Глава 7. Лакомство

Голова до сих пор шла кругом: от выпитого вина, которое Кана так старательно вливала Люси весь вечер, от шумного переполоха вечеринки в гильдии, от смеха, улыбок, хорошего настроения, веселья до упаду. Словом, день рождения Нацу Драгнила отпраздновали в лучших традициях «Хвоста феи». И вот теперь, оказавшись наконец в полном одиночестве, спокойствии и духоте собственной комнаты, Люси вдруг стало грустно и будто тесно. Не потому что хотелось вернуться обратно в гильдию и веселиться до утра, не потому что она бы сейчас хотела снова оказаться в компании друзей. Нет. Ей просто не хватало места, чтобы вместить в себе и в этой тесной комнатушке то ощущение отлично проведенного времени. Она была переполнена счастьем, и счастье это рвалось из нее наружу, чтобы заполнить собой весь мир. Вот почему, впопыхах натянув на себя почти невесомую ночную сорочку, которая так приятно холодила разнеженное душем тело, она чуть ли не с разбега запрыгнула коленями на кровать и распахнула настежь окно. Хотела было повалиться, счастливая, в постель, да так и осталась, опершись на подоконник, любоваться спящим городом. Его тишиной. Спокойствием. Летней ночью. Наряженная в ожерелье из горящих фонарей Магнолия еще никогда не была настолько чудесна и таинственно-романтична. А может, это все настроение Люси и не до конца выветрившийся алкоголь делали уже ставший родным город таким прекрасным. Какая же сегодня выдалась удивительно ясная и спокойная ночь! Какие звезды на небе! Люси вдохнула полной грудью дурманящий аромат свободы, полуприкрыла глаза и подумала, что в такую ночь нужно гулять до утра. По пустынным мостовым вместе с ветром, летящим наперегонки с ночными мотыльками. По узким переулкам, где редкие освещенные окна манят уютом распахнутых ставней. Вдоль речного канала, в который окунулось звездное небо. Гулять. Бродить до гудящих от усталости ног. До слипающихся глаз. До того момента, когда закончатся все разговоры и даже слова. Останется лишь дремотное безмолвие и ладонь в ладони. А потом нужно непременно встретить зарю где-нибудь на крыше. Дождаться, когда небо на востоке сольется с цветом его волос. Удивительно красивым цветом клубничного мороженого… Почему-то никто другой, кроме Нацу, в качестве кандидата для встречи рассвета вдвоем Люси уже давным-давно на ум не приходил. Мысли сами собой перетекли от мечтаний к воспоминаниям прошедшего вечера, и она улыбнулась, воскресив в памяти самые яркие моменты празднования дня рождения Нацу. Сегодня он был счастлив. Сиял ярче солнца, пылал от радости и воодушевления. С восхищением принимал подарки, хохотал и радовался, а затем, когда пришла ее очередь дарить перо, не смог сдержать эмоций и чуть не раздавил Люси в своих благодарных объятиях. Таких крепких. И таких искренних. И в тот момент, вспомнила Хартфилия, ей очень сильно захотелось обнять его в ответ. Тоже очень крепко. И очень искренне. Она так и видела улыбку Нацу перед собой. Улыбающееся наваждение будто материализовалось перед ее сонным взором и никак не хотело таять в ночи. — Почему не спишь? — тихо спросило наваждение через какое-то время, и Люси вдруг вынырнула из сладкого полузабытьи на поверхность реальности. Реальности, в которой Нацу Драгнил снова забрался к ней в окно, и теперь темный силуэт его головы на фоне освещенных месяцем крыш застыл в ожидании ответа прямо перед ее лицом. Люси отпрянула от окна, скрывшись в черноте комнаты. Ей стало неловко от того, что Нацу застал ее врасплох — словно он мог подглядеть за ее мыслями. Какие только глупости не приходят спросонья на ум! Впрочем, теперь от дремоты не осталось и следа. — Тебе делать больше нечего, как лазать в свой день рождения в чужие окна? — проворчала она, когда Драгнил ловко перебрался через освободившийся оконный проем и оказался на кровати напротив сидящей Люси. Он удобно устроился, скрестив ноги, и снова улыбнулся. Месяц мягко подсветил его лицо, мазнул по волосам серебристым бликом лунного света, зажег в глазах крохотную искру лукавого задора — отголосок недавнего веселья в гильдии. — Просто ты рано ушла с вечеринки, и я решил на всякий случай проверить — не свалилась ли в реку по дороге домой, — объяснил, склонив голову набок в попытке