Глава 4, в которой принц отправляется в путешествие

      Наследный принц Шото проснулся ближе к полудню вновь переодетый и в шатре. В голове гудело огромным столичным колоколом, во рту было сухо, а тело казалось сделанным из ваты и слушалось неохотно. В некотором отдалении от ложа стоял полный воды кувшин. Принц с трудом перевернулся на живот и совершил несколько попыток подняться, однако выходило это действие скверно. Зов о помощи тоже не помог — в шатре Шото был один, а голос его был слишком тих… Встать на ноги не выходило. Поэтому он, желая добраться до кувшина, оказался на четвереньках, уподобившись животным, и пополз. Именно в таком положении, в паре дюймов от воды его и застала Денки.       — Доброго дня, Ваше Вашество, — сказала она. Ее волосы были мокры и цветом напоминали пиво, которое его брат Нацуо очень любил выпить тайком. От воспоминаний и сильного для состояния принца мыслительного процесса виски прострелило болью, словно стрелой.       — Денки, мне дурно… Что со мной? Голова гудит, тело не слушается… — с трудом ворочая сухим языком, проговорил Шото. Подруга усмехнулась и смилостивилась, помогая своему бедовому принцу испить воды.       — Это, Ваше Вашество, похмелье, — сказала она. — Напасть для всех, кто не умеет пить вина или выпил слишком много. Знала бы я, что вам и капли хватит… Осторожнее, Вашество, вы же себя сейчас обольете. Давайте, тихонечко… Да, вот так. Сейчас воды выпьете, умоетесь и пойду вас кормить. После вина нужно чего-нибудь посытнее да пожирнее… Ну вот. Вы и попили, и умылись. Идемте!       И, не дав принцу и мгновения, чтобы привести себя в порядок, Денки поставила его на ноги, кое-как утерла его мокрое лицо и вывела из шатра. Солнечный свет после сумрака шатра жег глаза. Шото, который едва мог стоять на ногах, зашипел от боли и попытался скрыться от ярких полуденных лучей. Его подруга, тихо выругавшись себе под нос и пробормотав что-то о бедовых принцах, накинула на венценосную голову кожаную куртку и куда-то повела. Шото послушно шел за ней следом. Не столько из-за доверия, сколько из-за того, что без нее просто бы упал на землю… Но через какое-то время принц пошел веселее, почувствовав ароматный запах мяса. Рот его наполнился слюной, а сам наследник престола ощутил сильный голод.       Вскоре Денки сняла с его головы куртку и усадила на поваленное бревно под небольшим навесом — вбитые в землю четыре палки и большой кусок ткани. Затем в руки принца положили грубоватую плошку, сделанную из глины, с кусками мяса и каких-то неизвестных овощей. Приборов ему никто не выдал… Это несколько озадачило Шото, отчего он беспомощно посмотрел на свою подругу. Денки, как и многие кругом, пренебрегла приборами и хватала еду руками, жадно запихивала ее в рот и облизывала пальцы. Это было… странно. Шото привык к множеству вилок, ложек и ножей, чинным обедам, салфеткам и приличиям за столом. Но вот он сидел среди полуголых людей, неаккуратно набивающих рты руками. Наследный принц, наконец, осознал, где и с кем оказался. «Дикари, — подумал он. — Они все дикари». Возможно, будь принц в другом состоянии и обстоятельствах, то незамедлительно бы покинул не только этот странный прием пищи, а вообще отъехал бы от племени подальше. Но голод и загадочное «похмелье» были сильнее. Поэтому, осторожно подцепляя пищу пальцами, Шото начал трапезу… Оказалось довольно вкусно, хоть и необычно. Принц сам не заметил, как опустошил всю плошку, и с трудом подавил в себе порыв провести по дну и глиняным стенкам языком, как это делали люди кругом.       