал себя по кусочкам. Учился жить без тебя. Без твоего голоса. Без твоего смеха. И вот, когда я наконец-то поборол эту зависимость, ты снова врываешься, словно ураган. Ты только написала. Алина только вспомнила тебя. И все по новой. И снова та самая боль. Острая. Обжигающая. Невыносимая.       Ты, наверное, даже не знаешь, как много стоило мне мое молчание. Как я порывался написать тебе, позвонить, услышать твой родной голос. Я останавливал себя. Ломал. Каждый день. Каждый вечер. И для чего? Чтобы ты снова появилась? Чтобы снова перевернуть мою жизнь? Мои усилия, моя борьба, моя новая жизнь… Они уже ничего не значат. Я снова возвращаюсь в прошлое. Я снова вспоминаю твои улыбки, твои поцелуи, твои слова «люблю».       Дурак. Снова вспоминаю о тебе, когда ты уже двигаешься вперед. Когда ты выстраиваешь личную жизнь. Но без меня. Не со мной. Почему я не могу так же? Почему каждые отношения меня ломают? Почему именно после тебя я сломался сильнее всего? Почему ты живешь дальше, а я застыл на одном месте? Почему я перестал жить? Почему я только существую? Почему даже сейчас я по новой влюбляюсь в тебя? Но я не хочу. Я не хочу снова любить тебя. Я хочу забыть тебя. Окончательно. Чтобы ты больше не появлялась. Ни в мыслях, ни в разговорах, ни в воспоминаниях. Но я влюбляюсь вновь и вновь. И похоже это неизбежно».       — Приехали, — тихо сообщил Сережа, выходя из своих мыслей.       Алина выпрыгнула с машины, забрала рюкзак и ответила лишь одной фразой, которая резанула сильнее любого ножа:       — Ненавижу тебя!       Сережа откинулся на сидении и перевел дыхание. Он разочаровал еще одного человека. Почти самого важного в его жизни. Он разрушил ее идеальный мир. Поступил жестоко, грубо, но по-другому нельзя было.       «Я с ней поговорил. Больше лезть не будет. Прости, если сможешь» — пришло Агате на телефон через два часа, когда она с Иванкой, Сашей и Инной гуляли в университетском парке.       На улице стояла по-настоящему весенняя, даже летняя погода, как тогда на выпуске. Небо было безоблачным, а солнце слепило так, что очки от солнца были лишь аксессуаром, а не спасителем. Девочки весело делились деталями рабочей и учебной недели: Инна жаловалась на учеников и начальство, а Саша рассказывала, как можно списать на экзаменах, и какая схема лучше всего работает. Агата делала вид, что увлеченно слушает, однако события дня выбили из колеи. Сначала Майк, потом ссора с Алиной, а затем это проклятое сообщение.       «Я же просила тебя не писать! Поговорил? Поговорил. Вот и все. Зачем мне знать? За лето она бы забыла обо всем. Прям, как и я о тебе. Я же почти забыла. Даже твоя племянница перестала быть напоминанием, пока твое имя не всплыло в разговоре. Я же научилась жить без тебя. С болью. Злостью. Слезами. Разочарованием. Но научилась. Для чего ты снова появился? Для чего одним своим именем, одним своим сообщением выбиваешь меня из привычного ритма жизни? Я все еще люблю тебя, но любить тебя больно. Я не хочу этого. Но не получается. Я снова растворяюсь в тебе».       — Агата, ты с нами? — вопрос Саши вытащил ее из мыслей.       — Да, с вами, — кивнула девушка, понимая, что потеряла всю нить разговора.       — О чем мы говорили? — с претензией спросила подруга, скрестив руки на груди.       Агата покачала головой.       — Не скажу, не знаю…       — Что с тобой происходит? Ты сегодня сама не своя, — мягко произнесла Инна, приобнимая подругу.       — Сначала мне Майк в любви признался, потом с Алиной поссорилась, теперь Сережа написал, — она рвано дышала и перебирала пальцами от нервов.       — А сейчас мы садимся на траву, и ты нам все подробно рассказываешь, — Иванка потащила всех подруг на землю, предварительно проверив ее на наличие всяких жуков и букашек.       — Да что рассказывать, — вздохнула Гедройц, прижимая колени к себе. — Кофе с розой весь семестр Майк приносил. Это ученик мой бывший, друг Стива, — объяснила она Иванке и Саше. — Говорил, что боялся признаться. А теперь его выпускной, ему восемнадцать, и он хочет попробовать.       — А ты что? — синхронно спросили девочки и переглянулись.       — А что я? Я не ищу новых отношений, особенно с бывшими учениками. Особенно, если они младше.       — А он что? — не отставали они.       — Сказал, что уезжает, но благодаря мне выучил английский. Еще и поцеловал.       — Поцеловал??? — хором воскликнули подруги, подвигаясь ближе, будто боясь упустить какую-то деталь.       — В щеку, ничего серьезного, — засмеялась Агата подобной реакции. — Но Алина все увидела и услышала. Она категорически против, чтобы я с кем-то была, потому что, цитирую: «Сережа тебя все еще любит, даже если этого и не показывает». Я ей в грубой форме сказала, чтобы она не лезла. После чего перестала быть ее любимой взрослой. Потом написала Лазареву, чтобы он поговорил с ней. Попросила не отписывать, но он редко когда меня слушал. Написал. Просит извинить, если смогу.       — Так это сообщение тебя так подкосило? — обеспокоенно спросила Саша. Она все еще помнила панические атаки подруги и очень переживала, чтобы то состояние не повторилось.       — Нет, — соврала Гедройц. — Я с Алиной себя очень грубо повела. Она видела во мне идеальную взрослую, а я разрушила ее картинку мира. Теперь я ей очередная учительница и не более. Да и с Майком как-то странно вышло. Весь семестр принимала от него кофе и цветы, а теперь отшила, — она пожала плечами.       — Агат, ты все правильно сделала, — поддерживала Инна. — Алина слишком маленькая, чтобы понять. Если бы ты была мягкой, она бы и дальше была тебе напоминанием. А вот Майк сам виноват. Чего это он сразу не признался, а через эти подачки заходил? Да и малолетка тебе точно не надо, — она покачала головой, пока остальные тихо хихикали.       — Тут согласна, — кивнула Агата, улыбаясь. — Я ему мягко объяснила почему не можем быть вместе. Да и он уезжает обратно домой. Может быть остался бы, если бы я согласилась. А вот с Алиной сложнее. Сережа же точно не подбирал слов и теперь, скорее всего, она ненавидит нас обоих.       — А какое тебе дело до него? — наигранно удивилась Саша. — Вы разошлись черт знает когда. Или ты все еще его любишь? — она сузила глаза и придвинулась ближе.       Агата уронила голову на колени и закрыла глаза.       — Я не знаю… Думала, что забыла. Думала, что не люблю. Теперь вот Алина лишь назвала его имя и все снова вернулось.       Девочки молчали, давая Агате время на раздумья. Начался легкий ветер, который приводил в чувства в весеннюю жару.       — Агат, ты же понимаешь, что Алина здесь не при чем? — мягко спросила Иванка, проводя рукой по спине подруги. — Не ее слова решают твои чувства.       Агата вздохнула, медленно подняв голову.       — Я не знаю. Ничего больше не знаю. Она мне аккуратно намекнула, что я все еще люблю его. И сколько бы я не отрицала, сколько бы не убеждала себя, что все закончилось… Он постоянно рядом. Даже когда не рядом. Как это называется? Любовь? Привязанность? Привычка? — ее голос дрогнул, и она снова сфокусировалась на зеленой траве с россыпью одуванчиков.       Саша, заметив, как подруга снова погружается в свои мысли, потянулась и положила руку ей на плечо.       — Это вполне нормально, что ты не знаешь, что с тобой происходит, — осторожно произнесла она, словно боялась разрушить всю хрупкость момента. — То, что именно ты приняла решение с ним разойтись, не означает, что чувства моментально исчезнут. Ты же ушла от него не из-за того, что разлюбила, а из-за давления, из-за депрессии.       — И вот теперь я сомневаюсь, что правильно поступила. Он ведь защищал перед всеми, с семьей ссорился, с командой, а я одного кривого слова не выдержала и сбежала, как трусиха. — Агата выдохнула, пытаясь освободиться от переживаний, которые терзали изнутри. — А он просто устал. Устал быть единственным, кто сражается за отношения. Устал держать. Он дал мне свободу. Он отпустил, как я и хотела. Тогда все казалось правильным, а сейчас каждый шаг является ошибкой.       