Глава 6. Награда

Жизнь Мирта возвращалась в привычное русло. Об инциденте с богиней Кара-Умай напоминали сейчас лишь развороченная площадь перед храмом, потрепанный и слегка опаленный сад. Ну и разбитая витражная роза главного собора в городе. Жителей и гостей Мирта, впрочем, это нисколько не печалило, ведь два дня подряд они наслаждались магическим светом богини Умай, сошедшей к ним с Белой горы в образе молодой и весьма привлекательной волшебницы из гильдии «Хвост феи». За время, пока богиня-лебедь пребывала в теле Люси, та почти не видела своих друзей: дел у Умай было предостаточно, а время ограничено. Ритуалы и молитвы в храме сменялись благословением детей, которых молодые родители приносили к ней; за ними следовали вереницы тех, кто просил богиню о даре зачатия; тех, кто молил о щедром урожае или просто хотел услышать добрые пожелания из уст самого важного в Мирте и его окрестностях божества. Умай любили, Умай почитали и обожали все от мала до велика, и любовь эта вместе с ответной любовью богини окружала Люси невероятным морем лучезарного света, тепла, радости и счастья. За эти два дня Люси расстроилась лишь однажды, когда на пути из собора в составе праздничной процессии служительниц культа Умай под присмотром вездесущей матушки Хунн ее взгляд внезапно выхватил среди восторженных благолепных лиц, приветствующих богиню, недовольное лицо Нацу. Тот то и дело зыркал по сторонам и явно злился. — Почему Нацу выглядел сегодня таким недовольным? — спросила Люси у Эрзы, когда Умай взяла небольшую передышку, а Хартфилия получила возможность ненадолго вернуться к контролю собственного тела. В саду за храмом, в самом укромном уголке, под белыми шапками роз Титания гладила двух щенков итбараков. Тех самых, что убила, будучи под властью Кара-Умай. Возрожденные магией белой богини-лебеди, они теперь совсем не походили на грозных защитников храма, а больше напоминали оживших плюшевых игрушек. — По-моему, Нацу бесится от твоей популярности среди местного населения, — ответила Эрза, теребя за ушком щенка. — Вообще-то, — поправил ее Хэппи, который устроился на спинке скамейки и все это время со скрещенными на груди лапами и недовольной мордахой наблюдал за тисканьем щенков Эрзой, — Нацу бесит вовсе не популярность Люси в качестве сосуда богини Умай, а то, какие высказывания позволяют себе в ее адрес мужчины. — Еще бы, — Эрза улыбнулась. — Столько лет богиня Умай пользовалась телом жрицы Хунн в качестве сосуда, а тут — наша Люси. Разница поразительна. Не удивительно, что даже не заинтересованные в этом женском культе мужчины теперь тоже хотят поглазеть на такую богиню. Даже если Люси в кои-то веки одета очень скромно и благопристойно. Красоту тела даже под доспехами не скрыть, как вы знаете. Хэппи хмыкнул: — Нацу считает, что даже если тебе приятно смотреть на что-то красивое и совершенное, то не обязательно озвучивать вслух свои желания увидеть больше, прикоснуться, погладить, шлепнуть по попе, укусить, засунуть язык в рот или что-то в этом роде… — По-по-погоди-ка, — Люси почувствовала, как начинает краснеть, — ты сейчас кого цитируешь? Нацу или какого-то левого горожанина? — Да какая разница! — отмахнулся Хэппи. — Вообще-то большая! — возмутилась она. — Мне стоит знать, от кого беречь свой зад! И прочие части тела. «Люси, извини, что прерываю на самом интересном месте, но нам пора», — мысленно вмешалась тогда Умай в разговор. Время для Люси пролетело как-то незаметно. Торжества закончились. Богиня-лебедь Умай вернулась в свою юрту на Белой горе, закрылись ворота храма, потянулась прочь из города вереница паломников и туристов, а Мирт снова погрузился в рутинную жизнь. Верховная жрица Хунн расставалась с Люси в саду: под их ногами снова носились босоногие дети, повизгивали щенки итбараков и прохладный ветер гнал на город дождевые тучи. — Богиня Умай просила меня еще раз поблагодарить тебя и твоих друзей, Люси, — Хунн почтительно склонила голову. — В одиночку нам бы ни за что не справиться с