И только, когда Шото закончил есть, он заметил взгляд какого-то незнакомого парня. Он был коренаст, широк в плечах. Еще у него были серые волосы, напоминающие отблеск клинка, и длинные светлые ресницы… В целом, он был довольно хорош собой. Но столь пристальное внимание несколько смутило принца.       — Денки, а кто это? И почему он на меня так смотрит? — прошептал вопросы Шото, склонившись к подруге, обгладывающую кость. — Неужто я вчера сделал что-то непозволительное?       — А вы не помните, Ваше Вашество? Это же Тецутецу, — ответила она, ухмыляясь. — Правда не помните?! Хорошо же вас вчера накрыло. Вы его так увлеченно целовали, так целовали, что в процессе свалились в кусты. И уснули! Мне — хрупкой девице — вас обратно в шатер пришлось тащить.       Принц густо покраснел и спрятал лицо в ладонях. А его подруга захохотала и, подмигнув Тецутецу, повела Шото обратно в шатер рассказывать о всех его чудачествах на пьяную голову…

***

      Таками Кейго, более известный в народе как Ястреб или Крылатый граф, лежал на крыше своего замка, доставшегося ему вместе с землями за верную службу. Он разлегся под солнцем, расправив крылья, и лениво прикрыл глаза. Несомненно Ястреб был благодарен королю за такой подарок, но все же дела феодальные его крайне утомляли. Часто он развлекал себя охотой, но, увы, эта имитация никак не могла заменить славную битву. Рыцарь, заимевший титул, отчаянно скучал…       Когда-то давно эти земли и замок принадлежали нынешнему государю. В далекие времена Энджи Старатель был герцогом и бравым воином, ведущий войска королевства на битву. Период тот хоть и был тяжелым, но для Ястреба это было славное прошлое… Сир до знакомства с герцогом Тодороки, ныне королем их земель, был уличным босоногим мальчишкой, промышляющий воровством, чтобы себя прокормить. Собственно, так со Старателем, владелицей Громового копья и сиром Футэном он и встретился: попытался обокрасть воинов. Нет, тогда еще юный Ястреб не тянулся к их кошелям, просто хотел умыкнуть немного хлеба… Госпожа Денатсу его тогда стукнула копьем по темени, а затем, заметив босоного мальчишку, отложила оружие, сняла сапог и знатно им отходила. После чего она вместе с рыцарем и тогда еще герцогом накормила неудачливого вора, и Ястреб и сам не понял как оказался в их отряде. Сир Футэн шутил, что они его приручили. Госпожа Денатсу просто хмыкала, а потом орала на него матом, поправляя стойку. Герцог — ныне государь — ворчал, учил грамоте и военной стратегии… После Ястреб отличился на поле боя, и его за это посвятили в рыцари. Окрыленный во всех смыслах Кейго стал биться еще лучше, получая признание. А затем, когда тогдашний правитель Всемогущий куда-то исчез, и герцога Тодороки назначили новым королем, бывший уличный вор внезапно стал графом и заимел земли.       В общем, королю Энджи Ястреб был многим обязан. Оттого, заслышав о похищении наследного принца Шото, Кейго стал с нетерпением ждать призыва на службу. И не только из чувства благодарности, но и из-за простого желания размять крылья и вытащить клинок из ножен… И граф дождался. Лежа на крыше своего замка, Ястреб еще издалека заметил небольшую делегацию под королевскими знаменами, после чего слетел вниз и встретил гостей.       Граф Таками Кейго больше ожидал приказания, нежели приглашения во дворец, но все же был рад. Давненько он не видел своих старых знакомых. И прекрасную принцессу Фуюми…

