Часть 1

Был вечер пятницы. Павлова стояла у себя на кухне с бокалом красного вина в руках, нервно подергивая ногой, за которой по инерции подрагивало почти все тело женщины. Несмотря на весь уже выпитый алкоголь, она не могла расслабиться, так что, придя домой после длительной смены, даже не села, а лишь оперлась о гарнитур, как бы в наказание самой себе лишний раз напрягая и без того уставшую от трех плановых операций спину. Артем в свойственной ему манере предупредил мать смской о том, что сегодня ночевать не придет. Из-за сложных в последнее время отношений между ней и мужем подобное стало частым явлением, однако Ирина Алексеевна в этот день была настолько погружена в собственные переживания и мысли, что беспокойство о сыне ушло на второй план. На душе было крайне паршиво: уход мужа к любовнице и грядущий развод были достаточно вескими причинами для откупоривания уже второй бутылки вина, а утренняя сцена с Николаем из-за присутствия в ее квартире Брагина послужила катализатором для этого. Как он мог издеваться над ней после того, как сам изменил? Обида на мужа сменялась злостью на саму себя за то, что прожила с этим бессовестным человеком столько лет, что не распознала предательство раньше!.. Слова Павлова о молодом якобы любовнике наверняка не задели бы Ирину так сильно, если бы не эти странные и смешанные чувства, которые она испытывала всю неделю с первого рабочего дня в Склифе… Окружающие люди и новые знакомства вообще редко интересовали Павлову, если не несли с собой выгоды, но харизматичный хирург стал исключением. В нем было что-то располагающее, что-то, что заставляло постоянно улыбаться в его присутствии и мешало долго злиться, пусть даже и по веской причине. Новоиспеченная заведующая не могла не признаться себе, что Брагин симпатичен ей не только как коллега. Ее впечатляла смелость и решительность Олега, и это неудивительно: за такой короткий срок пребывания Ирины Алексеевны в институте Склифосовского он не раз успел проявить свои лучшие качества, вспомнить хотя бы случай, когда ее сын застрял в лифте с пациентом и другим интерном. Брагин тогда взял всю ответственность на себя и решил проблему, что так редко Павлова встречала в мужчинах, и, кажется, он даже… а как прикоснулся к ней, чтобы оттащить от злополучного лифта… Но мысль о том, что между ней и подчиненным могут быть какие-то  другие отношения помимо рабочих не приходила в голову Ирине. Она ведь понимала, что это невозможно, и понимала, что если кто-то еще кроме мужа заподозрит ее в особом расположении к молодому хирургу, то она мгновенно станет для того посмешищем… Поток сознания женщины был внезапно оборван резким звонком в дверь. Она неспеша вышла в коридор, открыла щеколду, и на пороге квартиры оказался изрядно подвыпивший, но крепко державшийся на ногах доктор Брагин с то ли наполовину полной, то ли наполовину пустой бутылкой рома. Несмотря на все неудобства своего проживания у начальницы, съезжать Олегу было по-прежнему некуда, поэтому ночевать он возвращался сюда. Окончательный раскол в отношениях с женой и холод Марины, который убедил его в невозможности начать с чистого листа с Нарочинской, сподвигли его провести вечер пятницы в баре с Куликовым, а после продолжить гуляния уже в одиночку. Павлова, конечно, знала подробности личной жизни своего коллеги, поэтому не была удивлена или оскорблена таким его появлением. До чего же их переживания в этот момент были похожи… - Добрый вечер, проходите, - хозяйка квартиры поздоровалась максимально нейтрально, и сама направилась обратно на кухню, будто ее только что отвлекли от какого-то занятия. - Здравствуйте, - Брагин был слегка удивлен безучастностью Ирины Алексеевны, но сделав несколько шагов вперед и увидев на столешнице бутылку вина и бокал, на дне которого еще плескалась кроваво красная жидкость, сразу понял причину меланхоличного настроения начальницы. - Ой, я