Кара-Умай. Люси, смутившись, кивнула и посмотрела за ограду, где в ожидании переминались Нацу, Грей, Эрза и парящий над ними Хэппи. За их спинами несколько рабочих укладывали новые булыжники брусчатки. — Простите нас за разрушения, — извинилась в свою очередь Люси. — Кажется, храму, саду и площади изрядно досталось. — Пустяки по сравнению с тем, какое бедствие вы предотвратили, — ответила настоятельница. — Кстати, а что теперь станет с Кара-Умай? — О, ваш ледяной бесстыдник пока наколдовал для нее клетку изо льда, а богиня Умай усыпила ее своей колыбельной. Но это ненадолго. Теперь мы ищем мага, владеющего сильной сонной магией, чтобы снова погрузить Черную лебедь в долгий сон. Если в вашей гильдии есть такие волшебники, мы будем рады им. Люси сразу вспомнила о Мистгане. Наверное, он бы смог зачаровать черную богиню сном… — В «Хвосте феи» был один такой маг… — сказала она с сожалением, — но теперь он правитель иного мира, так что, увы, ничем не можем помочь. — Ничего. Обратимся в другие гильдии за помощью. Кто-нибудь да согласится за щедрую награду. — Хунн спохватилась. — О, ну конечно, награда! Как я могла забыть… Она заковыляла в сторону храма и вернулась с резной шкатулкой в руках. Деревянная, лакированная, с изящным восточно-ишгарским узором — сама по себе уже немалая драгоценность. О содержимом Люси, конечно, сразу догадалась. — Вот. Держи. Здесь, — Хунн бережно передала шкатулку Люси, — лебяжье перо богини Умай с неугасимым серебряным пламенем, а здесь, — она достала из кармана белый конверт и положила его на шкатулку, — миллион джоелей. — Но в задании говорилось о пятистах тысячах, — напомнила Люси растерянно. — Задание оказалось сложнее, чем планировалось, — ответила ей жрица Хунн. И вообще-то была права, однако Люси тут же вспомнила одно из первых их с Нацу совместных заданий, связанных с поиском и уничтожением книги в особняке чокнутого богача… Тогда Драгнил не согласился взять больше, чем сумма, обозначенная в листе заказа. И это было правильно. Несмотря ни на что. — Нет. «Хвост феи» так не работает. Уговор есть уговор, так что мы возьмем только свои деньги согласно сумме, указанной в заказе. А эти джоели, — Люси достала из конверта половину суммы и вернула деньги настоятельнице Хунн, — потратьте лучше на восстановление храма и сада. Или детишкам на конфеты. Старушка немного растерялась. Постояла, обдумывая слова Люси, но затем все же спрятала деньги в кармане балахона. — «Хвост феи» — гильдия с хорошими людьми, — констатировала она. — Спасибо, Люси. Если вдруг в будущем кто-то из вас, негодников, решит попросить богиню Умай даровать ему дитя, думаю, она с удовольствием выполнит вашу просьбу. Люси в ответ лишь хмыкнула и мазнула взглядом в сторону друзей. — Если бы она для начала разумение кое-кому даровала о том, как этих самых детей делать, а не думать, что те из яиц вылупляются, — пробормотала она себе под нос, а вслух сказала: — Спасибо, матушка Хунн. Думаю, это нам еще не скоро пригодится. — Кто знает, кто знает. — Старушка снова полезла в карман и вытащила оттуда еще один конверт, на этот раз — закленный и с печатью. — Вот. Держи еще кое-что. — Что там? — Люси взяла конверт и принялась с интересом его разглядывать. На белоснежной бумаге серебряными чернилами было выведено два слова: «Для Нацу». Изящный почерк. Буквы с вензелями. Явно дело рук женщины. Вот это да! Неужто любовное послание от какой-нибудь служительницы храма, которая успела поймать стрелу Амура при виде Нацу Драгнила? Не то чтобы Люси заревновала, но… но… но, черт! Она действительно ревнует?! Или почему ей стало так неприятно думать, что какая-то девица положила глаз на Нацу?! Хунн тем временем объяснила: — Богиня Умай попросила меня передать это Нацу с наказом открыть и прочесть только в день своего рождения. С одной стороны, вроде и камень с души свалился — значит, любовные дела тут не при чем, а с другой стороны, как-то это все подозрительно. Что за интерес может быть у божества плодородия и солнца к Драгнилу? — Подарок для Нацу