***

      Каминари Денки считала: чем веселее компания, тем интереснее будет приключение. Поэтому еще тогда, когда принц Шото озадачил ее побегом, она поняла, что вдвоем им будет тяжеловато. Уже в пути Денки в этой мысли убедилась — к походу ее спутник был не готов. Так что ей нужны были надежные друзья, с которыми и в огонь, и в воду, и с демонами драться, и от гвардейцев драпать… Очень кстати она вспомнила о своих давних товарищах из драконьего племени. Оттого, не раздумывая долго, Денки нашла способ увидеться с ними вновь и позвать в приключение. Но надеяться на одну только дружбу она не стала. Спутников надо заинтересовать! И Каминари отлично знала, что предложить каждому: Кацуки хотел найти племени новую землю — только на таких условиях госпожа Мицуки готова была передать ему пост вождя; Мина очень хотела увидеть море — она, хоть и была могучим драконом, за пределы знакомых территорий не вылетала из соображений безопасности; Киришима просто готов был пойти за этими двумя куда угодно — дело, несомненно, было не только в дружбе, но и в драконьем любопытстве повидать мир, и собрать золота… Все это Денки готова была им обеспечить. Поэтому собрались все довольно быстро.       Осталось только принцу обрисовать план — но не полностью, ибо интрига была важной частью любого приключения — и уже окончательно познакомить с товарищами. Этим Денки и занялась, благоразумно накормив наследника престола перед встречей.       — Итак, Ваше Вашество, план у нас такой, — пустилась она в рассказ. — Сначала двинемся на Юго-Восток королевства. Там забежим в Ярморочный город и заберем еще одного спутника…       — Нам в отряд нужен кто-то еще? — удивился принц.       — Конечно, Вашество. Без Ханты нам ни в коем случае нельзя уходить в дальнее путешествие! Мы без него просто будем «сеять хаос и разруху». А с ним хаос будет кон-тро-ли-ру-е-мым. Голов не потеряем в битвах и приключениях, — пояснила Каминари, ведя своего господина мимо ярких шатров. — Значит вот… Забираем Ханту, затем через Рыцарские долины идем на Юг. Там и море, и русалки… На Запад и в Центр нам лучше не соваться. Люди там странные… И демонов развелось много, так что не полезем. Придем на Юг, там найдем корабль и поплывем на Пиратские острова…       — А туда нам зачем?       — Дело у меня там. К тому же… Думаю, вам там понравится. Нет места веселее и свободнее пиратского пристанища! Ром, байки, портовые шл-… девицы, перудо, гулянья от заката до рассвета каждую ночь… — с восторгом рассказывала Денки и экспрессивно взмахивала руками. Но жесты эти были более бурными, нежели обычно. Шото даже показалось, что были они наигранными и его подруга этим пыталась что-то скрыть. Говорить об этом он, однако, не стал. Была в принце одна черта, которую Денки ценила больше прочих… Наследник престола предпочитал молчать.

***

      Во дворце меж тем было напряжённо. С похищения принца минуло уже четыре дня. Король Энджи был крайне хмур, так что слуги и придворные предпочитали ходить на цыпочках и лишний раз не тревожить государя, ибо не хотели попасть в немилость. Начальница стражи в хорошем расположении духа тоже не пребывала, так что рыцари старались ей на глаза и вовсе не попадаться. Храбрые мужи прекрасно знали — госпожа Денатсу в гневе не просто страшна, а ужасающа до трясущихся коленей и мокрых портков… Ох, если бы все они знали, что так раздражительны государь и его боевая подруга были не столько из-за исчезновения принца, а сколько из-за неумолимого похмелья, настигающего их каждое утро.       — Ваше Величество, — тихо обратилась к Энджи Старателю госпожа Денатсу. Король в это время маялся от головной боли и пытался слушать отчеты советников об урожае, пополнении казны и долгах, что так и остались висеть после последнего рыцарского турнира.       — Что? — шепотом спросил король. Один из советников в это время увлеченно рассказывал о том, насколько урожайным будет этот год.       — Я все понимаю, но мы все же не молоды… Может, не будем пока больше пить?       — Как не будем?! — тут же воскликнул король, вскочив со своего величественного стула, затем ойкнул, прижал руку к виску и сел обратно. Советник, чью речь прервали, испуганно застыл. Денатсу сделала вид, что ей крайне интересны гобелены с танцем обнаженных дриад.       — К-конечно, мы об-бязательно раздадим излишки зерна крестьянам, г-г-государь, — заикаясь, проблеял советник. Энджи Старатель, в это время воюющий с последствиями ночной пьянки, махнул рукой, тем самым веля продолжать отчет.       — Как не будем? — уже шепотом повторил он Денатсу. — У меня сын сбежал, а у тебя — дочь. Наверняка, да простят меня Боги, пожениться решили… Как тут не запить?! Может, мы вообще свадьбу… отмечаем?       Начальница стражи посмотрел на короля так, словно он был зеленым новобранцем, незнающим с какой стороны брать меч. Если бы у Энджи не так сильно болела голова, то он бы оскорбился.       — Ваше Величество, моя Денки скорее за Гуки своего выйдет, чем за какого-либо — даже очень чудесного — юношу. А ваш принц Шото и вовсе, — тут она склонилась поближе к царскому уху и шепнула едва слышно, — не по девицам.       — Что?! — знатно удивился правитель и вскочил с такой скоростью, что опрокинул свой стул. Тяжелая резная спинка упала точно на ногу начальницы стражи… Госпожа Денатсу заорала от боли нецензурные конструкции, от которых смутились бы даже портовые работяги, пираты и разбойники. Советники же, как люди более воспитанные и чувствительные, от этих слов стали краснее Южного вина, а некоторые даже упали без чувств. Дурнее всего сделалось казначею, что докладывался в тот момент о долгах королевства — несчастный вельможа схватился за сердце и мысленно составил завещание…       Ровно в то мгновение, как отгремели ругательства госпожи Денатсу, в зал совета вошел слуга и огласил:       — Прибыл граф Таками Кейго, Ваше Величество!       В зал вошел молодой господин, снял свою шляпу с алым пером, поклонился, после чего хитро улыбнулся.       — Ястреб прилетел на службу, государь! — полушутливо произнес он. — Давно не виделись, госпожа Денатсу. Вы, как всегда, бесподобны в своих речевых оборотах! Было бы мне чем записать вашу чудесную конструкцию…       Начальница стражи ничего не ответила. Лишь доковыляла до графа и от всей души дала ему подзатыльник.       — Негодник пернатый! Тебе крылья даны, чтобы девиц щекотать да подушки набивать?! Сто лет тебя, поганец, не видела, а ты все ёрничаешь. Хоть бы «здрасьте» сказал! Паршивец… Общипать бы тебя да на суп пустить!       Государь же на столь вопиющее нарушение приличий внимания не обратил. Все его мысли крутились о принце Шото и внезапно открывшихся предпочтениях его сына.       — Все вон, — глухо приказал он советникам. Те поспешили выполнить приказ и убраться с королевских глаз прочь. — И принесите вина! Два, нет, три кувшина!       Королю Энджи Старателю нужно было срочно напиться…

***

      Кацуки Бакуго считал — скорее, был абсолютно уверен, — что Каминари Денки была с «приветом». Вообще, если бы кто-то спросил его напрямую, то он ответил бы: «Да она ебанутая». Но к нему редко обращались с вопросами, так что поделиться с кем-нибудь этой мыслью Кацуки не мог. Да и не хотел. Денки хоть и была сумасшедшей, но была своей сумасшедшей. «Идиотка, но своя идиотка, демоны ее бы побрали,» — думал он.       Познакомился он с ней тоже по-идиотски. Ему было почти десять лет, Денки примерно столько же… Кацуки, только-только заполучивший дракона (тогда он еще не знал, что вместе с Эйджиро в комплекте идет и Мина), решил сразу же его облетать и тайком от матери рванул в небо. Эйджиро тогда плохо контролировал себя в драконьем обличии. Соответственно, крыльями махал тоже неважно… В общем, по вине мелкого перевертыша Кацуки занесло в вулканические земли. Без воды, еды и нормального дракона. Даже взрослые члены племени без запасов в эту пустыню из пепла не совались, а тут малолетние они! Кацуки был крайне зол, но сорваться на сбросившего чешую Эйджиро, смотрящего на него своими виноватыми щенячьими глазами, он не мог.       