разглядеть Люси, прикрытую от него темнотой лучше, чем короткой шелковой сорочкой, подол которой она рефлекторно одернула пониже, чувствуя на себе пытливый взгляд. — Я не настолько много выпила сегодня, чтобы спотыкаться на ровном месте, — возмутилась Люси. — И если б не Кана… — не договорила, застигнутая врасплох едкой мыслью о том, что Нацу явился сюда, чтобы удостовериться в ее целости и сохранности. Будто она дитя малое, за которым нужен глаз да глаз. Драгнил же, так и не дождавшись конца фразы, продолжил рассуждать: — Ну да, выпила бы много, снова бы запросилась «донести на ручках»… — Он хохотнул. — Это цитата, если что. Люси помрачнела еще больше. — Не напоминай, — отрезала она и, скрестив руки на груди, уставилась в окно. «…Навязал нам с тобой взять ее тогда к себе в команду. Чтобы все время приглядывали…» Слова Нацу-морока снова всплыли в сознании. Отравленной стрелой вонзились в сердце. Потускнел вечер. Высохло и рассыпалось прахом ощущение счастья, которое еще пару минут назад переполняло Люси. Она вздохнула и закусила в задумчивости губу. Однако Нацу даже в темноте заметил перемену настроения подруги: — Эй, ты чего расстроилась? — удивленно спросил он и, кажется, начал оправдываться: — Вообще-то я больше для вида в те моменты ворчу. Мне не сложно иногда таскать тебя до дома на руках. И даже участвовать в твоих бзиках с «Нацу, почеши мне за ушком»… Ну и все в таком роде. Может, он и хотел ободрить, но Люси стало еще горше. — Почему ты это делаешь? — тихо спросила она, вглядываясь в темные пятна на кремовой белизне месяца за окном. На Нацу взглянуть Люси теперь не решалась. — Э-э-э, ну… потому что ты Люси, и мы в одной команде. И мы друзья… Ну и, может… — Нацу совсем растерялся и запинался все больше, — может, еще есть причины… Наверное. Вроде как. Он замолчал, потупившись, а когда Люси набралась смелости и снова взглянула на него — посмотрел на нее выжидательно исподлобья, так и не подняв головы. — Потому что считаешь меня слабачкой, да? — выпалила Люси. — Обузой, за которой надо постоянно приглядывать, контролировать меня, таскать за собой, чтобы ненароком кто-нибудь не прихлопнул? Так, Нацу? Я тебе в тягость? Драгнил открыл было рот, потом закрыл. Удивленно захлопал ресницами и только после этого сказал со смешком: — Это на тебя так малая доза алкоголя действует? Побуждает заниматься самоуничижением? Он продолжал смотреть на Люси полными лунного сияния глазами, в которых не промелькнуло ни тени испуга или недовольства от того, что ее слова попали точно в цель. Наоборот, Нацу как ни в чем не бывало улыбался. Но Люси теперь было не остановить. Несколько дней бродившие в ней сомнение и боязнь оказаться правой в выводах про собственную слабость, зерна которых умело посеяла Кара-Умай, наконец созрели окончательно, и Люси больше не могла терзаться в одиночестве. Она вцепилась пальцами в край сорочки, скосила взгляд в сторону спящей за окном Магнолии и начала рассказывать. Про поход на Белую гору и встречу с Нацу-мороком. Про подслушанный там разговор. Про выводы, которые для себя сделала. Про свои чувства. А после того как ее запал иссяк и в комнате воцарилась тишина, нерешительно взглянула на Нацу, ища в его глазах подтверждение всего, что только что ему наговорила. Однако разглядела там лишь обычный для него задор, а потом он и вовсе ударил ладонями по своим коленям и хехекнул так, будто Люси ему не душу только что изливала, а рассказывала смешной случай из жизни. — Ну и намусорила же у тебя в башке эта лебедрянь. Жаль, что Хэппи отправился провожать Чарли с девчонками до общежития, он бы точно еще месяц тебе такую чушь припоминал, — сказал он с усмешкой. — Это не чушь! Для меня это важно, Нацу! — возмутилась Люси, не решив, обижаться ли на него за легкомысленность или радоваться тому, что у Нацу ее терзания вообще не вызвали отклика в душе, а значит он точно так не думал. — Важно, говоришь… — а между тем он все-таки стал серьезным. Чуть подавшись вперед, чтобы получше разглядеть укрытую полумраком Люси, Нацу заговорил: — Тогда слушай внимательно и запоминай. Повторять не буду. Как думаешь, стал бы Игнил возиться с такой соплей, как я, если бы дело было только в силе? А стал бы Макаров когда-то набирать в