О посвящении священнослужителей

И взял Моисей елей помазания,

и помазал скинию и все, что в ней, и освятил это;

и покропил им на жертвенник семь раз,

и помазал жертвенник и все принадлежности его

и умывальницу и подножие ее, чтобы освятить их;

Левит 8:2

Пол потерял материнскую фигуру двенадцать лет назад, но и Леди Джессика, наложница его отца, женщина, которая родила молодого Атрейдеса едва ли теперь выглядывала из-под закрытых одежд, что носили здешние провидицы. Когда-то родные глаза — сейчас горели сапфирами, два чудесных драгоценных камня. Преподобная мать стояла перед ним, но Пол не чувствовал её тепла. И тем не менее, один лишь покровительственный вид Джессики распалял его, тянул к холодным низам храма, усыпаным песками Арракиса, манил упасть на колени, что было не позволительно человеку его статуса. После церемонии все покидают зал, все, кроме Пола. Юноша вдыхает горячий воздух, пахнующий специями и толпой — дышится, на удивление, легко. Джессика чувствует его взгляд и поворачивается, поджимая губы. «Недовольна», — думается Полу, — «Ещё бы». — На сегодня всё, — женщина снимает головной убор, приоткрывая лицо, которое теперь обрамляют спутанный волосы, словно змеи обвивающие друг друга, скрепленные грязью, песком и временем. Атрейдес вдруг понимает, что не узнаёт её совершенно. — Я хочу аудиенции, — Пол подходит ближе, почти вплотную. — Я сказала, что на сегодня достаточно, — Джессика садится на выдолбленную в каменной стене скамью — то ли желает загнать себя в ловушку, то ли и вправду надеяться избежать терзаний Пола, о которых догадывается уже очень давно. Но её глаза вдруг загораются, когда Атрейдес вновь делает шаг вперёд, касаясь ногами Преподобной своими ногами, и Пол всё понимает. — Я требую, — из груди Джессики вырывается хриплый смех, но лишь на долю секунды, а затем её брови хмурятся, и она слегка задирает голову. Атрейдес нависает над ней, но сейчас он чувствует себя самым маленьким человеком на всём белом свете. И под укоризненным взглядом сапфировых глаз, Пол медленно опускается на колени. Джессика проводит рукой по его спутанным угленым кудрям, чёрным, словно от сгоревших в костре поленьев. На лице женщины возникает улыбка — Пол до щемящей боли, отдающейся где-то в остатках сердца, похож на своего отца. На её Лето. И когда юноша поднимает свой взгляд на неё, на долю секунды она видит покойного мужа: вечно нахмуренные широкие брови, серьёзный пытливый взгляд и острые скулы, напряжённые постоянно, словно он и вовсе не расслабляется. Но затем наваждение пропадает, и она вновь видит Пола. Только вот молодой Атрейдес, к сожалению, давно пропал в своём личном мираже, созданным задолго до пустынного Арракиса. Пол припадает губами к рукам Джессики, целует её запястья, смотрит отчаянно, пытается найти хоть намёк на то, что не он один стал заложником этой иллюзиции, но в глаза напротив пустота. Его останавливает осторожное движение, когда три пальца упираются ему в лоб и слегка отталкивают. Юноша отшатывается, тяжело дыша, и на секунду замечает, что дыхание Джессики тоже сбито. — Ты можешь идти, — спокойно говорит Преподобная мать, отворачиваясь от Пола. И Пол уходит, оставляя за собой неприятное чувство недосказанности. Атрейдес с самого начала знал, что судьба повяжет их так, что в могилу они уйдут лишь вдвоём. Оставалось лишь ждать, когда и Джессика это осознает.