Глава 5. Слияние пламени

В вечерних сумерках под покровом черного тумана Мирт выглядел жутко, ведь сонные чары обрушились на город внезапно, а значит застали его обитателей врасплох. Никто ничего не понял — навеянное темной богиней заклятие погрузило людей в кошмары. Даже животных не миновала эта участь. Мало кого сон настиг в кроватях, вот почему спящие люди теперь были повсюду: словно мертвецы, они лежали на укрытых тенями улицах и тротуарах, за прилавками магазинов и столами харчевен. Паря над широким проспектом вслед за несущимся к храму Нацу, Люси не могла оторвать взгляд от тревожных бледных лиц спящих. Она снова и снова вспоминала собственный недавний кошмар на берегу озера, который наслала на нее Кара-Умай, и с сочувствием думала о том, что же может сниться всем этим людям внизу… Конечно, у каждого были свои кошмары, но всех их объединяло сейчас одно — леденящий душу страх, который Черная лебедь обращала в смог. Сможет ли Нацу одолеть Эрзу и удастся ли им снять сонное заклятие с города? «Ты переживаешь за Нацу, хотя уверена в его силе. Почему, Люси?» — мысленно поинтересовалась богиня Умай. Люси снова взглянула на розовую шевелюру внизу, а потом посмотрела вперед: туда, где металась в сражении с итбараками Эрза. «Я верю в силу Нацу. Но и Эрза очень сильна», — объяснила она свою тревогу. «Человека делает сильным не его магия или мускулы. Человек силен своей волей. А воля Эрзы сейчас подавлена, поэтому Нацу будет сражаться не с Эрзой, а с моей сестрой». Слабое утешение. «Твоя сестра не просто человек. Она божественная сущность», — напомнила Люси. «Однако она пока слаба, и мы не дадим ей обрести полную силу». Взмах крыльями. Люси почувствовала, как поднимается выше и набирает скорость, оставив Нацу с Хэппи, спящих горожан и даже дома далеко внизу. Вынырнув из черного тумана навстречу стремительно гаснущему небу, она увидела перед собой главный шпиль собора, вокруг которого, будто на веретено, наматывался отросток тумана. Темной нитью он тянулся к храму, и мерцающие бусины-звезды, которых Люси раньше не замечала, вплетались в этот круговорот тьмы. — Умай! — внезапно раздался громкий окрик Эрзы снизу. — Не смей трогать души! Они мои! Ты семьдесят лет оберегала людишек в этом городе и питалась их любовью. Дай же и мне теперь утолить голод! Эрза с ненавистью смотрела вверх на Умай-Люси, и ее алые волосы, казавшиеся в сумерках багрово-коричневыми, почти растворились на фоне лужи крови от убитых итбараков. Испачканный меч в руках Скарлет предостерегающе нацелился вверх. — Нет! Ты нарушаешь небесный закон, сестра! — закричала в ответ богиня Умай. — Тебе принадлежат лишь те угасающие души детей, что стоят на пороге смерти. Так значит, эти мерцающие светлячки в паутине тумана — души? А тем временем вокруг Эрзы появились из ниоткуда и веером зависли в воздухе еще с десяток клинков. — Сегодня я поглощу все детские души без разбора в качестве оплаты, что задолжали мне люди Мирта в течение семидесяти лет. И ты не помешаешь мне! Умри! — Эрза рассекла воздух мечом, и веер клинков стремительно понесся на Умай. При виде летящих в нее лезвий Люси почти интуитивно хотела было выхватить один из ключей, но ей по-прежнему управляла богиня Умай. Тело не слушалось, застрявшие в горле слова с просьбой вратам открыться — так и остались внутри. Она чуть было не запаниковала, однако на долю секунды перед ней сомкнулись собственные белоснежно-серебряные крылья, а затем, резко распахнувшись, выбросили навстречу клинкам огромные перья, что со свистом