гильдию целый детский сад из Каны, Эрзы, Грея, меня и прочих? Был бы со мной сейчас Хэппи? — Он действительно говорил серьезно и взвешенно. — Разве ты не понимаешь, что семьей нас делает вовсе не магия, не мускулы, не сила, не группа крови и даже не общие родители? Ты член моей семьи, Люси, а значит я буду рядом с тобой, буду защищать, если это потребуется, буду таскать тебя на руках, если сама не сможешь идти, буду радоваться твоим успехам и огорчаться неудачам. Ты не можешь быть в тягость, потому что ты, как и остальные члены «Хвоста феи», часть моей силы и храбрости, а я — часть твоей силы и храбрости. И пока мы есть друг у друга — мы непобедимы. Нацу замолчал, а глаза Люси наполнились непрошенными слезами. Она и представить не могла, что он способен на такие проникновенные и рассудительные речи, от которых растаяло бы любое сердце, скованное льдом сомнений. — Нацу… — только и смогла всхлипнуть Люси. — Только не говори, что сейчас расплачешься! — удивленно воскликнул он в ответ. Она поспешно вытерла скопившуюся в глазах лишнюю воду: — Я… Нет. Не буду. Можно тебя просто обнять? Нацу расцвел улыбкой. — Да не вопрос. — И он в приглашающем жесте раскинул руки, готовый принять Люси в свои объятия. Она не раздумывая подалась вперед, нырнула навстречу Нацу, а он подхватил, притянул, прижал к себе. Без лишних слов. Без неловкостей. Без стеснения или каких-то задних мыслей относительно ночных обниманий на кровати. Хотя Люси в общем-то тоже было без разницы, как это могло бы сейчас выглядеть со стороны. Она просто прижалась к Нацу, благодарная и тронутая до глубины души его речью. Впрочем, ненадолго. Стоило ей только подумать о том, как же быстро высохли слезы и успокоилось сердце, как Драгнил все таким же ненавязчиво легким движением отстранил Люси от себя. Прищурился загадочно, а потом и вовсе высунулся из окна так, будто собрался сигать со второго этажа вниз головой. — Ну раз мы все выяснили, можно тогда и тебя кое о чем попросить? — спросил он, когда снова очутился напротив Люси. Только теперь в его руках была та самая шкатулка — ее подарок на день рождения. Видимо, все это время она лежала на карнизе возле окна. Не дожидаясь ответа, Нацу откинул резную крышку, и Люси невольно вздохнула от восхищения. Перо по-прежнему пылало, но теперь, в слабом свете луны, его пламя отливало то голубым, то зеленым, то розовым. Оно завораживало. Казалось невесомым и очень хрупким, почти призрачным. Притягивало взор. Не грело, но светило. А еще завернуло обоих магов в сияющий кокон света посреди ночного мрака, забившегося теперь по дальним углам комнаты. Укутанные в серебряный свет, украшенные блестками-искрами, они молча смотрели на перо и думали каждый о своем. Люси вспомнила, как еще совсем недавно сонно мечтала о прогулке с Нацу до утра по пустым улицам Магнолии. Вот же глупая! Нет. Нет! Нет! Сейчас она бы ни за что не сдвинулась с места, наоборот — готова была провести целую вечность вместе вот здесь, вот так… в этом сказочном мареве и мерцании. Вместе с Нацу. Пока сон не разлучит их… Однако Драгнил снова не дал в полной мере насладиться моментом и нарушил блаженное молчание: — Тут такое дело… — начал он и задумался на пару секунд. — Представляешь, я неправильно использовал перо. Точнее, есть у него еще один секретик. В том конверте от богини Умай оказалась инструкция по применению. Поэтому можешь закрыть глаза и довериться мне? Нацу осторожно вынул перо из шкатулки. Заколыхалось пламя, заиграло переливами цвета, и целый сноп искр взмыл к потолку. Оседая, искры осыпали Люси с Нацу серебряным дождем из падающих блесток. — Что ты собираешься делать? — спросила Люси. Закрывать глаза она не спешила: залюбовалась осевшими в волосах Нацу «звездами» и всполохами волшебного пламени в его руках. — Нацу? Он расплылся в хитрой улыбке: — Думаю, будет весело! Так. Стоило насторожиться, ведь ничем хорошим подобные заверения обычно не заканчивались. И этот раз не стал для Люси исключением. Она и пискнуть не успела, как Нацу размашистым движением художника взмахнул пером, словно кистью, и оставил на холсте-Люси широкий огненный мазок. Иными словами, этот дурень просто-напросто поджег ее! Серебряный огонь в мгновение ока растекся по обнаженной коже