от богини? — вслух удивилась Люси. — Не знаю, — ответила Хунн. — Конверт защищен магической печатью, так что даже не пытайся подсмотреть или открыть! — строго наказала жрица. — Да у меня и в мыслях такого не было! — возмутилась Люси в ответ, на что верховная жрица Хунн примирительно смягчила тон: — Ладно, тогда ступай уже к своим друзьям, — махнула она рукой на прощание, — пока эти два негодника еще полгорода нам тут не разнесли. Люси кивнула, спрятала оба конверта в поясную сумку, бережно перехватила шкатулку с пером поудобнее, после чего с улыбкой сказала: — До свидания, верховная жрица Хунн. — Прощай, Люси Хартфилия, — ответила та и медленно заковыляла к храму, опираясь на посох. Да, их первая встреча, вспомнилось Люси, вышла не очень удачной. Но, как говорится, по одежке встречают, а провожают по уму… И Хунн явно изменила свое отношение не только к Люси, но и остальным ее друзьям. «Хвост феи» в очередной раз доказал, что их гильдия — отличные ребята. Кстати, о ребятах. — О чем вы там так долго трепались со старушенцией? — недовольно забубнил Нацу вместо приветствия, когда Люси наконец вышла за ворота сада и встретилась с друзьями. Грей хмыкнул: — Держу пари, бабуля читала Люси лекцию о морали и современной невоспитанной молодежи, а еще о том, как следует одеваться благовоспитанным скромным девам. Ох, ну за два дня безделья у этой «парочки», видимо, вся энергия ушла в бубнеж и сарказм. — Ничего подобного, — не осталась в долгу Люси. — Хотя тебе, Грей, лекция о наличии одежды в общественных местах точно не помешала бы. — Вот черт! Когда я успел?! — спохватился Фуллбастер, оглядываясь в поисках своего плаща и рубашки под смешки мимопроходящих дам. Люси улыбнулась. И все-таки, как же хорошо снова стать единоличной владелицей собственного тела, мыслей и ощущений. А еще лучше опять оказаться рядом с друзьями. Она, и правда, успела по ним соскучиться. — А что в шкатулке? — полюбопытствовал Нацу, после чего потянулся к ней рукой, за что тут же получил шлепок по ладони и грозно-испуганный взгляд Люси. Не хватало еще, чтобы он увидел раньше времени таким трудом добытый для него сюрприз. — Награда. — Люси на всякий случай покрепче вцепилась в шкатулку, хотя, конечно, никто из присутствующих ее бы не стал отнимать силой. Второй рукой она протянула Эрзе конверт с деньгами. — Эрза, здесь твоя доля, как мы и договаривались. — Я… — Скарлет неопределенно передернула плечами, — я не уверена, что сделала в этот раз что-то стоящее… Однако Люси не стала дослушивать и всунула ей в руки конверт, после чего повернулась к остальным: — Нацу, Грей, Хэппи… Я смогу расплатиться с вами после завершения следующего выполненного мной задания, хорошо? — чуть виновато спросила она. Нацу впервые улыбнулся. Наконец-то. Зубасто и дружелюбно — только он так умел. — О чем это ты, Люси? — Он опустил пятерню на ее макушку и потрепал, взлохматив аккуратную прическу, но Люси почему-то даже не разозлилась. — Это было ваше с Эрзой задание с самого начала. Значит, и вознаграждение за него — ваше. — Агась, — поддакнул Хэппи. — Но без вас я бы ни за что не справилась! — возразила Люси. Нацу отвернулся и посмотрел на площадь: — А мы просто себе устроили неплохую дополнительную тренировку. Так ведь, ледяная задница? Грей кивнул: — Головешка без мозгов верно говорит, Люси, — и он расплылся в дружелюбной улыбке. Если бы не шкатулка с подарком для Нацу в руках, Люси бы точно бросилась всех обнимать. Так ее переполняли сейчас чувства. Уж не побочный ли эффект от пребывания Умай в теле? — Я люблю вас, ребята… — пробормотала она, не в силах промолчать и ощущая, как наполняются глаза непрошенными и неуместными слезами. Ну точно не обошлось без остаточного действия божественной сентиментальности богини. Кажется, Грей заметил мининаводнение в глазах подруги, потому что поспешно перевел взгляд на небо и, кашлянув, сказал: — Давайте-ка поспешим в гостиницу, пока дождь не начался. Почему-то Люси показалось, что он говорил совсем не о тучах над городом.