смотрю, Ирина Алексеевна, Вы тоже очень продуктивно проводите вечер, – в свойственной ему шутливой манере прервал тишину Олег, указывая взглядом на одну уже опустошенную бутылку, стоящую возле мусорки, - А ведь сами врач и прекрасно знаете о губительном действии спиртных напитков на нервную систему, особенно, если употреблять их в одиночестве! - Времяпрепровождение начальства – не вашего ума дело, - слегка холоднее, чем следовало, ответила Павлова, не испытывая желания делиться душевными переживаниями с подчиненным, еще и таким… - А уж о здоровье вообще не Вам рассуждать. Вы, Олег Михайлович, кажется, тоже не с тренировки пришли, - женщина ответно кивнула на ром в руке хирурга. - Как раз таки с нее, - я печень закаляю!.. К тому же у меня причина есть, да еще какая, – развожусь! – с напускной веселостью сказал Брагин и звонко поставил сосуд на стол, - любимая жена выгнала из дома, ну а я стойко не сопротивляюсь и благородно оставляю квартиру ей, - улыбнулся мужчина. Но Павлова хорошо его понимала и видела, что за этой уже успевшей отпечататься в ее мозгу улыбкой скрывается искреннее разочарование, в себе, в людях, в будущем… Видела, как сильно на самом деле Олега удручала эта ситуация и вся история его взаимоотношений с Леной. Встретив квартиранта, Ирина, скрестив руки на груди, вернулась на свое место у столешницы, Брагин же встал напротив, облокотившись на барную стойку и, по привычке, улыбаясь. За короткое время диалога он успел хорошо изучить заведующую и прочитал в ее глазах такую печаль и отрешенность, что ему самому стало нехорошо. Вспомнив утреннюю встречу с мужем Павловой, Олег сообразил в чем дело. Пьяное веселье как-то незаметно растаяло в теплом воздухе квартиры и уступило место серьезности. Будучи по натуре человеком участливым, да еще и под градусом, он захотел поддержать женщину и поговорить по душам, осознавая, что ему и самому хочется узнать ее поближе. - Ну, про себя я сказал, теперь колитесь, какое у Вас оправдание для пьянства! – заново запустил диалог Брагин. Как и было сказано ранее, Ирина не могла долго злиться на Олега. Почувствовав в его интонации неподдельный интерес, Павлова решила, что перед этим человеком нет смысла притворяться и что именно ему и именно сейчас она хотела бы открыться и излить душу. - Будто Вы не в курсе. Муж ушел, сын, кажется, тоже не сильно дорожит моей компанией. Просто, в отличие от Вас, Олег Михайлович, я не так оптимистично отношусь к разводу, - начала Ирина Алексеевна, попутно обновляя напиток в своем бокале. - А это Вы зря! Я, как человек, опытный в этом деле, могу со всей ответственностью Вас заверить, что развод – это не повод для грусти, а лишь новое начало) - Может быть для Вас это и справедливо, - Павлова усмехнулась и сделала один глоток, - Вы, в отличие от меня, молоды и полны сил,.. - здесь она взяла небольшую паузу, опустила взгляд в пол, а продолжила уже каким-то сдавленным голосом, выражающим безнадежность, - При нашей последней встрече Николай сказал, что я так и останусь на всю жизнь одна, если не приму его обратно, и я знаю, что он прав. Не зря же он сам ушёл от меня к молодой, красивой студентке.. – Ирина залпом опустошила бокал, но продолжила нервно покручивать его в правой руке. Несмотря на то, что заведующая неотложной хирургии привыкла держать себя в руках при посторонних, чем утверждала в умах подчиненных мнение о себе как о «железной леди», на этих словах самообладание ее покинуло. Женщина попыталась отвернуться и отвести взгляд в сторону от собеседника, однако ее большие изумрудные глаза предательски заблестели, наполняясь слезами. Этого не мог не заметить проницательный Брагин, который к тому же стоял всего лишь в метре-полутора от своей начальницы. В этот момент Павлова показалась ему такой маленькой и беззащитной, похожей на брошенного котенка. У Олега как будто кольнуло что-то в области сердца: уже не первый раз