Иванка слегка обняла подругу.       — Ты сделала свой выбор. Ты не смогла бы жить в давлении, которое вас окружало. Он привык, он крутится в публичном мире. А тебе все было в новинку. Именно из-за твоей обычности все и видели в тебе угрозу его жизни и стабильности. Он не замечал насколько плохо все было, но и ты не открывалась. Ты же больше все в себе держала. Возможно сейчас скажу грубо, но он не виноват. Он не виноват, что ты не выдержала, — не зная почему, Агата вдруг почувствовала небывалое облегчение, будто ее наконец-то услышали. — Твое чувство безопасности было самым важным на тот момент.       Агата посмотрела на девочек и еле заметно кивнула.       — Тогда почему я до сих пор думаю о нем? Я же сама ушла. Почему только его одно имя на меня так влияет? Его же нет рядом. Я думала, что отпустила все, а оно нахлынуло новой волной.       Саша глянула на Агату, пытаясь подобрать слова и не ответить сарказмом.       — Потому что чувства не исчезают по щелчку пальцев. Ты же не вампир, чтобы отключать эмоции. Иногда нужно немало времени, чтобы отпустить. Он был важной частью твоей жизни. А важные вещи так легко не исчезают. Да и любовь — это же не та романтика с глупых фильмов и любовных романов. Иногда любовь приносит и страдания, и сожаления, которые так легко не уйдут.       Агата несколько минут молчала, смотря в безоблачное небо, где большими стаями летали птицы. Высоко-высоко. В своем прекрасном мире. Без любви и страданий.       — А что если я больше никого не найду? Что если я в каждом буду искать его? Что если я не смогу его отпустить и забыть?       — А я что-то не поняла, — Саша нахмурила брови, но в голосе звучали нотки веселья, спутанные с сарказмом. — А с каких это пор ты начала бояться одиночества? А как же твои заявления «Мне никто не нужен! Зачем эти отношения вообще сдались? Для чего эти замужества? Глу-пос-ти!».       Агата впервые искренне засмеялась, а Инна с Иванкой открывали подругу с новой стороны.       — Саш, мне было девятнадцать лет. А еще совсем мелкой была!       — А сейчас то ты взрослая! — Саша надменно покачала головой, но тут же разразилась громким смехом.       — Сейчас да, взрослая, — кивала Гедройц, но тоже поддерживала подруг, смеясь вместе с ними. — Это, конечно, не значит, что мозгов добавилось, но уже хоть что-то.       — Тогда мо-ло-дец, — по слогам проговорила Инна. — Ты прошла финальный квест. Двадцать второй. Загнать себя в эмоциональную яму. На пять звезд из трех. Остался главный босс: «Разобраться, чего я вообще от жизни хочу».       — Ой нет, — простонала девушка, падая спиной на траву. — Это уже будет двадцать третий уровень. Если не двадцать четвертый. Там еще и двойное здоровье нужно.       Девочки уже только хихикали, и Саша не упустила шанса подбросить ложку дегтя.       — Ты не обязана его забывать. Он был частью истории. Пусть там и остается. Тебе лишь нужно дать себе шанс. Не на новые отношения, а на новую себя.       — Новая «я», — медленно повторила Агата. — А старая «я» на склад отправляется?       — Лучше сказать на отдых. Во временный отпуск, — добавила Иванка.       — Слууушайте, — протянула Гедройц. — А может мне действительно взять нормальный перерыв? Без всяких Майков, Сереж и еще кого-то там. Прекратить прятаться за работой и по-нормальному сконцентрироваться на себе. Только тишина, книги, плед, чай, подоконник. И я.       — Только не забудь еще добавку: девичьи сборища с вином и криками: «Все мужики — козлы!» — подмигнула Инна и снова раздался смех. Не наигранный. Искренний. Впервые за долгое время все было хорошо.       Агата снова посмотрела на небо. Поддержка и смех подруг рассеяли темные тучи в ее голове. Хотя боль и оставалась где-то глубоко внутри, она впервые за долгое время поделилась тем, что на самом деле не дает покоя. На душе вдруг стало так легко. Или это тоже любовь? Только другая. Чистая. Настоящая. Любовь к себе. Она наконец-то выбрала себя.