рассекли воздух и, словно стальные щиты, отбили атаку. Вокруг Эрзы вновь возникли мечи. Теперь их стало гораздо больше. Все еще глядя вверх, она сделала шаг вперед, готовясь к очередной атаке, но не тут-то было! — А ну стоять! — заорал во все горло Нацу, который только что выскочил с проспекта на площадь и очутился как раз за спиной волшебницы. — Сначала сразись со мной! Не долго думая, он тут же запустил в нее порцией пламени, которую темная богиня в теле Эрзы, конечно же, без труда отбила. — Не лезь в дела богов, козявка! — рявкнула она, перенаправив приготовленные для Умай клинки в Нацу. — Иначе сдохнешь! Уловка удалась. Внимание темной богини переключилось на Драгнила. Тот с легкостью увернулся от атаки, а его кулаки вспыхнули пламенем. Люси с горьким чувством печали смотрела на разгорающееся сражение между друзьями. Конечно, Нацу всегда был не прочь подраться с любым членом гильдии, но сейчас оба — и он, и Эрза — были настроены на борьбу до полного поражения. — Надеюсь на тебя, Нацу, — пробормотала тем временем Умай и взяла курс на храм. — Верни мне Эрзу, зараза! — раздался крик Нацу с площади. Его оранжевое пламя на несколько секунд отразилось в разноцветных стеклах розы собора, которая уже в следующее мгновение разлетелась на тысячи осколков из-за серебряной стрелы, которую Умай выпустила из лука. А затем вслед за стрелой она ворвалась внутрь храма. Люси оставалось лишь наблюдать за действиями собственного тела, которым управляла богиня, и надеяться, что Нацу сможет разобраться с Кара-Умай. А что было бы, окажись она на этом задании одна? Справилась бы? Вряд ли. Слова морока-Нацу с горы всплыли в воспоминаниях сами собой: «Ее же вечно кто-то из «Хвоста феи» спасает. Даже мастер Макаров признает слабость Люси…» Неужели она и правда такая бесполезная и слабая? И ничегошеньки не может сделать без друзей? «Ты не о том сейчас думаешь», — мягко одернула ее Умай, оставив Люси с вопросами без ответов. Несмотря на то, что все до единой свечи потухли, а последние крохи вечернего света не могли пробиться сквозь витражи узких окон, в храме было светло. Сотни мерцающих огоньков душ парили под нефами и расписным сводом собора. Движимые ли потоками воздуха, в хаотичном ли танце или в разумном порыве, они завораживали Люси своим голубоватым сиянием. Хрупкостью. Невесомостью. Того и гляди, одно резкое движение, вздох или неловкое касание — потухнут, исчезнут, обратятся пеплом, который осыплется на мозаичный пол храма. — Нужно укрыть эти души, чтобы до них не добралась сестра, — сказала вслух Умай. — Однако следует быть очень осторожными. К ним нельзя прикасаться, иначе души забудут эту жизнь и последуют на Белую гору, чтобы ждать перерождения. — А что случится с ребенком, оставшимся без души? — спросила Люси. — Он никогда больше не проснется. Умай-Люси выволокла к алтарю большой ларь и откинула его крышку. Она встала рядом с ним, гордо выпрямилась и распростерла руки вверх — к своду собора и парящим там душам. Люси приготовилась услышать заклинание, однако вместо слов изо ее рта внезапно полилась песня. Богиня Умай запела. Голос, принадлежащий Люси, вознесся вверх, отразился от стен, гулким эхом заполнил пустоту храма и коснулся каждой души. Даже душа самой Хартфилии не стала исключением. Она встрепенулась. Вмиг наполнилась невыносимой тоской и любовью… Ведь теперь Люси казалось, что это вовсе не Умай, а Лейла поет колыбельную для собственной дочери. Протяжный мотив зачаровал ее. Слова успокоили… Усыпили… Остановили ход времени … Унесли