Часть 2

Половина десятого утра. Солнце по-весеннему игриво перебирало своими теплыми, несмотря на октябрьскую прохладу лучами окна многоэтажек. Павлова, разбуженная скорее этой игрой света, чем будильником, открыла глаза и потянулась в приподнятом настроении. Однако хорошее расположение духа заведующей улетучилось, как только она увидела на прикроватной тумбочке свою собственную одежду, сложенную в аккуратную стопку. Женщину накрыла волна стыда и растерянности от внезапного осознания того, с кем она засыпала. Накинув халат, Ирина бесшумно, на цыпочках вышла из комнаты, боясь наткнуться на своего случайного сожителя. Но в квартире никого не было. «Сбежал?..» – немой вопрос повис в голове заведующей, а в глазах начало покалывать от накатившего чувства обиды. У Павловой была назначена операция на 13:00, поэтому женщина приняла решение взять себя в руки, позавтракать и собираться на работу, откладывая тяжелые размышления о случившемся на попозже. Однако встававшие перед глазами в гостиной и кухне сцены вчерашнего вечера не дали ей выбросить из головы образ доктора Брагина. «Куда он мог деться с утра пораньше? И что это вообще значит?» Ирина точно знала, что у Олега сегодня выходной, поэтому все ее рассуждения о внезапном исчезновении коллеги из ее квартиры сводились к единственному выводу: Брагин считает произошедшее между ними ошибкой, и поэтому скрывается, временно освобождая себя от объяснений и надеясь, что все само уляжется. Отчасти она была права. Сбегать от проблем – не в стиле Брагина, хотя он не мог не признаться себе, что был рад рано утром получить входящий звонок от Нины, которая просила его срочно приехать и помочь Куликову со сложнейшей операцией на позвоночнике парня, сиганувшего с двенадцатого этажа. Олег понимал, что уходить вот так после близости неправильно, но в глубине души был доволен тем, что ему не придется вступать в серьезный разговор с Павловой, когда та проснется, а также перспективой сосредоточится ближайшие часов шесть на медицине, отбросив все личные переживания в сторону. Не то чтобы Брагин жалел о произошедшем между ним и начальницей. Эта ночь, кажется, заставила его влюбиться еще сильнее. Но почему-то Олег был твердо уверен в том, что его чувства не взаимны. Конечно, Ирина многое пережила, была морально разбита и к тому же изрядно пьяна, ей захотелось расслабиться, забыться, и это желание явно не могло быть продиктовано разумом. И он винил себя за то, что позволил себе слишком многое, за то, что так подло поступил с женщиной, которая ему доверилась, пустила в свой дом, которую он любил… Войдя в распашные двери НИИ Склифосовского, Ирина Алексеевна проследовала по привычной траектории к шкафчику, поздоровалась с Ниной и уже потянулась за ключами от кабинета, как ее окликнула регистратор: – Кстати, Ирина Алексеевна, с утра привезли тяжелого пациента, поэтому Куликов вызвал Брагина помочь. Уже 4 часа оперируют. Олег сказал, что, как закончит, останется на смене. – Так у него же выходной…Но спасибо, что предупредили, Нина. «Так вот почему ушел. Может быть, все не так, как я думаю?..» – лучик надежды и воодушевления блеснул в душе Павловой и отразился на лице блондинки легкой полуулыбкой. Совместная операция с Хромовым прошла успешно, и Ирина уже сидела в своем кабинете, роясь в бумагах. Несмотря на кипу актов, приказов и распоряжений, требующих ее ревизии или подписи, все это время мысли Павловой были сосредоточены только на Брагине, и никакая работа не могла отвлечь от этого. Узнав с утра о том, что Олег в отделении, заведующая предчувствовала, что он может зайти к ней, но сама не до конца понимала, ждет их встречи или нет. С одной стороны, ей безумно хотелось его увидеть, с другой – женщина понимала, что их разговор не сулит ей ничего хорошего. Вот в дверь постучали, и по телу мгновенно пробежала дрожь. Она еще не знала, кто это, но чувствовала, что это он. – Войдите. – Добрый день, Ирина Алексеевна, мы парня тяжелого прооперировали, попытка суицида. Я пустил мать к нему в реанимацию, в качестве исключения, надеюсь, Вы не возражаете. А еще его родители рьяно ищут встречи с Вами, чтобы отблагодарить больницу. Брагин старался говорить четко и по делу, не показывая своих искренних эмоций, будто между ним и заведующей ничего не происходило. Однако глаза хирурга предательски бегали в разные стороны, стараясь остановится на чем угодно, кроме фигуры Павловой. И она обязательно бы это заметила, если бы хоть на секунду оторвалась от бумаг и взглянула на своего посетителя. Холодность Олега, сам факт того, что первым делом он заговорил о работе, а не о личном, и проклятая субординация больно укололи Ирину, заставили ее, подобно ежу, выпустить иголки и натянуть маску безразличия с первых мгновений появления мужчины на пороге кабинета. – Замечательно. Что-нибудь еще? – Да… Я думаю, нам нужно поговорить. – Неужели. О чем же? – тут Ира не выдержала и все-таки подняла голову на Брагина. Ее глаза прожигали посетителя, в то время как на лице красовалась едкая ухмылка. – О том, что произошло между нами вчера, – неуверенно начал Олег, – Я…я хотел извиниться. Это была моя ошибка, и виноват только я. Мне не стоило так напиваться, прошу, простите меня… Я никогда бы так не поступил на трезвую голову. Весь