Однако случай выпустить пар представился… Откуда ни возьмись среди пепла и черного песка появилась такая же мелкая, как и они, девчонка с двумя желтыми косичками и странной челкой. Лицо у нее было перемазано сажей, но Кацуки обратил внимание совсем не на это. У девчонки был конь. Точнее, жеребенок, на спине которого лежал узелок с вещами. И бутылью воды… Исходя из своего раздражения и желания заполучить запасы, Кацуки рванул в бой. Девчонка, хоть и опешила, но сдаваться не собиралась. Они покатились по черному песку, мутузя друг друга и выкрикивая подслушанные у взрослых ругательства… Драку остановил Эйджиро, который внезапно начал реветь. Кацуки и девчонка замерли, занеся кулаки, а потом в один голос заорали, чтобы он, дурак, не тратил воду в пустыне. Удивительное единодушие их примирило, и они больше (в ту ночь, по крайней мере) друг друга не лупили. Девчонка, которой Кацуки успешно подбил глаз, поделилась с ними водой и кислючими яблоками, а потом начала болтать… Тогда ему показалось, что нет более говорливого человека чем она; (но потом он познакомился с Миной и понял, что это суждение было поспешным). Из длинного монолога Кацуки выяснил, что девчонку зовут Денки и она сбежала из дома, чтобы встретиться с отцом, но заплутала среди вулканов…       — Ну ты и тупоголовая! — честно сказал тогда он. Кацуки вообще не имел привычки врать, но отчего-то не все эту привычку в нем ценили. Даже собственная мать, когда он совершенно не таясь сообщал ей о новой морщине или неподходящей ей по цвету ткани, почему-то не благодарила его за искренность, а выкручивала уши… Девчонка же, на удивление, не оскорбилась. Только улыбнулась и ехидно ответила:       — Я-то может и тупая, но явно не тупее тебя. Кто ж суется в пустыню без воды?       Кацуки не вмазал ей только из-за того, что Эйджиро опять начал бы реветь… А слез будущий вождь не то чтобы не любил, но не переваривал. На самом деле он просто не знал, что в таких случаях делать, и начинал паниковать. Поэтому предпочитал, чтобы рядом с ним не ревели…       — Раз уж мы все тут застряли, то и выбираться надо вместе, — сказала тупоголовая Денки. — Предлагаю скооперти-… скоопирти-… тьфу ты, короче, в команде работать.       — И как? — фыркнул Кацуки. Девчонка деловито начала рисовать какой-то сухой палкой на песке.       — Все просто: с меня конь и провиант, а с вас компания и направление. Вы же тут недалеко живете, да?       Эйджиро радостно закивал. Кацуки же боролся с желанием хлопнуть кого-нибудь ладонью: или своего глупого дракона по затылку, или себя. Так глупо сдать местоположение племени какой-то незнакомой дурёхе… Но все же план идиотским не был, так что Кацуки — как лидер команды — его одобрил и назначил направление. И они отправились в путь: не научившийся нормально летать дракон-перевёртыш, странная девчонка, жеребёнок и будущий вождь драконьего племени…       Шли долго. Очень долго. И, казалось, в никуда. Обстановка не менялась: все те же черные пески и горы, изредка дымящиеся. Вода потихоньку заканчивалась. Силы тоже были на исходе. Еще и захотелось есть… Эйджиро весьма однозначно поглядывал на жеребенка, а в его глазах отчётливо читалось слово «голод». Кацуки сердобольным не был, но все же из сочувствия к своему непутёвому дракону — и из-за урчания в собственном животе — начал подумывать о том, как бы коня приготовить…       — Смотрите какая башка! — завопила тупоголовая Денки и, прыжком преодолев расстояние, подняла с песка коровий череп. Череп, судя по оставшимся кускам мяса на нем, был свежим. И обглодан кем-то очень большим. Эйджиро и тупоголовая девчонка это не поняли, с невероятным интересом разглядывая кость. Кацуки же напрягся. «Если этот кто-то настолько большой, чтобы съесть целую корову, то и нас сожрёт,» — подумал он и настороженно осмотрелся.       