Люси в восточно-ишгарские степи — древнюю родину Умай. Туда, где ковыльные колосья казались ей мягче пуха. Туда, где ветер вздымал гривы коней и звенел бубенцами на уздечках. Туда, где звездная река стекала у горизонта в бескрайнее зеленое море травы, а месяц был похож на натянутый до предела лук. Там, среди ковыльных волн, гнедых полудиких лошадей и обтянутых войлоком юрт, женщина с лицом мамы в стеганом халате, расшитом бисером, жемчугом и серебром, качала люльку, где спала малышка Люси, и звон монисто мамы вплетался в мотив ее колыбельной. Ласковый голос. Запах сушеной полыни и молока. Сонный взгляд то ли Лейлы, то ли Умай, полный любви и нежности… Разве можно было сопротивляться таким чарам? Разве можно было не поддаться такому колдовству? «Засыпай, дитя, баю-бай, дитя, По степи, дитя, табуны летят. Вслед за ветром мчатся в сновидений даль. Закрывай глаза, дитя, засыпай…» Люси, как и почти все души в храме, заснула, и лишь негромкий голос настоятельницы смог вывести ее из плена колыбельной песни богини, снова заставить время двигаться вперед, вернуться из степи в Мирт. — Богиня Умай… — позвала верховная жрица и поспешила к алтарю, где мерцал голубым сиянием теперь почти доверху наполненный уснувшими душами ларь. Песня богини смолкла. Все еще бодрствующие огоньки закружились над головой Люси и подошедшей к ней настоятельницы, то освещая лица, то погружая их почти в полную темноту. — Хунн, ты уже здесь! — обрадовалась богиня. — А Грей действительно проворный. Не ожидала, что он так быстро сможет спустить тебя с Белой горы. — Спустить… — ворчливо повторила старушка и недовольно скривила губы, схватившись одной рукой за поясницу. — Я потом этому мальчишке выскажу все свои претензии насчет его ледяных горок… и про уважительное обращение с людьми преклонного возраста не забуду… — Ледяных горок? — Умай звонко рассмеялась. — Неплохо придумано. Смех окончательно растормошил сонную Люси, а представшая перед внутренним взором картина катящейся по ледяной горе старушки, которая извергает на несчастного Грея нескончаемый поток вскриков, охов и проклятий, — даже развеселил. Хотя Грей, и правда, хорошо придумал. Зачем тащить жрицу вниз на собственной спине, когда можно наколдовать ледяной спуск! Однако ее веселье от находчивости Фуллбастера тут же потухло, уступив место беспокойству. Черт! Нацу! Как он там?! Сколько прошло времени?! Хунн между тем указала посохом на дверь: — Я здесь и одна с душами управлюсь. Помоги магам разобраться с твоей сестрой, богиня. Огненный парень вот-вот вышибет Кара-Умай из девы-рыцаря, но без твоего вмешательства ему будет не под силу справиться с темной богиней. Умай кивнула: — Спасибо, Хунн. Позаботься о душах. Она тут же поспешила к выходу из храма, но остановилась перед закрытой дверью. «Люси, — позвала богиня. — Теперь настал твой черед действовать. Я потратила слишком много магической энергии на колыбельную, поэтому моя синхронизация с тобой не идеальна. Это значит, что в бою в твоем теле я буду медлительна. Сражаться придется тебе». «Хорошо!» — с готовностью согласилась Хартфилия. «На время я передам тебе свою магию солнца. Только так ты с друзьями сможешь нанести урон Кара-Умай». Массивная дверь храма с трудом поддалась Люси и отворилась, оставив позади нее сонный полумрак с протяжной колыбельной песней в исполнении верховной жрицы Хунн. Ее зачарованный мотив еще звучал в ушах волшебницы, когда она метнулась по ступеням вниз и рванула через сад к воротам, за которыми полыхало пламя и только что рассыпался