девушки, потянулись вверх переливчатые языки, посыпались искры-блестки. Объятая пламенем, гневом и ужасом Люси взвизгнула, замахав руками в безуспешной попытке сбить с себя огонь: — О нет! Нет! Что ты наделал?! Пироман хренов! Спаси меня! — в отчаянии закричала она. — Помоги мне, Нацу! Скорей! Я же сгорю! И рванула с кровати, но запуталась в покрывале. Свалилась на пол. Тут же вскочила, увернувшись от руки Нацу, и кинулась прямиком в ванную комнату. Испуганная. Обиженная. Злая до чертиков на идиота Драгнила, который не просто испортил чудесный вечер, но и подверг ее жизнь опасности! Да еще и улыбался при этом так весело, будто ничего серьезного сейчас не происходило! — Да стой же ты! Остановись! Люси! Нацу схватил ее за руку уже около ванной и рванул обратно к себе, не дав дотянуться до ручки двери. Люси с разворота впечаталась в него, и сильные руки сжали ее талию в тиски. Сквозь марево и взмывающие к потолку языки огня она увидела, как беснуются в глазах Нацу отблески серебряного пламени, разглядела в них свое перекошенное от эмоций лицо, увидела, что горит… Однако боли не было. Жара не было. Зато гнев и испуг присутствовали с лихвой. — Что ты!.. — завопила Люси. Но вопль ее захлебнулся, оборвался вместе с дыханием, а попытка больно ударить кулаками Нацу в грудь, чтобы тот немедленно ее отпустил, закончилась лишь тем, что Люси вцепилась обеими руками в его плечи. — Что ты… делаешь? — уже растерянно спросила она, застигнутая врасплох прикосновением мягких губ к шее: таким приятным и таким нежно-легким, будто бабочка задела крыльями цветок. Он что, целует ее?! Какого черта на него нашло?! Это точно не сон? — Использую твой подарок по инструкции богини Умай, — ответил Нацу и снова коснулся ее шеи губами. Чуть ниже. Чуть смелее. И еще приятнее. Что, черт возьми, было в этом письме? Краткий курс по соблазнению Люси Хартфилии?! — Богиня Умай поделилась со мной секретом самого вкусного огня в мире, — как ни в чем не бывало объяснил Нацу, и Люси наконец поняла: Драгнил не собирался ее целовать, он просто втягивал с ее тела танцующие язычки огня. Губами. Неторопливо и со смаком. Может, с его точки зрения это и была безобидная игра с экзотической подачей лакомства, но Люси стало не до веселья. Она вздрогнула от очередного касания — на этот раз Нацу втянул губами огонь и кожу над выпирающей косточкой ключицы. Черт! Кажется, охватившее ее пламя наконец начинало печь! Или дело было вовсе не в магическом огне? Люси честно пыталась не растерять способность трезво рассуждать (учитывая ранее выпитое вино), но с каждым прикосновением губ, с каждым ее вздохом, толчком крови в сердце и каждой секундой в крепких объятиях, рассуждений в голове оставалось все меньше. Как вообще можно было о чем-то думать, когда ладони Нацу сминали тонкий шелк сорочки на ее спине, когда его всклокоченные волосы щекотали подбородок, а губы продолжали свое путешествие вдоль ключиц, превращая ее в тающий на солнце пломбир… А затем Люси пробило током, потому что этот дурачина будто прочитал ее мысли и решил, что мороженое нужно есть иначе. Нацу ее лизнул; а сорвавшийся с губ Хартфилии протяжный «ах», видимо, воспринял, как поощрение. Довольно заурчал, обжигая дыханием, от которого Люси совсем растаяла, и его язык направился вверх, оставляя за собой влажную дорожку на коже. Неторопливо. До безумия будоражаще. Нет. Это было уже слишком. Теряя самообладание и контроль над собственным телом, которое предательски распалялось все сильнее, Люси попятилась назад вместе с «прилипшим» к ней Нацу. Она отступала, пока лопатками и задом не уперлась в стеллаж с книгами, в то время как язык Драгнила как раз неторопливо дочертил влажную дорожку до ее подбородка. Голова закружилась от мысли, что сейчас Нацу доберется до рта. И тогда… Ох… Люси, конечно, знала, что мечтать о поцелуях с друзьями и напарниками вообще-то не принято, но что поделать, если ты сама как-то незаметно для себя попала-пропала-втрескалась в лучшего друга… Однако что бы там ни ожидала Люси, какими бы фантазиями не забивала плохо соображающую от вина и Нацу голову, его интересовал лишь огонь, поэтому он с довольным мычанием снова припал к ее шее, явно обрадованный, что уж теперь Люси никуда от него не