По слухам, в вулканических землях жил какой-то червь. Старшие соплеменники рассказывали о нём всякие байки у костра. По их словам, этот червь размером был с дракона и длинным, как река. И съесть он мог целый десяток овец, или коз, или несколько коров одним махом. «А еще непослушных детей, забредших в его земли,» — всегда добавляла мать Кацуки. Ребёнком он очень боялся червя и прятался от него под одеялом, потом вырос и более в эти сказки не верил. Но, оказавшись среди чёрных песков, вдруг подумал: «А если это не сказки?»       Вдалеке раздался шорох и шелест. Жеребёнок, которого Кацуки планировал съесть, испуганно всхрапнул. Землю тряхнуло. Песок зашелестел. А два идиота, с которыми Кацуки застрял среди пепла и вулканов, во весь голос рассуждали о том, как сварить из этого черепа бульон и не замечали творящегося кругом… У Кацуки зашевелились волосы на затылке. Он вновь почувствовал себя маленьким ребёнком и отчаянно желал укутаться с головой в одеяло. К нему приближалась извивающаяся полоса вздымающегося песка… Из черного пепла дугой поднялась громадная голова. Глаз не было. Только огромные жвала и кольца острых зубов в пасти. Затем поднялось кольчатое темно-серое тело. Червь изогнулся над Кацуки, жеребенком и все еще дискутирующими о бульонах идиотами…       — Блять, — пораженно произнёс Кацуки. Его мать очень любила говорить это слово во всех непонятных ситуациях. У нее было еще одно любимое слово, предназначающееся для очень опасных или пугающих моментов… — Пиздец.       Червь издал боевой визг и стремительно дернул свою голову вниз. Кацуки едва успел отпрыгнуть в сторону. Червь со всей дури вмазался своей головой в песок. Эйджиро и тупоголовая Денки, наконец, оторвались от черепа и заметили чудовище.       — Ёбаный в рот… — то ли испуганно, то ли восхищённо протянула девчонка. — Это что за прелесть?       — А-а-а-а, — завизжал от страха Эйджиро, — вулканический червь! Вулканический червь!       И не придумал ничего лучше, чем спрятать голову в песок. Кацуки был не в том состоянии, чтобы отчитать за трусость своего дракона или сообщить своему чешуйчатому идиоту, что если он не видит чудище, то это не значит, что чудище не видит его. Сын драконьего племени отчаянно боролся за свое право не быть сожранным и носился из стороны в сторону, как испуганный заяц. Возможно, будь у Кацуки хотя бы нож, то он бы вступил с червем в бой. Но оружия не было… По крайней мере, именно так Кацуки оправдывал своё тактическое отступление.       Однако, навык «отхода» у него не был отработан до конца, к тому же он был голодным, уставшим и обезвоженным. Кацуки не смог уйти от атаки червя. Чудовище ухватило его и попыталось проглотить. Сын драконьего племени же съеденным быть не хотел и отчаянно сопротивлялся, крепко вцепившись в жвало. Червю такой расклад не понравился. Чудовище замотало головой, пытаясь забросить Кацуки в свой рот…       — А ну отпусти его, кракозябра сраная! — заорала тупоголовая Денки, несясь на червя с какой-то щепкой. И червь, и Кацуки недоуменно наклонили головы на бок. Никто из них не мог понять, как можно этим куском дерева одолеть чудовище…       Оказалось, можно. Девчонка направила конец щепки на червя. По ее рукам и лицу расползлись светящиеся желтые полосы. Глаза тоже загорелись. Небо покрылось черными тучами.       — Громдрево, дай мне сил! Защити дщерь свою и покарай врагов её, — проговорила она не своим голосом. Среди туч проблеснула вспышка молнии, раздался грохот грома… С щепки сорвался стремительный росчерк ослепляющего желтого света и влетел в червя. Чудовище завизжало, уронило Кацуки на песок и задёргалось от боли в конвульсиях. По кольчатому телу бежали искры, заставляя громадного монстра дрожать… Кацуки круглыми глазами смотрел на поверженного червя.       — Какого… — непонимающе сказал он. Червь рухнул на песок, более недвижимый. От него пахло палёной кожей. А подле него на песке появились блестящие капли черного стекла…       К утру над вулканическими землями раздался рёв дракона. Глава драконьего племени Мицуки прилетела разыскать своего сына. Нашла она его спящим в обнимку с коровьим черепом на одной из гор в компании маленького дракона-перевёртыша, перемазанной сажей неизвестной девчонки и жеребёнка.       — Кацуки, блять! — разбудила она криком своего сына и его спутников, после чего надавала сыну подзатыльников и унесла всех троих вместе с жеребёнком в племя. Там всех детей отмыли, напоили и накормили, после чего высказали им все, пополнив их словарь ругательств на несколько десятков позиций… Вечером же Мицуки отнесла на своем драконе Денки с жеребёнком в столицу и вернула госпоже Денатсу.       У Кацуки же с того дня остались подвеска из черного стекла и незабываемые воспоминания о том маленьком происшествии.       После той истории они не раз встречались, когда Денки сбегала из дома на поиски приключений… На той самой горе они возложили тот самый коровий череп, под который спрятали рог — чтобы Тупоголовая всегда могла сообщить о своем присутствии и позвать в путь. И каждый раз, когда раздавался протяжный гудок, Кацуки, Эйджиро, а потом и Мина знали — настало время безумных приключений.       Поэтому, когда она пришла в их племя с украденным принцем и позвала в путешествие, Кацуки, не раздумывая и секунды, согласился. Потому что Тупоголовая когда-то одной лишь щепкой завалила вулканического червя. А Кацуки для себя такой же участи не хотел… Ну и приключения Денки всегда были очень интересными.

***

      Пьянка по случаю внезапно открывшихся предпочтений принца Шото растянулась на три дня. Король, граф и начальница стражи все это время не вылезали из кабинета, опустошая бутылку за бутылкой и немножко (множко) винный погреб Его Величества.       Закончилась эта тризна по возможным внукам, когда Энджи Старатель чуть не утоп в бочке красного полусладкого. Только после этого покушения спиртного на жизнь правителя пьянка прекратилась.       — Значит так, — молвил король, протрезвев и держась за болящую венценосную голову, — у меня сын сбежал вместе с дочуркой Денатсу. Будь добр, полетай, отыщи мне Шото. А то как бы его проклятием-то не накрыло…       — Понял. Сделаю, — ответил Ястреб. Он еще не успел до конца избавиться от хмеля, потому немного пошатывался, как если бы был на корабле. А еще неустанно подмигивал принцессе Фуюми обоими глазами, когда она проходила мимо или заглядывала в отцовский кабинет. Госпожа Денатсу в это время живописно блевала в окно прямо на какой-то цветущий куст и едва на этот самый куст не упала — благо правитель успел уцепить ее за ворот и затащить обратно в кабинет…       — И дочь мою верни, — протянула госпожа Денатсу. — Но в первую очередь копьё.       Ястреб осоловело моргнул.       — Она забрала ваше копьё?! — воскликнул он, внезапно протрезвев. — А она им умеет пользоваться?!       Начальница стражи кивнула.       — Мне пизда, — обречённо сказал Ястреб. И вышел в окно… Затем поднялся в воздух, неловко взмахивая крыльями, и влетел во флагшток…       Поиски принца Шото отложили еще на день. Графу нужно было вправить нос.