алмазными брызгами ледяной щит. Мирт укрыла ночь. Пальцы покалывало от магической силы. Огромной. Бурлящей внутри светом и серебряным пламенем. Теплым. Ласковым огнем. Совсем не таким обжигающим, как пламя Нацу. Выскочив на площадь, освещенную фонарями, Люси чуть не споткнулась об итбараков, которые теперь снова были просто двумя большими черными псами. К сожалению, уже мертвыми. — Люси! — сию же секунду раздался сбоку хриплый окрик Нацу, и струя его пламени пресекла атаку Эрзы, на пути которой как раз очутилась Хартфилия. Драгнил кинулся вперед, чтобы помешать Эрзе и принять выпад темной богини на себя, однако не успел, а Люси больше не собиралась считать ворон и подставлять себя под удар. Нужные слова и движения рук сами собой всплыли в сознании, словно она всю жизнь владела этой новой магией. Серебряное пламя с легкостью вырвалось из пальцев, заклубилось, понеслось мощной волной прямо на Эрзу, перекошенное от ярости лицо которой сейчас мало напоминало ту самую Эрзу Скарлет, что знала Люси все это время. А опаленное магическим пламенем и вовсе изменилось до неузнаваемости от мимолетного страха. — Ого! — восхищенно прохрипел Нацу совсем рядом и в тот же момент, обессиленный, рухнул на колени рядом с Люси. Без магических сил. Выжатый как лимон, но все же улыбающийся. — Дальше вы с Греем. Мне надо чуток отдохнуть… — пробормотал он и свалился ничком на брусчатку прямо у ног Люси. Так вот почему его последняя атака, защитившая ее, была не мощным огненным ураганом, а лишь тонкой струей. Пока она с богиней Умай находилась в храме, Эрза и Нацу вымотали друг друга до изнеможения. И теперь вслед за свалившимся без сил Драгнилом повалилась на колени Эрза. Выпавший из ее рук меч со звоном ударился о брусчатку, глаза закатились, а из полуоткрытого рта вырвались шипящие проклятия. В следующее мгновение Люси увидела, как из тела завалившейся на бок Титании вспорхнул лебедь. Закружились перья, завихрился черный туман, и протяжный клич оборвался на полуноте. Огромная черная птица рванула вверх — навстречу хмари, зависшей над городом и спрятавшей звезды. Сливаясь с ночной тьмой, она на мгновение оглянулась, чтобы ярко-синим глазом пронзить Люси ненавистью. Резкое движение сбоку отвлекло Хартфилию от Кара-Умай. Метнув взгляд вбок, она увидела Грея: — Куда намылилась?! — заорал он, хлопнув кулаком по ладони. — Созидание льда! Ледяная цепь! Искрящаяся льдом цепь змеей метнулась вверх вслед за лебедем, обвилась вокруг лапы, чтобы не дать темной богине взлететь выше. — Давай, Люси! — закричал Грей. Вот оно! Нацу смог вытравить мятежную богиню из тела Эрзы. Теперь пришло время Люси с солнечной магией Умай завершить дело! Она выхватила из-за спины лук, натянула тетиву и выпустила стрелу в сердце Кара-Умай. Метнулась в сторону черная птица-богиня. Хрустальными осколками посыпались вниз ледяные звенья лопнувшей цепи. Серебряная стрела со свистом прошила воздух, где только что была лебедь. Промазала! — Глупая сестрица! Глупая девчонка! — захохотала Кара-Умай, зависнув в вышине над Люси. Теперь с человеческой головой, но все еще птичьим телом. Почти слившаяся с темнотой и оттого больше похожая на призрачную тень, нежели нечто, состоящее из плоти и крови. — Даже с магией бога ты по-прежнему остаешься всего лишь человеком! А человеческое тело слабое и хрупкое! Еле уловимое движение сверху. Люси слишком поздно заметила черные в синий отлив перья, которые стрелами понеслись на нее вниз. Отпрыгнув в самый последний момент в сторону, чтобы те не задели еще