денется. И судя по всему, Нацу тоже окончательно снесло крышу. Он самозабвенно то слизывал, то всасывал пламя с ее обнаженной кожи, пока руки жили своей жизнью — плавно скользили по шелку ночной сорочки вдоль изгибов спины, ягодиц и бедер. Полностью поглощенный пожиранием огня, вряд ли осознавал, чем заняты его ладони, однако каким-то своим драконьим чутьем (или просто древним мужским инстинктом) то и дело доводил Люси до очередного «оха», будто знал чувственные места ее тела лучше нее. Она упустила момент, когда его язык, не пропустив до этого ни единого сантиметра пылающей зоны декольте, вдруг оказался в ложбинке между грудей. Соскользнул внутрь, и Люси не смогла сдержать слетевшего с губ имени: — Нацу… — ахнула она так, что самой стало стыдно от этого протяжного звучания. — Не надо, а то я… Люси не закончила. Черт, она, конечно, читала, что парень способен довести языком девушку до оргазма, но, кажется, там говорилось о других местах женского тела. Так почему его лакающий язык в тесном промежутке грудей сейчас так сводил ее с ума? Почему она вместо того, чтобы оттолкнуть или ударить побольнее и привести наконец обоих в чувства, обвила шею руками, запрокинула голову назад и сама вжалась в Нацу, позволив его рукам забраться под подол сорочки и нагло-бесстыдно поглаживать бедра? Нацу ведь тоже это нравилось, да? И дело было не только в магическом огне? Однако все закончилось так же внезапно, как и началось. Втянув последнюю искру серебряного пламени, Нацу напоследок шумно вдохнул запах Люси, проведя кончиком носа снизу вверх от той самой ложбинки до ее щеки и выпрямился. Сблизил их лица в безуспешной попытке заглянуть в глаза. Слишком темно. Слишком близко. Мучительно близко. Зажатая между Нацу и стеллажом, Люси прерывисто дышала и боялась шевельнуться. Боялась не сдержаться и все-таки сократить это ничтожное расстояние между их губами до нуля. Черт! Как же ей теперь до одури сильно хотелось ощутить вкус его горячих сухих губ на своих. Как хотелось узнать, каково это — целоваться с Нацу. Растаять в его жаре. Отдаться на волю его желаний. Отдаться. Ему. Стоп, Люси! Соберись! Ее лопатки по-прежнему упирались в подборку книг по истории магии, кожаный переплет народных сказок Ишгара впивался в затылок, а плечи касались корешков любовных романов. Тех самых, где влюблялись с первого взгляда, где поцелуи рождали страсть, где возлюбленные находили красивые слова для признаний, где все заканчивалось свадьбой, детьми да присказкой про «жили они долго и счастливо». Там, в этих наивных книжках для мечтательных девиц и уставших от бытовухи домохозяек, все было ясно с самого начала и никогда не происходило того, что случилось между ней и Нацу только что… Как это называется? Что это вообще было? Как теперь жить дальше? И как после такого в глаза ему смотреть? А между тем Нацу сглотнул и, видимо, облизнулся, после чего снова сделал глубокий вздох и внезапно поспешно убрал руки из-под подола, будто только сейчас понял, куда залез, однако вместо того, чтобы окончательно отстраниться, коснулся кончика ее носа своим. Дразнил ее? Ждал от нее чего-то? Или оттягивал предстоящее удовольствие? Люси ни черта не понимала. Ни себя. Ни Нацу. — Никогда не пробовал ничего вкуснее, — хрипло сообщил он, и его руки уперлись по обе стороны от ее головы — хищник, загнавший жертву в западню. И Люси вновь почувствовала себя мороженым, которое плавится, теряет форму, растекается сладостью… Черт! Нельзя же так реагировать и на голос Драгнила. Тем более что она слышит его почти каждый день. Не настолько близко, конечно, да и звучит он обычно не так хрипло и от того — соблазнительно. — Меня ноги не слушаются… — прошептала она. Испугалась, что если попытается сказать громче, то не хватит воздуха в легких. Испугалась, что если Нацу сейчас отстранится, то она не сможет устоять на ногах, поэтому и не отпустила его от себя и чуть ли не повисла на нем, по-прежнему обвивая шею руками. В распахнутое окно за спиной Нацу заглядывал месяц, но его свет не дотягивался до стеллажа и магов, на кровати так и пылало магическим серебром перо, и где-то на Белой горе сейчас, наверное, хихикала богиня Умай, довольная своим «подарком». «Думаю, я смогу тебя отблагодарить как