***

В номере парней царил полумрак. Грей даже сощурился от яркого света в коридоре, после чего неопределенно махнул Люси рукой, мол, заходи скорее и поспешно закрыл за ней дверь. Судя по тишине, он был здесь один. Люси взглянула на освещенное уличным фонарем окно, все в изменчивых мокрых разводах, и поежилась от мысли, что не хотела бы сейчас оказаться там — под дождем. Хотя «дождь» — это еще было мягко сказано. Мирт накрыло ливнем, который, кажется, пока и не думал прекращаться. — А где Нацу? — наконец спросила она, когда поняла, что непозволительно долго молчит. — Богиня Умай передала конверт, и я хотела отдать ему. Грей усмехнулся и кивнул в сторону окна: — Не знаю, что взбрело в его пустую башку, но он вместе с Хэппи умчался куда-то прямо в дождь. — В освещенном уличным фонарем номере Фулбастер почему-то так и не включил свет. Он предложил Люси кресло, а сам уселся на кровать, после чего спросил: — Где Эрза? — Уже второй час разбирается с багажной службой по поводу своей полсотни чемоданов, которые с утра должны быть на станции, — ответила Люси, с задумчивостью глядя на скрытый в полумраке профиль Грея. — Я ей помогала, но она сказала, что дальше сама управится. — Понятно… — ответил тот и, казалось, вообще позабыл о существовании Люси. Эрза была права. У Грея, и правда, что-то не ладилось, а может, тяжелой ношей лежала на плечах неведомая Люси проблема. Она по-прежнему стояла в темноте. В нерешительности. Не зная, имеет ли право влезать в чужую жизнь. Лезть в душу к человеку, которого хоть и считала своим другом, но… но именно из-за этого она и боялась разрушить доверительные отношения, которые сложились между ними. Уйти? Или остаться? Люси набрала в грудь побольше воздуха и все-таки решилась: — Грей, у тебя что-то случилось? Мы с Эрзой волнуемся за тебя. Если хочешь… — она осеклась в попытке подобрать слова, которые разлетелись брызгами капель, стоило лишь Грею повернуть к ней голову. — Может, мы не так с тобой близки, как ты с Эрзой, но я… Я всегда готова тебя выслушать. Грей задумался на пару секунд, а затем, кажется, улыбнулся — Люси не смогла разобрать выражения его лица. — Да все в порядке. Ничего такого, — сказал он нарочито бодро, и Люси поняла, что она не входит в круг тех, кому он бы сейчас захотел излить душу. — Ясно… — сконфуженно пробормотала она, уже ругая себя за то, что посмела сунуть нос не в свое дело. Тихий голос Грея вынудил ее остановиться уже у двери: — Люси… — позвал он, затем чуть помедлил и спросил: — Скажи, тебе когда-нибудь хотелось сбежать от кого-то близкого, потому что он или она… ну… этого человека становится слишком много в твоей жизни? Грей не смотрел в сторону Люси, он разглядывал омываемое дождем окно. О ком он думал в этот момент, кого имел в виду — Люси и без имен все сразу стало понятно. В мозгу тут же сложилась картина хмурого настроения Грея и вообще того, как он здесь оказался. — Так ты сбежал с нами в Мирт от Джувии? — спросила Люси, ощутив внутреннее облегчение. Ничего смертельно опасного Грею не угрожало. Просто он запутался. В себе. И в чувствах. — Видимо, так и есть. Сбежал. А теперь мне кажется, что я… что это неправильно. Порой Джувии, и правда, слишком много. Почти всегда много. Но, знаешь, в чем фишка? Здесь и сейчас мне пусто. Как будто что-то не так. Что-то исказилось в реальности. И это так странно. Вроде и сбежал глотнуть свежего воздуха свободы, но какой-то этот воздух безвкусный без… Без нее. — Грей замолчал так же внезапно, как и начал говорить. Видимо, и сам удивился такому потоку слов, что вылились сейчас из его утонувшего в сомнениях сердца. Он тряхнул головой. — Ох, не бери в голову. Извини, что