и Нацу с Эрзой, она уже не успела защитить себя. — Ай! — не смогла сдержать вскрика, ощутив жгучую боль в плече. Одно перо. Всего одно царапнувшее перо. А куда в таком случае подевались другие? — Ну и гадина, — выдохнул Грей, развеяв ледяной щит с воткнутыми в него остальными стрелами-перьями, которым успел укрыть себя и Люси. — Чуть-чуть не успел, извини. В отличие от Нацу, выглядел он бодрячком, хотя уже умудрился скинуть где-то верхнюю часть одежды, оставшись лишь в штанах. Ну хоть штаны на месте — уже хорошо… — Спасибо, Грей! — от души поблагодарила его Хартфилия, вновь взглянув на зависшую во тьме птицу. А меж тем темная богиня снова захохотала: — Умай! — воззвала она к своей сестре. — Ты, и правда, веришь, что эти людишки смогут меня победить?! Стальные перья тьмы! — выкрикнула она, не дав врагам время на передышку. На этот раз ее перья, больше похожие на обоюдоострые ножи, отливали металлическим блеском и обрушились сверху стальным дождем, от которого Люси с Греем теперь уже вместе смогли выставить защиту. — Черт! — зашипел Фуллбастер, напрасно пытаясь рассмотреть в ночи черный силуэт богини. — Вот ведь зараза! Ни черта не видно! Люси решила больше в темноту не вглядываться, все равно толку мало. — Солнечное пламя богини Умай! — что есть сил закричала она, выставив руки вперед, и серебристо-белое пламя осветило площадь, отразилось в еще не разбившихся стеклах домов, скрыло на несколько мгновений Кара-Умай в жаре и мареве магического огня. Неужели получилось?! Люси с замиранием сердца ждала, когда огонь выгорит, чтобы увидеть результат своей атаки, однако ее ждало разочарование. — Неплохо, но слабо… — констатировала Кара-Умай, и волшебнице показалось, что та — целая и невредимая — насмехается над ее бессилием. — Очень слабо. Как же так? Люси сжала в отчаянии кулаки и закусила губу. Почему, когда все полагаются на нее, она снова оказывается бесполезной?! Даже с дарованной божественной силой Люси Хартфилия опять не может никого защитить! Обида и злость подкатились к ее горлу комом, а рука вновь потянулась к луку. Ну уж нет! Она не сдастся! Ни за что в жизни не проиграет этот бой, ведь это из-за нее Эрза и Нацу лежат сейчас без сознания, а Грей пытается изо всех сил спасти ее от разящих перьев, вновь и вновь творя ледяную магию. — Пламя, говоришь? — раздался внезапно за спиной голос Драгнила. Люси оглянулась и увидела, как он, поднявшись, вытер тыльной стороной ладони кровь с губ. Хмурый. Измотанный. Но как всегда решительный и готовый идти до конца несмотря на все свои ранения. Тот самый Нацу, которым Люси всегда восхищалась. Упорство которого вдохновляло ее (и наверное, не только ее) сражаться, отбросив отчаяние и страх. Даже сейчас при мимолетном взгляде на него Люси почувствовала мгновенный прилив храбрости, а затем и волну магической силы. Мощную, согревающую волну… — Нацу! Ты как? — поспешно спросила она и выхватила стрелу из колчана за спиной. В бою не до длинных разговоров… Люси натянула тетиву, прицелившись в темный силуэт Кара-Умай. Сейчас-то она точно не промажет! Сейчас она пригвоздит эту черного лебедя к небесному своду… — Прекрасно! — прохрипел за спиной Нацу. — Как насчет того, чтобы вместе зажарить эту птаху? И в следующее мгновение вдруг крепко обхватил Люси за талию. Притянул к себе, прижав ее спину к торсу. Коснулся теплой щекой виска. Рука Люси дрогнула вместе с сердцем, подпрыгнувшим в груди от такого внезапного порыва. Пальцы отпустили тетиву, и стрела, виляя оперением, улетела совершенно не туда, чуть