он наблюдал минуты слабости своей начальницы, и всякий раз эти сцены заставляли его испытывать необоснованную, на первый взгляд, нежность к ней. До этого все женщины в жизни главного холостяка института Склифосовского были сильными и страстными, а отношения с ними – равноправными и непринужденными. Павловой он тоже поначалу увидел сильную и независимую, но вскоре узнал ее настоящую – хрупкую, почти сломленную, очень ранимую и чувствительную. Именно эта двойственность натуры и привлекала Брагина: рядом с Ириной он испытывал такое нетипичное для своей сатиричной натуры чувство, как умиление. Рядом с ней он мог и хотел быть настоящим мужчиной, не сдерживать свое знаменитое благородство и решительность. Эту женщину хотелось приласкать и успокоить, стать для нее настоящей опорой и поддержкой… Все эти мысли, а вернее ощущения, вихрем пронеслись в голове Олега. Хотя проносились они, кажется, всю последнюю неделю, где-то на втором, третьем плане, вперемешку с рабочими вопросами, тяжелыми пациентами и семейными неурядицами… а сейчас триумфально прошли с транспарантом, как на первомайской демонстрации, по главной магистрали головного мозга. Реальность предстала перед Брагиным с отрезвляющей четкостью: черт возьми, эта женщина ему небезразлична… Да что уж там, он влюбляется, как школьник в застенчивую и милую одноклассницу! Последние слова Павловой вызвали у Олега такое негодование… Она считала себя старой и некрасивой, и эта самокритичность только больше разжигала в нем нежность к Ирине и желание собственноручно наказать человека, который заставил ее в это поверить. - Ваш муж просто идиот! – выпалил Брагин, не в состоянии сдерживать собственные искренние чувства, - идиот, потому что изменял и потерял такую женщину как Вы! - продолжение фразы стало как бы ответом на полный недоумения взгляд Павловой. Она ничего не отвечала, опешив от таких слов. Ира попросту не знала, как на это реагировать. С одной стороны, ей было безумно приятно слышать это от Олега, а с другой – она понимала, что делать из его слов вывод о взаимной симпатии глупо, ведь это не более чем свидетельство его природного джентельменства, смешанного с желанием произвести впечатление на начальство. Тишина начинала давить. Уже пару минут они стояли и смотрели друг на друга как завороженные. Брагин в глубине души понимал, что между ним и заведующей быть ничего не может. Для нее он – подчиненный, к тому же шут и бабник, в общем, человек поверхностный. Он соблюдал субординацию, обращался с уважением, но до чего же притягательным и манящим был взгляд этих заплаканных зеленых глаз, направленный прямо на него, размазанная тушь, оставившая на щеках тоненькие бороздки слез, дрожащие приоткрытые губы, сложенные в позе обиженного на груди руки, придававшие всему силуэту начальницы детскости и наивности, и, наконец, блестящие светлые и мягкие, как сливочное масло, волосы, которые за вечер местами выбились из строгого пучка, добавляя образу мягкости… Олег не выдержал. Протянув руку к бутылке и сделав несколько глотков рома, вроде как для храбрости, он в одно мгновение преодолел дистанцию между ними и страстно поцеловал Ирину, схватив ее за плечи руками. Из-за сковавшего ее шока Павлова долго не отвечала на выходку коллеги. Брагин это понял и отстранился, но далеко отойти не смог и уперся руками в столешницу, а лбом – в навесной шкаф левее от заведующей. Осознавая всю абсурдность и неловкость ситуации, он предпочитал не смотреть на Ирину, переводя дух перед надвигающимся объяснением. Тем временем Ирину Алексеевну понемногу отпускал первоначальный ступор. В эти несколько секунд слияния их губ она поняла, что то, что еще пол часа назад было очевидно невозможным, теперь реальность, а не сон. Женщина пыталась мыслить рационально, но выпитый алкоголь давал о себе знать. В конце концов она действительно остро нуждалась в мужской поддержке прямо сейчас. Если ее