следует. Тебе точно понравится, Нацу Драгнил», — вспомнила Люси обещание богини. — Давай сделаем это еще раз, м? — предложил тем временем Нацу, и даже в темноте Люси не увидела, но поняла, что он улыбнулся. — Ты о чем? — то ли выдохнула, то ли простонала она еле слышно. — Подожжем тебя снова. От одной лишь мысли о горячем и влажном языке, если Нацу снова примется лакать огонь в ложбинке между ее грудей… Двигая им вверх-вниз… Глубоко вниз… Ритмично. Напористо… Обжигающе приятно… Снова и снова протискиваясь во влажную тесноту… — Нет! — жалобно пискнула Люси. Себе. Чтобы остановить неуемную фантазию относительно того, где бы ей сейчас хотелось еще испытать навыки языка Нацу. И не только лакательные. И — стыд-то какой! — не только языка. Ох… Люси поняла, что если немедленно не сбежит, то ее и поджигать не придется — воспламенится сама от бесстыдных мыслей и томления, которое тягучей лавой заполнило весь низ живота, раскаленным сладким возбуждением, пульсируя, текло по сосудам и распаляло все тело. Черт, неужели Нацу, и правда, не понимал, что с ней творится? — Отпусти, — Люси убрала руки с его шеи и попыталась поднырнуть под вжатые в книги ладони, но Драгнил, видимо, решил, что ноги перестали ее держать — снова обхватил Люси за талию и прижал к себе. — Почему? Я хочу еще! — с какой-то упрямой обидой проурчал он ей на ухо. — Никогда не думал, что огонь может быть таким сладким. Хочет он. Ага. Конечно. Люси вот тоже вообще-то кое-чего сейчас хочет. Точнее, кое-кого. Но пока кое-кто думает лишь о жратве… — Я… Я не выдержу второго раза, — честно созналась она. — Но… пламя же не причинило тебе вреда? А наоборот. — Нацу даже хмыкнул от полной уверенности в своих умозаключениях. — Тебе было очень приятно. — Вот в этом все и дело, дурень! — Не выдержала Люси и судорожно втянула в себя воздух. — А теперь уходи, Нацу. Мне нужно побыть одной. Ее внезапно холодный и строгий тон будто привели его в чувства. Нацу замер на несколько секунд, а потом послушно убрал руки, сунул их в карманы штанов и отступил на пару шагов назад. — Ладно… Как скажешь, — растерянно пробормотал он. Оставаться в одной комнате стало невыносимо тяжко, и Люси тут же сбежала от Нацу в ванную. Закрыла на защелку дверь и в бессилии сползла по ней вниз. Обхватила себя руками и замерла. Нужно было отдышаться. Прийти в себя. Успокоить сердце. Принять холодный душ в конце концов. И определиться со способом убийства Драгнила. Завтра она его точно уроет за то, что он сегодня вытворял. Если, конечно, ей хватит духу еще раз заговорить с ним и не сгореть от стыда. В следующую секунду Люси поняла, что Нацу умирать в ближайшее время не собирался. Оптимист хренов. — Может, тогда завтра повторим? — услышала она с той стороны двери. — Нет. — На следующей неделе? — Нет! — Ну хотя бы на мой следующий день рождения? — не теряя надежды спросил Нацу. — Никогда больше! — категорично отрезала Люси. Она нашла в себе силы, поднялась и включила свет. Посмотрелась в зеркало — раскрасневшуюся, растрепанную, со странным, таким непривычным блеском в глазах… — Эй, Люси… — позвал Нацу после недолгого молчания. — Ну чего тебе еще? — спросила она, поправляя волосы. — Это было самое вкусное лакомство в моей жизни. И лучший подарок на день рождения. Спасибо тебе. Вместо ответа Люси поджала губы от обиды. Неужели она для Нацу так и останется до конца дней просто вкусно пахнущей едой? И даже после этого вечера ничего не изменится? Однако в следующее мгновение вдруг громко выругалась: — О черт! — Хартфилия потрогала красный след на коже. — Засос! Нацу — ты дурень! Оставил мне засос на шее! *** День как назло выдался ясным, жарким и душным. Топик с шортами пришелся бы сейчас как нельзя кстати, но вместо этого Люси, проклиная лето, солнце и, конечно, Нацу, вынуждена была нацепить на себя первое попавшееся в магазине платье с аксессуаром в виде шарфа. И хоть шарф был шифоновым, как и платье, ей становилось жутко некомфортно при мысли, что все в гильдии пялятся на ее новый наряд. Наверняка теряются в догадках, чего это Люси Хартфилия решила сменить имидж? Уж не на свидание ли собралась? Впрочем, у Леви оказалась собственная версия: — Ты что, Нацу косплеишь? — весело хихикнула подруга, после чего поставила