вывалил на тебя свои загоны. Люси понурила голову, прислушиваясь к собственному сердцу, которое, откликнувшись на слова Грея, захлебнулось в печали и растерянности. В голову хлынули воспоминания. Хорошие и не очень. — Мне кажется, я тебя понимаю, Грей. Наверное, у меня с Нацу и Хэппи точно так же. Жутко бесит, когда они без приглашения вламываются ко мне в гости и устраивают свинарник… Но… но когда их долго нет, словно чего-то не хватает. — Она горько усмехнулась: — Странно, правда? — Да уж… Иногда, чтобы понять что-то важное, нужно этого лишиться. И хорошо, если на время, а не навсегда. — Грей развернулся к Люси. И хоть она не могла увидеть его лицо, голос его стал намного бодрее. — Спасибо, что выслушала, Люси. Завтра возвращаемся домой, надо бы выспаться, а то ведь опять всю дорогу придется терпеть в поезде предсмертные стоны нашего тошнотика. Люси и самой как будто стало легче. Пожелав Грею спокойной ночи, она оставила его в одиночестве и отправилась обратно в свой номер. Ее мысли то и дело возвращались к Нацу. Наивному, прямолинейному, задиристому Нацу. Да, порой он был невыносим, не соответствовал ни единому пункту идеального героя романтического романа и вообще не тянул на кандидатуру того самого «принца», которого Люси с детства воображала своей судьбой, но все же каким-то образом прочно обосновался в ее жизни в качестве… лучшего друга? М-м-м… Лучшего друга, который в последнее время все чаще с наглой ухмылкой заносил ногу над границей четко очерченной френдзоны в сторону очень личного пространства Люси. Того самого, в котором в романах обычно начинались самые интересные главы со всеми этими «трепещущими сердцами, порхающими в животе бабочками и влажными дорожками поцелуев»… Так. Стоп! Люси тут же решила поразмышлять над чем-то другим, пока фантазия опять не оживила какой-нибудь пикантный эпизод из книжки, избрав в главные герои образ Нацу. Интересно, понравится ли ему подарок? Эрза еще не вернулась, и Хартфилия воспользовалась моментом. Запустив руку под матрас, она с осторожностью достала шкатулку со своей наградой, уселась поудобнее на кровать и приоткрыла крышку. Изнутри на нее хлынул поток серебряного света, искрами рассыпавшийся по одежде и рукам. — Красотища! — сорвался с губ Люси восхищенный вздох. Она чуть шире приоткрыла шкатулку, чтобы получше рассмотреть то самое перо — завтрашний подарок для Нацу. Оно, и правда, было чудесным. Изящное, невесомое и очень мягкое на вид. А еще, действительно, будто было сделано из тончайших нитей серебра. И пылало! Мягкое теплое пламя срывалось серебристыми искрами с конца опахала, а те летели вверх, подхваченные потоками воздуха, кружились в серебристом танце, невесомой звездной пылью оседали на Люси и исчезали без следа. Если бы огонь мог быть нежным… ласковым, то он был бы именно таким, как неугасимое пламя перьев богини Умай. Из книги, которая попалась Люси на глаза совершенно случайно прямо в этой гостинице, она узнала, что такие перья богини — большая редкость. Оказывается, они стоили баснословных денег на черном магическом рынке и обладали каким-то секретным свойством, знали о котором лишь редкие единицы магов. Однако молва гласила, что «истинную сущность магии лебяжьего пера богини с неугасимым серебряным пламенем познает лишь тот, в чьем сердце живет любовь». Ну а что же еще ожидать от артефакта от богини любви и плодородия? Впрочем, к Нацу эта секретная магия точно отношения не имела, зато он должен был оказаться тем счастливчиком, кто сможет попробовать на вкус волшебное пламя. Вдоволь налюбовавшись пером, Люси плотно закрыла шкатулку и снова запрятала подарок поглубже под матрас. Еще не хватало, чтобы