не прошив Хэппи насквозь. — Эй! Осторожней, Люси! — обиженно вскрикнул иксид. — Ты не в ту сторону воюешь! — Бросай к черту лук. Сейчас мы зарядим двойной порцией пламени! — предложил Нацу. Его дыхание казалось таким горячим, что вот-вот воспламенятся волосы, а руки тисками сжали талию — Драгнил с трудом стоял, хоть и старался изо всех сил не заваливаться на Люси. — Готова? — Да! — выдохнула она в ответ, послушно отбросив лук в сторону. Как же горячо! Воздух вокруг них раскалился до марева. Обжигая гортань, он сухим жаром ворвался в легкие Люси при очередном вдохе, однако вместо того, чтобы обжечь их, наоборот, приятным теплом растекся по телу. Одобрительно курлыкнула где-то на краю сознания личность богини Умай. Новая мощная волна магической силы переполнила Люси и в унисон с огнем Нацу вырвалась из ее сплетенных в магическом жесте рук. — Рев огненного дракона! — Пламя утренней зари! — Слияние! — хором крикнули они. Два потока пламени слились в кружевной узор, затмивший свет фонарей и раскрасивший ночь в сиянье ослепляющего золота и мерцающего серебра. Две силы. Две магии. Два огня. Таких разных, но дополняющих друг друга. Божественно красиво!.. И убийственно разрушающе! Протяжный вскрик боли пронесся над площадью. Задребезжали стекла ближайших домов. Заметался по небу огненный силуэт, и огромная птица с головой девушки рухнула, опаленная пламенем, на брусчатку площади, да так и осталась неподвижной. Разметались черные волосы, разлетелись горящие перья… Радоваться бы, но на восторги сил уже не осталось. Огненная магия истощила и иссушила. Выжгла дотла. Колени подогнулись, и Люси вместе с держащимся за нее Нацу не смогла устоять на ногах — приземлилась прямо на него, в очередной раз защитившего собой от жесткого падения. Он по-прежнему крепко обнимал ее за талию и отчего-то не спешил разжимать жаркие (от обоюдной магической атаки) объятия, чтобы дать Люси возможность выкарабкаться. Она только и смогла, что перевернуться к Нацу лицом, нависнув над его лучезарной улыбкой и горящим от восторга взглядом. — Давно мечтал забабахать кого-нибудь с тобой напару, — сказал он, ни на секунду не отрывая глаз от лица Люси, которую вдруг опалило смущением от его довольного полушепота, больше похожего на урчание кота (или дракона, если, конечно, драконы умеют так урчать)… От близости их лиц… От его по-мужски сильных рук на ее талии… Однако все эти волнительные для Люси пунктики — улыбка, восхищение, даже объятия — в случае с Нацу свидетельствовали лишь о том, что ему дико понравилось слияние пламени от их совместной атаки. «Черт! Люси, куда тебя опять понесло?! — одернула она саму себя. — Не смей! Это же Нацу!» — Странные у тебя мечты, — пробормотала она вслух, с трудом отведя взгляд в сторону. — Какие уж есть, — усмехнулся Нацу. Однако, несмотря на голос разума, воображение было уже не остановить. Будь он героем любовного романа, снова не к месту и не ко времени подумалось Люси, то сейчас по законам жанра Нацу Драгнил должен был бы поцеловать Люси Хартфилию на фоне поверженного врага и красивого танца опадающих черных перьев… Но Нацу, понятное дело, девчачьих романов не читал и законов жанра не ведал. Как, впрочем, и подлетевший к ним Хэппи. — Эй, вы чего тут разлеглись в обнимку?! — вознегодовал иксид. — Бой еще не окончен! Кара-Умай жива! И правда! Чего это они?! Люси поспешила высвободиться и подняться на ноги, да только вновь рухнула вниз. Обратно в руки Нацу, который только и успел, что принять сидячее положение. Уши забило ватой, а из