благоверный заводит романы на стороне, то чем она хуже… Павлова не хотела думать о мотивах Брагина и причине, по которой он так злостно нарушил субординацию, хотя бы не сейчас. Сама решила: в этот вечер она наконец сделает что-то для себя, исполнит сокровенное желание, не заботясь о последствиях. По примеру коллеги Ирина Алексеевна поставила свой бокал на столешницу и потянулось к вину, чем привлекла внимание Брагина, до этого стыдливо прятавшего от нее глаза. Увидев, что благородного напитка осталось не так много, и не желая тратить ни капли впустую, что непременно произошло бы при переливании в бокал, заведующая решила допить все разом с горла, вызывая еще большее удивление на лице Олега. Он предполагал, что после его выходки дела плохи, но совсем не ожидал такого поворота событий. Отставив более ненужную бутылку в сторону, Ирина медленно и неуверенно, но аккуратно накрыла своей ладонью левую руку Брагина. Олег вздрогнул от невесомого прикосновения, их взгляды пересеклись, но ненадолго. Эта тактильная инициатива стоила ей титанических душевных усилий, которых попросту не хватало на зрительный контакт, поэтому женщина смущенно опустила красивые глаза на крепкую, но такую нежную мужскую руку, от которой с каждой секундой ощущала все больше тепла. Так же бережно, но уже быстрее, она притянула Брагина к себе, заставив опереться о столешницу по бокам от нее, так что мужчина повис над начальницей, которая, в свою очередь, слегка отпрянула от гарнитура, чтобы быть к нему поближе. Они посмотрели друг на друга, Олег понял все без слов и мгновенно вовлек Павлову в поцелуй. На этот раз она ответила почти сразу. В первые несколько секунд его руки повисли в воздухе, и только через время, когда хирург убедился, что его не отвергают, позволил себе положить их на плечи Ирины. Сердце бешено колотилось в груди, готово было выпрыгнуть, он никогда в жизни не был так нежен и аккуратен с женщиной, впервые настолько боялся спугнуть, испортить момент. Он гладил ее плечи, спину, талию. В этом поцелуе не было страсти, но была огромная нежность и.. любовь… Она пристроила ладони ему на грудь, медленно поднимаясь к плечам и шее. Плавно, как в белом танце, они стали отходить от надоевшего стола, вернее, Олег вел свою партнершу, которая быстро семенила за ним на носочках, стараясь не разрывать поцелуй. Обогнув барную стойку, он остановился практически в центре гостиной и начал стягивать с плеч заведующей мягкий серый кардиган. Теперь, когда вещь лежала под ногами Иры, он мог пусть через одежду, но больше и лучше чувствовать дрожь и тепло ее тела. С ловкостью лучшего хирурга института Склифосовского Брагин распустил пучок на голове Павловой, так что та совсем ничего не почувствовала. Мягко разорвав поцелуй, Олег переместил свои губы на носик Ирины, оставляя на нем теплый влажный след, уложил подбородок на ее макушке и крепко обнял, все больше прижимая к себе и беспорядочно запуская руки в ее пшеничные волосы: наконец-то он мог насладиться их мягкостью и ароматом. Оба тяжело дышали после длительного поцелуя. Понимая, что из-за разницы в росте им будет весьма неудобно продолжать движение так, как они начинали, Олег подхватил женщину одной рукой за талию, а другой под бедра и понес в спальню, параллельно оставляя жаркие следы губ на ее лице и шее. Для Павловой все происходящее в последние минуты было как в тумане. Она наслаждалась каждым мгновением и почти не открывала глаза, будто боясь проснуться от этой прекрасной фантазии, и лишь крепко обвила руки вокруг шеи мужчины. Дойдя до спальни, Брагин опустил Ирину Алексеевну на пол спиной к педантично заправленной просторной кровати. В комнате было темно, только дверной проем светился желтым от горящей в гостиной люстры и лунный луч бил в окно через кружевную тюль. В тусклом свете ночного солнца Олег разглядывал лицо своей спутницы: оно было особенно привлекательным в этот