любопытный кошачий нос напару с другой сверхчувствительной носопыркой сунули их куда не следует! За окном по-прежнему лил дождь, но барабанная дробь по стеклу успокаивала и навевала мысли о ду́ше. Люси сладко зевнула, потянулась и решила, что все-таки не ограничится душем, а залезет в ванну. Горячую. Ароматную. С пеной. Однако стоило ей только стянуть с волос резинки с заколками, небрежно бросить их на прикроватную тумбу и расстегнуть молнию на кофточке, как за спиной что-то грохнуло. Чуть не взвизгнув от испуга, Люси резко развернулась и вперилась удивленным взглядом в Нацу. Из распахнутой настежь двери ванной комнаты, откуда он только что появился в банном халате и с мокрым ежиком волос, повеяло влажным теплом и знакомым фруктовым ароматом. Рядом с Драгнилом тут же нарисовался Хэппи, обернутый махровой салфеткой вместо полотенца. Куда ж без него! Судя по томной мордахе последнего — время оба провели неплохо. — Нацу?! Какого… — вознегодовала Люси и осеклась. По соскочившему вниз с ее лица взгляду Драгнила она сообразила, что вообще-то стоит перед ним в расстегнутой кофточке, поэтому тут же поспешно дернула язычок замка вверх до самого конца, а для пущей надежности еще и руки на груди скрестила. — Что ты делал в нашей с Эрзой ванной?! — потребовала ответа, скрыв смущение за громким возгласом. Нацу с ленцой запустил пятерню в волосы и пожал плечами: — Да мы с Хэппи вымокли до нитки, вот и решили принять ванну, чтобы не разболеться, — объяснил он спокойно, будто Люси только что встретила его выходящим из собственной ванной комнаты, а не чужой. Между прочим, в ее гостиничном махровом халате! Между прочим, в ее гостиничных сланцах! И на халат, и на сланцы у нее, к слову, были свои планы, однако сообщить это она не успела, потому что в разговор вмешался Хэппи: — Я там случайно полбутылки твоего шампуня на пену пустил. Уж очень он вкусно пахнет, — с блаженным прищуром сказал он. — Что ты сделал?! — она метнула взгляд за спину Нацу — емкость с дорогущим магическим шампунем для светлых волос, и правда, оказалась пустой. Люси почувствовала, как начинает закипать. — Да ты хоть знаешь, сколько он стоит?! И зачем тебе пена, кошак! Кошки вообще должны бояться воды! — Ну я же не обычный кот, — напомнил Хэппи. — К тому же нам с Нацу нравится лопать пузырики. Правда ведь, Нацу? — А кто ж их не любит лопать! — поддакнул тот с такой же беззаботной улыбкой, как и у иксида. Пузырики, значит?! Люси аж губы поджала от досады. Что она там пятнадцать минут назад говорила Грею про то, что ей порой не хватает Нацу и Хэппи?! Чушь! Да как по этим двум беспардонным идиотам вообще можно скучать?! Черт с ними, с этим халатом и сланцами, но как с грязными волосами завтра в поезде ехать?! Кошмар! Все настроение насмарку! Люси отвернулась от обоих дураков и плюхнулась на диван. — Зачем вы вообще под дождем мокли? — процедила она сквозь зубы, с печалью взглянув на свои распущенные волосы в зеркало напротив. Завтра, решила она, когда Нацу будет лежать тошнотной тряпкой на ее коленях, ни за что его не пожалеет! Ни капельки! Ее же девичьему горю по поводу грязных волос тоже никто не посочувствует. И перо себе оставит! Из вредности! — Да я вспомнил, что обещал Лисанне привезти сувенир из Мирта. Купили ей с Хэппи лебедя, — объяснил тем временем Нацу и, остановившись напротив Люси, загородил ей зеркало. — Хочешь, покажу? Последний вопрос, конечно, относился к сувениру, но почему-то в голову Люси ворвалась навязчивая мысль, что на Драгниле из одежды только халат, полы которого вот-вот разъедутся в разные стороны — размер-то явно не его. И если он полезет сейчас в карман за сувениром, то не только лебедь