тела будто вытянули не только все оставшиеся крохи магической силы, но и кости, отчего Люси почувствовала себя тряпичной куклой. — Дальше я разберусь с сестрой сама, — услышала она собственный голос. И прежде чем свинцово-тяжелые веки прикрыли глаза, увидела над собой белый туман, а затем, скользя по тонкой грани забытья и сознания, ощутила, как что-то невесомо-мягкое коснулось на мгновение лба, носа и щеки. Перья Умай? — Люси! — раздался встревоженный возглас Нацу, однако она не смогла разжать губ для ответа. Зато услышала богиню Умай. — Нацу, не выпускай Люси из рук, пока я не вернусь. — Та говорила собственным мелодично-звонким голосом, который теперь доносился откуда-то сверху. — Грей! Помоги мне! Значит, Умай покинула позаимствованное тело. Вот бы взглянуть на ее лебединую сущность с человеческим лицом. Да куда там! Люси изо всех сил пыталась не свалиться в пропасть небытия. Пыталась открыть глаза или шевельнуться. Напрасно. Тело не слушалось. В ушах по-прежнему шумела кровь, в обнаженные коленки впились неровные грани булыжников брусчатки, а под правой рукой, теперь зажатой между двух тел, билось сердце Нацу… Тук-тук-тук. Учащенно, но все равно успокаивающе. Ведь если Нацу рядом, то ничего плохого не случится… Его плечо под щекой Люси едва дернулось, защекотали нос волосы, и теплое дыхание коснулось губ — видимо, Нацу повернул к ней голову. — Может, попросить эту богиню всегда быть в тебе? Тогда мы и дальше сможем объединять наше пламя. Люси не смогла открыть глаза, но губы все же сумела разомкнуть: — Если тебе так понравилась богиня Умай, можешь подселить ее в свое тело, — предложила она с явным недовольством в ослабшем голосе, который на удивление расслышал не только Нацу. — Неужели Люси ревнует? — тут же встрял Хэппи. И хоть она не видела выражение его мордочки, Хартфилия была уверена, что тот сейчас лукаво лыбится. — Заткнись, кошак! — пробормотала Люси в ответ. Хотела угрожающе, получилось — по-змеиному шипяще. — Ревнует? — переспросил Нацу. — Агась, — уверенно поддакнул иксид. Ну зараза! Нашел время для своих дурацких подколов! — Вот я тебя сейчас!.. — Люси изо всех сил пыталась поднять руку, чтобы показать Хэппи кулак, но не то что кулак, веки поднять и то не могла. А затем и вовсе провалилась в недолгое забытье, где не было ничего, кроме тихого голоса Кара-Умай, в котором явственно слышались нотки презрения: «Слабая… Слабая… Какая же ты жалкая и слабая, Люси Хартфилия. Ты обуза для всех… Слабая… Слабая…» Ей бы хотелось ответить, попросить голос замолчать… Но сколько бы Люси ни пыталась открыть рот в мутном болоте беспамятства, ей это никак не удавалось… Потому что она, и правда, была слабой? Замолкни! Все не так. Я не слабая. Не обуза. Правда ведь, Нацу? Нацу?

***

— Нацу?.. — вырвался легкий полувздох, и Люси пришла в себя. Голос умолк, наконец оставив ее в покое до поры до времени. Пока въевшиеся в мозг слова Кара-Умай снова не всплывут, не растекутся ядовитым туманом неуверенности в собственных силах, в искренности друзей, в их желании быть рядом. Однако все это не сейчас. Потом. А пока мерный стук чужого сердца еле заметно отдавался в ладони и крепкие руки надежно держали Люси в колыбели объятий, защищая от всех невзгод мира. Кажется, ничего не изменилось. Значит, она по-прежнему была с Нацу. На площади перед храмом. Абсолютно без сил. С трудом разлепив глаза, Люси увидела, что от черного тумана над городом не осталось и следа, а в черничном небе теперь перемигивались мириады звезд. Словно плывущие в вышине