момент. Мягкие глубокие тени обрамляли его, добавляя таинственности, – в таких условиях некоторые черты было невозможно распознать – леонардовское сфумато делало их неуловимыми. При этом большие блестящие зеленые глаза, в лунном свете отливавшие серебром, как всегда приковывали к себе внимание, делая созерцаемую хирургом картину еще ближе к знаменитой Мона Лизе. «Как же ты красива», – то ли подумал, то ли произнес вслух Брагин. Ему безумно хотелось поскорее изучить каждый сантиметр тела этой женщины, однако, будучи джентльменом, Олег сначала снял футболку с себя, чтобы его партнерше было комфортнее. Отбросив ненужную вещь в сторону, он вновь вовлек Ирину в поцелуй, на этот раз более резкий и страстный. Ее маленькие пальчики скользили по его горячему торсу, периодически на удивление крепко сжимая его, приводя этим в бегство по позвоночнику мириады мурашек. В то же время его руки залезли под серо-зеленую домашнюю кофточку, уверенно стягивая ее наверх. Приостановив поцелуй, Олег мягко толкнул Иру, которая упала поперек кровати, и сам пристроился сверху. Он плавно спускался губами с шеи на ключицы, с особой жадностью задерживаясь на некоторых местах, совершенно не думая о том, что на утро она скорее всего обнаружит там засосы. Его руки сжимали талию и грудь начальницы, облаченную в такое приятное наощупь белое кружевное белье. Павлова запускала ладони в волосы Олега, обжигающие касания заставляли ее часто дышать и приглушенно постанывать – все вместе это только больше возбуждало Брагина. Продолжая покрывать лицо и тело Ирины поцелуями, мужчина ловко расправился с пряжкой ремня. Вскоре вслед за его джинсами полетели и пижамные штаны Павловой из одного комплекта с кофтой, которые он бережно стянул с ее бедер. Пока одна рука Олега обхватывала спину начальницы и удерживала ее шею, вторая вольно гуляла по ягодице и ляжке притянутой к себе левой ноги. Плавно спускаясь сверху вниз по ткани насквозь мокрого нижнего белья, он понял степень возбуждения своей партнерши, мысленно тая от счастья, что смог сделать ей приятно. Брагин отодвинул материю в сторону и начал массировать чувствительное место. От его искусных движений Ирина прогнулась, как натянутая струна, ощущая, словно по всему телу проходит электрический ток. Аккуратно скользнув пальцами с поверхности внутрь, Олег почувствовал невероятное тепло и пульсацию и убедился в том, что женщина готова принять его. Разорвав очередной поцелуй, он перевел долгий взгляд на Павлову, после чего поднялся с кровати и, быстро пошарив рукой в кармане брюк, достал оттуда презерватив. Ира не сразу поняла, почему Брагин прервался, и даже испугалась. Она приподнялась на локтях и пристально следила за каждым его движением: кажется, только когда мужчина стал снимать черные боксеры, она в полной мере осознала, что между ними происходит. Олег снова занял положение над Ириной, но, заметив смятение и легкий страх в ее бездонных глазах, сам немного запаниковал. «Ты ведь не передумала?» - вместо ответа заведующая сглотнула и подарила ему поцелуй, самый требовательный и страстный за всю ночь. Брагин был нежен настолько, насколько позволял процесс, подстраивался под ее темп, улавливал малейшее изменение в звуке или дыхании, чтобы понять, каким образом ей приятнее всего. Ира чувствовала его и отдавалась полностью, без остатка. Она думала о том, что, пожалуй, ни один мужчина прежде не доставлял, а главное, не хотел доставить ей столько удовольствия. Этот секс по правде можно было назвать слиянием душ. После каждого толчка она выдыхала в его приоткрытый от поцелуев рот, они буквально дышали одним воздухом… Стон, глубокий вдох, постельное белье сжато где-то в районе поясницы, ноги дрожат, а по всему телу от живота разливается обжигающее тепло. И вот, одновременно придя в экстаз, они уже лежат рядом в лунном сиянии, постепенно остывая и чувствуя медленно пробирающий обоих холод ночи.