окажется прямо перед ее лицом. — Нет! — запротестовала она громче, чем следовало. — То есть потом. Не сейчас. Схватив подушку, Люси обняла ее обеими руками и уткнулась лицом в пуховую мягкость, чтобы не смотреть на Нацу и чтобы Хэппи не заметил ее розовеющих щек, а то опять начнет донимать. Запоздалая мысль про Лисанну, ради которой Нацу понесся в дождь за безделушкой, иголкой воткнулась в сердце. А ради нее, ради Люси, он бы так поступил? Хотя зачем сравнивать и терзаться глупыми вопросами, ведь она никогда не наверстает всех тех радостных минут прошлого, которые у Нацу были с Лисанной и которые они порой с такой теплотой вспоминали. У них всегда была особая связь. Крепкая. Родом из детства. — Кажется, Люси не в настроении, — между тем уловил перемену наблюдательный Хэппи. — Да ничего подобного! — проворчала она в подушку, все еще избегая взглянуть на Нацу. — Просто идите к себе, я спать хочу. — Какая-то ты сегодня не такая. Надеюсь, что завтра на вечеринке ты будешь обычной Люси. — Голос Нацу больше не искрил беззаботностью, словно настроение подруги и ему передалось. — Пойдем, Хэппи. — Спокойной ночи, Люси! Пусть тебе приснится рыбка. — Зато настрой Хэппи по-прежнему пылал позитивом и доброжелательностью. — Нацу! — вдруг окликнула его Люси, а затем, все еще избегая глядеть на Драгнила, протянула ему конверт, о котором вспомнила, когда тот упомянул завтрашний праздник. — Совсем забыла. Богиня Умай передала тебе это. Но открыть можно будет только завтра — в день твоего рождения. — Понял! — Нацу взял конверт и с любопытством завертел его в руках. — А все-таки круто мы шмальнули огнем вместе, да, Люси? Вот бы Умай оставила тебе эту огненную магию… — начал было он воодушевленно, но не договорил, прерванный расстроенным голосом Люси: — Хочешь сказать, что без огненной магии я для тебя лишь обуза? — спросила она, вцепившись ногтями в пуховые бока подушки. Голос Кара-Умай так и звучал в ушах, перемежаясь со словами Нацу-морока. «Слабая, слабая… Какая же ты жалкая и слабая, Люси». «Даже мастер Макаров признает слабость Люси, поэтому и навязал нам с тобой взять ее тогда к себе в команду. Чтобы все время приглядывали и спасали ее зад»… В номере повисла недолгая тишина. — Чего? Обуза? — Озадаченный Нацу присел перед Люси на корточки и попытался заглянуть в глаза. — Вовсе нет. Я вообще про другое. — Уходи. — Единственное, что сейчас хотела Хартфилия — это остаться в одиночестве. — Оба уходите. — Люси… — попытался что-то еще сказать Нацу, но она не дала. — Марш из моего номера, я сказала! — рявкнула рассерженно, а в следующее мгновение залепила Драгнилу подушкой прямо в лицо. Да так неожиданно и метко, что тот едва не свалился на спину — спасибо, боевая подготовка помогла. Поднявшись с корточек и отбросив злополучное орудие, которым его только что пытались повергнуть, Нацу без единого слова направился к выходу из номера, наверное, жестом попросив Хэппи следовать за собой. Однако перед тем, как закрыть дверь, он все-таки произнес: — Что бы ты там себе не надумала, мы с тобой лучшая в мире команда, Люси. Спокойной ночи. Дневник Люси День 5. Город Мирт. В отеле «Лебяжий пух». Перо наконец-то у меня. Оно потрясающе красивое и действительно в серебряном огне… И вроде бы все хорошо закончилось, но чувствую себя отвратно. Ни с того ни с сего заехала Нацу подушкой по лицу и выгнала из номера. Ну подумаешь, истратили с Хэппи мой шампунь (первый раз, что ли); ну подумаешь, погнали в ливень Лисанне за сувениром (вот почему меня это так волнует, а?!)… А если честно, то все дело в том, что из головы никак не выходят слова Кара-Умай. Неужели я, и правда, все время была для Нацу лишь обузой?