души… Красиво. И почему-то очень тоскливо… Где-то в отдалении послышался голос Умай, обеспокоенный вопрос Грея и еле слышный ответ Эрзы. Люси с облегчением выдохнула, а затем ощутила такой же ответный вздох на своей шее. Нацу приподнял голову, увидел, что она пришла в себя и ободряюще ей улыбнулся самой беспечной из своих улыбок: — Ты пропустила знатный пернатый махач, — сообщил он. — Это было круче, чем петушиные бои. — Понятно, значит все закончилось. — Близость лица Нацу смущала, поэтому Люси, разрумянившись, отвела взгляд в сторону, а затем и голову отвернула. Черт! Ну нельзя же быть так близко друг к другу без единой задней мысли?! Почему она сейчас того и гляди станет ярче волос Эрзы, а этому обалдую рядом хоть бы хны? Вон, даже сердце с ритма не сбилось в то время, как ее сейчас, кажется, выпрыгнет из груди. Даже обидно как-то. — Надеюсь, теперь Умай вернется к себе на Белую гору, — пробормотала Люси, размышляя о неудобствах наличия одного тела на двоих существ сразу, однако Нацу явно думал о том, что ему ближе: — Но ты и без Умай приятно пахнешь. Всегда. Правда не так аппетитно, — тихо сообщил он, на этот раз защекотав дыханием ее ухо. — Я тебе не еда, Нацу… — возмутилась Люси, не понимая, должна ли она разозлиться или признаться хотя бы себе, как же это волнующе приятно — слушать шепот и ощущать горячее дыхание на коже. — Поэтому прекрати меня нюхать… …Иначе она рискует окончательно расплавиться… или раскалиться докрасна. Прямо здесь. В объятиях Нацу. — Скажи спасибо, что не кусаю и не облизываю, — простодушно парировал он. — Только попробуй мне! Люси безуспешно попыталась шевельнуться и также безуспешно избавиться от возникшей в воображении сцены впившегося в ее сонную артерию Нацу-вампира — кульминацию драмы о запретной любви главной героини и бессмертного графа, дарующего своей возлюбленной наслаждение, боль и вечную жизнь… — Вот уж не думал, что ты такая извращенка и хочешь, чтобы я тебя искусал! — хмыкнул тем временем Нацу, а затем, то ли приняв последнюю реплику Люси за побуждение к действию, то ли каким-то чудом подглядев за ее мыслями, или, скорей всего, просто от дурости действительно прикусил ей ухо. Аккуратно. Зубами. Чертовски будоражаще. Дурачина!!! Раздавшийся вскрик… Нет! Это точно нельзя было назвать вскриком. То тающее с придыханием изумленное «Нацу», что ненароком сорвалось с губ Люси, явно смутило их обоих. — Вы чего, флиртуете у всех на виду? Во дела! — тут же захихикал Хэппи. — Ничего подобного! — послышался в ответ дуэт голосов в попытке скрыть собственное растерянное смущение за раздражением. Дневник Люси День 2. В храме богини Умай. Итоги второго дня: — одна разбушевавшаяся темная богиня; — два мертвых итбарака (это такие псы-охранники храма); — полный город спящих людей; — ларь с сотней детских душ, которые как можно скорее нужно вернуть обратно в тела; — Эрза с провалом в памяти о нескольких последних часах ее жизни; — Грей, оставшийся в одних штанах (ну тут ничего необычного); — Странный Нацу, который, по ощущениям, перепутал меня с куском хорошо прожаренного мяса. «Аппетитного» мяса. Уже даже за ухо успел прикусить. Как бы не сожрал ненароком, пока сплю! Иногда мне кажется, что запахи для него имеют больше смысла, чем для остальных, и тем самым он… уффф… даже здесь такое писать сложно… Иногда создается впечатление, что Нацу так говорит о симпатии или чем-то подобном. Да нет! Черт! Но ведь это Нацу! Что за глупости я тут пишу! Скорей, я действительно пахну для него, как кусок отличного шашлыка!