свой монолог Брагин произносил на ходу, медленно передвигаясь от двери к столу. Закончив, он оперся о высокий шкаф с документами по правую руку от Ирины и стал пристально смотреть на начальницу, стараясь прочитать по ее выражению, что она думает о его словах. Последняя фраза оглушительным эхом прокручивалась в голове Павловой. Значит дело все-таки только в алкоголе. Никаких чувств. Злость вместе с отчаянием и ощущением разбитого сердца завладели Ириной Алексеевной, а к глазам начали подступать слезы. Хотелось выбежать из кабинета, а лучше сразу телепортироваться домой, в ванную, и рыдать там под звуки воды из крана. Но Павлова не могла себе позволить очередную истерику при Брагине, поэтому ограничилась тем, что встала из-за стола и, скрестив руки на груди, направилась в его сторону. В таком положении, казалось, было проще сдерживать эмоции. Ирина старалась придать собственному выражению максимум строгости и сдержанности. В течение минуты она изучала своего гостя, пытаясь понять, была ли в нем хоть капля симпатии в ее сторону, после чего все-таки проговорила: – Значит дело только в алкоголе? – Да… – Олег потупил взгляд, и оба тяжело выдохнули. Их последняя надежда на взаимность синхронно разрушилась, – Я сегодня заеду последний раз забрать вещи, – констатировал хирург после небольшой паузы. – И где вы будете жить? – дрожащим голосом решилась спросить Павлова. – Пока не знаю, что-нибудь придумаю, – после этих слов Брагин покинул кабинет начальницы, стараясь больше не пересекаться с ней взглядом. Как только дверь закрылась, Ира спешно вернулась в свое кресло и сложила трясущиеся руки в замок прямо перед лицом. Одинокая слеза скатилась по щеке заведующей. Придя домой со смены, женщина сразу же бросилась собирать вещи Олега. Рутинное занятие как-никак помогало отвлечься и было гарантией того, что уже бывший сожитель не задержится надолго и не пройдет дальше порога квартиры. Скромные пожитки Брагина были довольно быстро упакованы в большую спортивную сумку и выставлены в коридор, и вот, буквально спустя пол часа, раздался звонок в дверь. Нехотя Павлова подошла встречать гостя, подержавшись какое-то время за ручку, все-таки открыла щеколду. – Здрасте, – Ирина Алексеевна оперлась плечом о стену в коридоре и приняла привычную оборонительную позу с руками на груди. Тем не менее, взгляд выдавал ее волнение, поэтому она старалась избегать зрительного контакта со своим посетителем. – Здрасте, – Брагин нерешительно переминался у входа. Вся ситуация была максимально неудобной, но он понимал, что по-другому никак и это часть ответственности за его же поступки. – Вот ваши вещи, – сказала Павлова, передавая Олегу сумку, – там все на месте, можете не проверять, – они впервые встретились глазами с момента его прихода. Хирург подхватил ношу за ручки, однако Ирина продолжала держаться за сумку как за последнюю ниточку, связывавшую ее с мужчиной, по странному стечению обстоятельств, ставшему для нее близким и дорогим. – Ирина Алексеевна, мне правда жаль, что так вышло и… – Хватит оправдываться, Брагин! – внезапная фраза на повышенных тонах прервала речь хирурга. Новая порция обиды и унижения вызвала в Павловой ярость – снова слушать объяснения Олега о том, что их связь была ошибкой, просто невыносимо, – Я уже услышала и поняла, что трезвым вы на меня никогда бы не посмотрели, достаточно! – наконец Ирина отпустила сумку, подталкивая Брагина к выходу. – Да…то есть нет, это не так…Я дурак, простите…все не так… – Олег судорожно пытался связать хоть какой-то внятный ответ, осознавая, что с каждым сказанным словом только усугубляет ситуацию. Внезапно мозг просто остановил кипучую деятельность по придумыванию оправданий и отмазок. Продолжил он уже спокойно и вкрадчиво, – Я тебя люблю… Последствия такого признания мало волновали Олега в тот момент, захотелось просто быть честным с самим собой и с Павловой. Не дождавшись да и не ожидав никакого ответа, мужчина обреченно развернулся и направился к выходу. – Олег! – внезапно он почувствовал трепетное прикосновение на запястье. Несколько секунд они простояли так в дверях, оба, не веря в то, что это действительно происходит. В один большой шаг Брагин преодолел разделявшее их с Павловой расстояние, освобождая одну руку от проклятой сумки, а второй закрывая за собой входную дверь. Как завороженная, пара стояла друг напротив друга: она в размышлениях о внезапном признании Олега и искренности его слов, а он, склонив голову и рассматривая каждую черточку в своей возлюбленной. Впервые с минувшего вечера они смотрели друг другу в глаза, и наконец Брагин смог прочитать в этих изумрудах все мысли и чувства их хозяйки. Без слов он убедился в том, что его любовь взаимна, и, не теряя драгоценного времени, наклонился ближе, чтобы украсть поцелуй с желанных губ напротив. Их нежное и даже невинное слияние развеяло все страхи и предубеждения. Разорвав поцелуй, Олег лишь крепче сжал в объятиях свою женщину, упираясь подбородком в блондинистую макушку и вдыхая полюбившийся аромат. Ира стояла с закрытыми глазами, не скрывая искреннюю улыбку и перебирая кончиками пальцев складки на его футболке. Переполняемые эмоциями, они еще долго стояли так, в полной тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов.