Сбежать нельзя остаться.

      — Что за, мать его… — это было первое, что вырвалось из меня. Довольно-таки отчаянно. Повторная встреча с Себастьяном в мои планы не входила. Когда же я проснусь?! — тут происходит?!       — Ах, ты не заметил? Ты умер, я напоминаю, — ответил Себастьян, кажется, ухмыляясь. Как же он меня бесил: возомнил себя Богом и делает все, что захочется! Я ведь, например, тоже могу над ним посмеяться. Правда, найти бы, над чем…       — Но как?! — выдал я раздраженно, со злобой вглядываясь в три голубых глаза. Хотя я не уверен, что это и глаза вовсе. С чего я так вообще решил? Не помню. Однако в любом случае данные «источники света» были единственными в кромешной тьме. И они явно смотрели на меня. Прям как те камеры… По моей коже пошли мурашки, сам я съежился, а в груди начинало нарастать неприятное чувство. Ну, скорее, не начинало, а продолжало. Сколько еще меня будут водить за нос и издеваться надо мной?! Я ни за что не поверю, что до никчемного кристалла дойти так сложно. Мне определенно кто-то мешает, зная о моем мастерстве и проворности. И, может, этот «кто-то» сидит напротив меня. Я уверен в этом.       — Просто кое-кто, кто пытается избегать смерти всеми силами, был слишком невнимательным и глухим, чтобы залезть в нужный шкаф, — усмехнулся Себастьян, стуча пальцами по столу. Вымораживает. Мы ведь должны находиться там же, где и в прошлый раз? — Оу, я тебе не сказал? Какая досада: ты ведь такой умный. Я думал, что сам догадаешься!       — Что ты несешь?! — закипал я, вскинув руками. Я все еще не понимал, каким образом умер. Неужели действительно мне удалось выбрать неверный шкаф? Если это действительно так, то это так глупо! Делать мне нечего, чтобы каждый шкаф разглядывать на наличие то ли осьминога, то ли какой-то мерзкой массы. Что за бред?! И самое главное, что об этом никто не предупреждал!       — Это я у тебя спрашивать должен, голубчик. Я тебя тут воскрешаю и помочь пытаюсь, несмотря на твои грехи, а тебе все мало. Ну вы ведь все такие: без совести и вины. Разве я не прав? — произнес Солас, затыкая меня. А он знал, куда давить… Мразь. Говорить такие слова, скрывая свое лицо, может каждый. Показаться слабо? Это чересчур низко. Так бы и вырезал ему глаза и рот, чтобы больше не умничал. Такие, как Себастьян, не заслуживают жизни, — у меня своих дел по горло, а тут еще с тобой возиться… Давай по-быстрому читай, и ты продолжишь свою «точно-последнюю-попытку-найти-кристалл», — рядом со мной вновь зашуршали бумаги. Собеседник как и в прошлый раз включил лампу надо мной и положил коричневую папку на стол. Ха, он все еще надеется, что я буду читать это?       Я принципиально не хотел даже смотреть на "док". Зачем забивать свой мозг лишней информацией, если и так очевидно, что в следующий раз нужно заходить в шкаф без «друзей»? Меня не интересует ни происхождение убивших меня существ, ни их раса и пол, абсолютно ничего. Метод проб и ошибок — самый эффективный, если не говорить про убийства. Там необходимо четкое и детальное планирование, что меня иногда и выматывало. Проще сориентироваться на месте, но копы так не думают. Хотя, как можно видеть, даже наличие плана не помогло, раз я здесь.       Единственное, на что упал мой взор и что я запомнил, так это имя — «Z-V06», или «Лужи Пустотной-Массы». Пф… Кто придумывал эти названия? Если я нахожусь в лаборатории, то это правильнее будет обозвать какой-нибудь классификацией. Вот это меня вставило, конечно. В какой уже раз я перебарщиваю с дозой, раз так долго отойти не могу?       — Все еще строишь из себя всезнающего? — вздохнул Себастьян, отбирая у меня документ. И зачем он только следит за тем, читаю я или нет? — здесь убиваешь не ты, а тебя. Или слишком много чести, чтобы признать собственное поражение?       — То, что тут происходит, не может быть в реальности, — разъяснил я, кажется, вполне логичную вещь тому, кого тоже по сути быть не должно. Наркотики, сон или клиническая смерть были прекрасным объяснением всех чудовищ, что обитают на Блэксайте. Мозг перед тем, как умереть, имеет свойство придумывать все, что угодно, лишь бы попытаться выжить. Или, учитывая, какие психоделические картины мне снятся, то реалистичность, монстры и взывающий к совести мутный собеседник — еще самое простое, что случается в моих снах. Хотя выпотрошенные и расчлененные трупы с кровью повсюду куда привлекательнее… — здесь даже с каждой моей «смертью», — я показал скобки, — меняются помещения и их составляющее, потому что мозг, придумывающий все это, не способен запомнить детали, которые были в самом начале.       Себастьян замолчал, медленно склонив голову, — мне так показалось, — а потом он выразительно усмехнулся. — Ты знаешь еще что-то, помимо разделывания трупов людей? Признаюсь, я удивлен, — я не понял, что имеет в виду собеседник, — но разочарую: твои знания недостаточны и мелочны, чтобы сообразить всю работу Блэксайта. Однако я не буду мешать тебе и переубеждать: твоя гордость и самомнение куда больше всего остального. Может, со временем в твою тупую головушку что-то и вобьется… — собеседник привстал и приблизился ко мне — его дыхание и довольно странный запах я ощущал на себе, — но он по-прежнему оставался в темноте. Что за магия? — К твоему сведению, Блэксайт имеет несколько входов, куда пришвартовываются подводные лодки. Я не собираюсь церемониться с тобой и отправлять туда, где ты был поначалу. Ты будешь начинать там, где захочется мне. И столько, сколько понадобится, — Солас вернулся на свое место, пока мои глаза расширились и от удивления, и злости: что за бред сумасшедшего?! Он все еще думает, что я буду плясать под его дудку? Я всегда был тверд в своих решениях и никому не делал исключений, а поэтому, если у кого и есть слишком хорошее самомнение, то только у него! Никто никогда не будет управлять и руководить мной. Никто.       Я рассмеялся, благодаря чему вызвал новые вопросы у Себастьяна. Ну если он меня так прекрасно знает, то должен был предугадать мою реакцию. Чертов дурень. — Не пытайся угрожать и манипулировать мной. Иначе тогда не поздоровится уже тебе.       — Да ты что? Не забывайся, Кристофер Ансворт: без меня ты и десяти минут здесь не протянешь. Моя доброжелательность и помощь тоже исчерпывающийся ресурс, знаешь ли, — обычно мои слова вводили многих жертв и людей в страх или, по крайней мере, в ступор, ведь я никогда не блефовал, а Солас, кажется, им даже и значения не придал. Он еще пожалеет об этом, — если ты считаешь это сном, то я буду твоим главным ночным кошмаром, Кристофер. Просто нужно время, — мне сразу же хотелось съязвить и опровергнуть его слова, но я не успел. Земля из-под ног ушла раньше. Вот так мы разговоры заканчиваем? Детский сад. Ладно. Это будет моя третья попытка. Сейчас я не имею право на ошибку. Больше нет.       Я обещаю, что убью тебя, Себастьян Солас, на случай, если у меня ничего не выйдет. Чего бы мне это ни стоило.

***

      Приземление было еще более тяжелым, чем в прошлый раз. Я довольно сильно ударился и головой, и левой рукой. К слову, я и правша, и левша одновременно. Могу одинаково идеально писать двумя руками сразу. Возможно, в какой-то степени это мне и помогало выходить сухим из воды долгое время: сначала я убивал левой, потом правой и так чередовал. Копы были так глупы, — а правительство еще больше, — что вести против них игру было чересчур неинтересно. Именно поэтому моя поимка была самой большой ошибкой: я ведь не виноват. Я со своими данными просто рожден быть убийцей. И речь сейчас не про наемных киллеров. Должен же быть какой-то естественный отбор, если люди со своими лекарствами и медициной практически полностью уничтожили это понятие? Люди обязаны делиться на сорта или классы, где самых неугодных убивают.       После разговора со мной Себастьян остался недовольным, судя по моим «ранениям». Ну и правильно. Чего он, собственно, еще ожидал? Стать гласом совести и призвать меня к покаянию грехов? Так у меня их и нет. Пусть держится подальше от меня. Я просто буду выполнять свою работу, а он — свою. А если Себастьян не захочет, то будет по-плохому. Все, кто мне когда-либо переходил дорогу, были уничтожены. А этого я бы и просто так с лица Земли стер. Уж больно много себе позволяет.       Сильный удар головой притупил мой гнев. Останется, скорее всего, шишка, но и плевать: не хватало мне сейчас еще и пол этой базы снести в порыве злости. Я давно ее не сдерживал, поэтому, признаюсь, мне было труднее, чем обычно. Ну ничего: совсем скоро я выберусь отсюда и убью кого-нибудь… Мысль об этом была так сладка, что помогала держаться на плаву. Внизу живота даже приятно тянуло, отдаленно напоминая возбуждение. Моя следующая жертва — женщина. Очевидно. Желательно какая-нибудь брюнетка с карими глазами среднего роста… Прямо как моя мать, ха-ха.       Если исключить наглость и жалкие попытки Себастьяна манипулировать мной, я в какой-то мере остался довольным после нашей встречи. Мне удалось его вывести из себя. По крайней мере, судя по тону его голоса и телодвижениям, — насколько это можно «разглядеть» в темноте — я был прав. Да я всегда прав. Надеюсь, теперь он-то не будет мне мешать добираться до кристалла. Я должен был поставить его на место. Я ведь знаю себе цену все-таки.       Проклинать весь мир теперь и не сильно хотелось: почему-то я был уверен в том, что третья попытка будет удачной. Я испытывал некое превосходство над Себастьяном и всеми остальными, кто руководит данным местом: определенно я буду первым, кто притащит кристалл. И ведь тогда обо мне тоже говорить будут… В глазах остальных я резко стану героем, когда моя истинная судьба — злодей. По какой причине? Ответ прост: отрицательные герои всегда прописаны лучше положительных, и, в отличие от вторых, у первых всегда есть мотивы и последовательность тех или иных действий. Этого мало кто понимает. У людей ведь существует только понятие «зла» и «добра», где добро выступает в роли жизненной идеологии и ценности. Третьего не дано. Уроды.       Я рутинно пошел к ключ-карте, обходя наэлектризованную воду. Я бы попробовал на нее наступить, но я знаю, что меня ждет. Голова на плечах и мозг же есть. Просто не стоит сбиваться с намеченного курса и идти прямо. Главное не забывать перепроверять шкафы перед тем, как в них залезть. Я не допущу своей смерти, ибо тогда придется умереть уже им. Было бы прекрасно, по правде говоря. Ничего. Если будет необходимо, то я обязательно найду способ избавиться от всех находящихся здесь чудовищ. Но пока на первом месте кристалл. Будет забавно, если я очнусь или трип закончится раньше.       Открыв самую первую дверь и не заметив знакомых помещений, я раздраженно выдохнул. В память сразу ворвались слова Себастьяна о том, что Блэксайт имеет несколько входов. Но понятие «несколько» — слишком растяжимо, учитывая, насколько порты для подводных лодок тут одинаковы. Ладно, не имеет значения. Все равно это последний заход для меня. Отсюда я уйду уже с кристаллом. Я набрался достаточного опыта, чтобы заявлять о таком. Никакие монстры мне не помешают. Больше нет.       — Хватит наблюдать за мной, — вместе с Себастьяном я вспомнил и про камеры. Они меня доканывали. Так и хотелось вырезать у себя невидимый третий глаз, ощущающий слежку, или разбить камеры, чтобы они больше никогда не заработали. В теории это было выполнимо, но слишком долго и муторно. Да и высоковато. Я был более чем уверен, что за мной следит Солас: он — единственное существо, имеющее тут разум. Пусть за собой последит лучше. Или так за кристалл переживает? Ну и сволочь.       Каким же был ироничным тот факт, что в четвертом помещении, — несмотря на нумерацию дверей, я и самостоятельно считал количество пройденных комнат — оказались те самые большие окна, отражающие всю «прелесть» морского дна. Хоть и мне стало беспокойно, я не придал им значения, как это было ранее. Меня посетил внезапный прилив решимости и уверенности, а на этом пути меня ничего не остановит. Собственные страхи в том числе. Мне, признаюсь, это было несвойственно, отчего подобное состояние меня настораживало, но оно было явно полезным. А пока оно есть, и пока я снова не скатился в яму из агрессии и бесчувственности — нужно пользоваться шансом. Я определенно сегодня найду кристалл.       Ящики меня не интересовали. В этот раз полностью. Обнаруживая ключ-карту, если это было необходимо, я сразу шел открывать дверь и уходил. Хотелось все сделать в лучшем виде, но при этом быстро. Поэтому я отказался от лишних действий и мыслей. Я пообещал себе, что больше никогда не вспомню о Блэксайте, когда заполучу кристалл. Мне не важны ни монстры, ни существование самой лаборатории, ни Себастьян. Я забуду все это как страшный сон. Если сама по себе данная база не кошмар, конечно же.       Свет замигал не скоро: где-то на пятнадцатом помещении. Я, припоминая все свои прошлые и определенно случайные ошибки, тщательно проверил шкаф и, не обнаружив ничего подозрительного, зашел внутрь. Мои суждения оказались верными, и смерть, разумеется, обошла меня стороной. И кто тут еще без кого не справится, а?       