стакан с ледяным чаем на стол и пристроилась рядом с Люси на лавке. — Агась… — выдавила та вялую улыбку, которая озадачила Леви. — Ой, или заболела? — внезапно забеспокоилась она и тут же дотронулась до лба Люси ладонью. — Кажется, у тебя жар, Люси, — с тревогой констатировала подруга. — Да что ты знаешь о жа́ре… — вяло промямлила еле слышно Люси в ответ, снова покрывшись пунцовыми пятнами при воспоминании вчерашних «развлечений» с Нацу, после которых почти всю ночь промучилась без сна то краснея, то бледнея при малейшей мысли об одном убийце драконов и девичьего спокойствия. Леви, однако, встревожилась не на шутку. Видимо, приняв покрасневшие щеки Люси за признак лихорадки, она решила помочь и ослабить шарф подруги. Погруженная в себя, Хартфилия не успела вовремя заметить намерения Леви и спохватилась лишь после того, как та оттянула шифон с шеи, после чего замерла с открытым ртом, вглядываясь в участок оголившейся кожи. — Ой! Это засос, что ли?! — ошеломленно выпалила Леви громче, чем следовало. — Люси! Ее глаза вспыхнули жадным любопытством, но Люси снова поспешно затянула шарф, скрыв от посторонних глаз драгниловскую отметину. — Тс-с-с! — шикнула она, оглянувшись по сторонам, не увидел ли улику еще кто из гильдии. И дернул же черт Леви… — Только никому не говори. Пожалуйста. И это не то, чем кажется… Все не так. Однако такое краткое объяснение подругу явно не удовлетворило, поэтому Леви придвинулась ближе к Люси и взволнованно зашептала: — Люси! У тебя что, парень появился? Кто он? А, погоди, к тебе же вчера после вечеринки Нацу собирался… — Она захлопала ставшими теперь огромными глазами и прикрыла рот рукой, сама не веря в то, что собирается сказать: — Неужели Нацу?! Врать Люси никогда не умела. А уж врать друзьям — тем более. Правда, и слова для объяснений тоже никак не хотели складываться во фразы. — Да. Но нет… Мы не… Он не мой парень! Так вышло… То есть это случайно получилось. Понимаешь, я загорелась от волшебного пера, а Нацу меня спасал и стал поглощать огонь… Он сначала всасывал пламя с кожи губами, потом слизывал его с меня языком… — Люси заметила, как вытянутое в изумлении лицо Леви тоже начинает краснеть. Видимо, с фантазией у той также было все в порядке, поэтому теперь Хартфилии стало даже страшно, что там напредставляла себе подруга. Она спрятала лицо в ладонях и обреченно пробормотала: — Боже, это звучит еще извращеннее, чем было на самом деле. Просто забудь, Леви… Леви нервно хихикнула: — А вы хорошо вчера продолжили праздновать день рождения, как я понимаю. — Привет! Отлично отпраздновали! — ответил Нацу вместо Люси, и она чуть не подпрыгнула от неожиданности. Когда Хартфилия отняла ладони от лица, Драгнил уже успел плюхнуться на лавку рядом с ней. С одной стороны горящие любопытством глаза Леви, с другой — беззаботная лыба Нацу… Из огня да в полымя, как говорится. Люси захотелось испариться. Или провалиться под землю. — Не подслушивай! — рявкнула она на Нацу, чтобы хоть как-то справиться с эмоциями. Решила, что лучше наорать, чем мямлить и краснеть перед ним, еще и в присутствии Леви, которая точно тогда не успокоится, пока не узнает все до мельчайших деталей. — Да я и не пытался, просто у меня слух хороший, — ответил Нацу как ни в чем не бывало. Выглядел он как всегда бодрячком. Ну ясно-понятно. С чего бы такому непробиваемому в любовных вопросах дурню мучиться без сна после вчерашнего развлечения? Леви выглянула из-за подруги и теперь с плохо скрываемым любопытством переводила взгляд с Нацу на Люси и обратно, словно ждала от обоих начала феерически интересных разборок: либо драму года, либо уморительную комедию — не меньше. Только Нацу вел себя как обычно, а Люси угрюмо молчала, потупив взор в стол и молила всех богов на свете не позволить ей раскраснеться еще заметнее. — А где Хэппи? — наконец спросила явно разочарованная молчанием Леви. — Что-то его сегодня не видно. Нацу хмыкнул и почесал затылок: — О, да так… — он кашлянул, и Люси почувствовала на себе внимательный взгляд Драгнила. — Хэппи немного на меня обиделся. Скоро прекратит дуться и вернется. Видимо, Леви тоже уловила фокус внимания Нацу и разумно решила, что третий — лишний, поэтому в несколько глотков допила свой чай, махнула рукой и ретировалась в противоположный угол гильдии. Скорее всего, на случай, если вдруг Люси и Нацу все же устроят разборки. Люси, конечно, до сих пор хотелось убить Нацу, но публичную экзекуцию она решила не устраивать — вопросов потом не оберешься. Зато Нацу ошивающиеся поблизости согильдийцы вообще не смущали. Стоило им остаться наедине, как он тут же качнулся к Люси и, словно сытый довольный кот, уткнулся ей носом в шею, а затем шумно вдохнул. — Ты че-че-чего делаешь? — Она даже заикаться начала от такой наглости, застыв каменным истуканом. — Прекрати немедленно! Меня это смущает! Однако Нацу шипение Люси не остановило, и в следующее мгновение она почувствовала, как он осторожно отодвинул пару прядей в сторону и лизнул ее за ухом. Тело мгновенно отреагировало табуном мурашек, а сама Люси, вспыхнув от злости и смущения, залепила Нацу смачную пощечину. — Нацу!!! — подскочила она с лавки. — Ты чего творишь?! — Ай! — Драгнил, морщась, потер щеку с красной отметиной. — Больно же! — пожаловался он. — Извращенец! — выпалила Люси и отсела от него на самый край лавки. Так, чтобы он не смог до нее дотянуться. Все еще красная как волосы Эрзы, и такая же яростная. Позади, за соседним столиком, раздались смешки и улюлюканье, но Люси одним грозным зырком назад всех утихомирила — Макао, Вакаба и Гажил тут же притихли. — Не понимаю… — Нацу все еще потирал щеку и выглядел озадаченным, глядя на Люси. — Представляешь, пылающий Хэппи оказался совсем невкусным. Она даже злиться вмиг перестала. — Ты поджег пером Хэппи?! — спросила не веря своим ушам. Нацу насупился: — Ну ты же мне отказала, а мне так хотелось еще того сладкого огонечка. Но у пламени Хэппи привкус рыбы. А у Эрзы… — И Эрзу поджег?! — У Эрзы отвратный вкус пылающих доспехов, знаешь ли. Буэ… Нацу сделал вид, что его сейчас вырвет, и Люси злорадно хмыкнула: — Так тебе и надо. Сочувствовать горю Драгнила она не собиралась. В конце концов во всей этой истории если кому и стоило сочувствовать, то ей. — Похоже, тут замешана какая-то магия. Волшебное пламя только на тебе было вкусным, — рассуждал тем временем Нацу, скользя изучающим взглядом по фигуре Люси, возможно, в поисках самого лакомого для него места. — Значит, это ты делаешь его таким сладким для меня. Люси от наглого сканирования собственного тела стало не по себе. — Не смотри на меня таким жадным маньячным взглядом! Мне становится страшно, — честно призналась она и на всякий случай отодвинулась еще чуток — на самый край лавки. Кто знает, что ему еще в пустую башку стукнет. Нацу расплылся в самодовольной улыбке: — Но ведь тебе тоже понравилось. Пламя и тебе приятно делало. Так в чем же дело? — Он подался вслед за Люси и, придвинувшись к ней достаточно близко, понизил голос почти до шепота: — Я хочу еще хотя бы разок с тобой… тебя… облиза-ам-м-м-м… — последнее слово застряло в ладони Люси, которой она зажала Нацу рот. Краснеть еще сильнее — было уже некуда. — Замолчи! — зашипела Хартфилия и оглянулась на раздавшийся позади грохот в поисках его причины. Помидорная Венди под бубнеж Чарли о ее неуклюжести как раз поспешно нырнула под стол за выпавшей из рук кружкой, а Макао принялся колотить подавившегося Гажила по спине. На Люси с Нацу оба убийц драконов не смотрели, но Хартфилия и так уже все поняла относительно причин их «оплошностей». Может, пришла пора уже разложить все по полочкам, чтобы впредь так не позориться? Люси отняла ладонь ото рта Нацу и заговорила вполголоса: — Это… это же не из-за магического пламени мне было… приятно… Разве не ясно? Нацу в удивлении приподнял бровь, и на его лице появилось недоумение с явными признаками тяжелого мыслительного процесса. — Чегось? А почему тогда? — спросил он, склонив голову набок в ожидании дальнейших пояснений. И тут Люси поняла, что этот дурень безнадежен. Горестно вздохнув, она поднялась с лавки: — Вот когда догадаешься, тогда и повторим, — и бросив последний взгляд на Нацу, отправилась к доске с заданиями. Дневник Люси Магнолия. Вечер. И до чего же в итоге додумался Нацу? Притащил мне сейчас домой мазь от ушибов, долго извинялся за засос на шее и сказал, что больше так не будет. Он не хочет, чтобы у меня из-за него были синяки. Наверное, я так и умру старой девой…