Моя просьба не была услышана. Проходя мимо камер, я по-прежнему ощущал отчетливый взгляд на себе. Я бы избил этого Себастьяна на месте за подобное. Силы и опыта во мне много. Но о чем говорить с человеком, который даже не может показаться на свет, оставаясь в тени? Даже я, например, невзирая на свои «тяжкие преступления», жил свою обычную жизнь, никак не скрываясь. Я был у всех на виду, а на лбу у меня явно не было написано «он убивает людей», ха-ха. Если и прятаться, то в самом заметном месте, потому что там никогда не ищут. Проверено.       Двадцать третья комната была необычайно огромной. И тоже с «прозрачными стенами». В темно-зеленой воде ничего, впрочем-то, видно не было и не могло быть, а поэтому, стараясь просто не обращать внимание на такой «казус», я пошел к выходу отсюда. Что за фетишисты понастроили по всему Блэксайту подобного характера помещения? Для чего? Неужели так занимательно смотреть в пустоту? Лучше бы монстров своих на поводке держали, а не хренью маялись. Пользы больше было бы.       Когда я оказался ровно на половине комнаты, я заметил движение со стороны окон. Думал, что померещилось. Паническую атаку мне, конечно, посчастливилось не словить, — а там воображение может придумывать все, что угодно. Чтобы перестраховаться, я ускорил шаг, да не успел: ко мне вплотную, к окну, подплыла какая-то рыба… То ли акула, то ли дельфин — я так и не понял, ибо эта самая «рыба» сразу прожгла мне глаза. По крайней мере, я потерял зрение на пару секунд, пока пытался сообразить, что происходит.       Самым удивительным было то, что эта недоакула-недодельфин как будто заставляла меня повернуться к ней. Бороться с этим у меня получалось до тех пор, пока я четко не услышал знакомый голос и фразу: «пожалуйста, посмотри на меня». Это сказала моя первая жертва-ребенок. Как помню, звали ее Аннабель. Ладно, кому я вру: почти все убийства, совершенные не в аффекте, я детально помню… Странно, но я ведь убил ее, а после вспорол ей брюхо и вытащил кишки… Выжить попросту невозможно. Что она здесь делает?..

***

      Это был просто отвратительный день, как и все предыдущие. Тогда я был очень зол, потому что меня уволили с работы. Какая-то шавка, переспавшая с начальством, заняла мое место, после чего я стал неугодным работодателю. Это было несправедливо. Меня выгнали с позором как бродячую псину и даже не извинились. Руки в тот момент чесались особенно сильно, чтобы подраться или убить кого-нибудь. Поначалу я хотел задушить ту суку, но попадать под подозрение было нельзя. Пришлось отбиваться мелкой жертвой.       В тот день мне на глаза попалась маленькая девочка лет пяти-шести. У нее были рыжие волосы, голубые глаза и синее платьице с белыми чулочками. Первое, что я подметил, — ее симпатичный кулон в виде полумесяца. Я любил украшения. Но носил их редко. Лишь с сережкой в форме креста лет с шестнадцати не расстаюсь. А все остальное либо слишком яркое, либо дорогое. Не хватало еще что-нибудь посеять где-нибудь. Особенно на месте преступления.       Ну так вот, рядом с той девочкой я родителей не заметил. Я следил за ней несколько часов и складывалось ощущение, словно она потерялась. Вряд ли сирота будет такой ухоженной и ходить в чистой одежде, так что вариант оставался всего один. Когда дело приблизилось к позднему вечеру, я решил, что нужно действовать: либо я сейчас спущу этот гнев на кого-то, либо он уничтожит меня. А в психбольницу уезжать я не планировал. К тому же, девчушка довольно симпатичная и, если ее и ищут, то вряд ли найдут в ближайшие часы.       Район, в котором находились я и она, — девочка сюда забрела, пока бездумно бродила, — был не особо благополучным, так что мои руки были развязаны практически на полную. Стоило ей подойти к пустующей автобусной остановке и сесть на скамейку — очевидно, чтобы передохнуть и пойти дальше, — я невзначай тоже показался на горизонте и приблизился к девчушке.       — Как тебя зовут? — спросил я спустя минуту, как пришел. У меня не было особых навыков по общению с малышней, ведь дети вызывали во мне одну лишь ненависть, но попытаться стоило.       — Я — Аннабель, а ты? — девочка сразу же пошла на контакт, несмотря на все мои сомнения. Я всегда умел подбирать подходящих жертв.       — А где твои родители, Аннабель? — я проигнорировал вопрос девочки. Ей мое имя необязательно знать. Но если докопается, то выдумаю какое-нибудь.       — Не знаю, — пожала она плечами, — они пошли в магазин и сказали ждать их на улице. Я ждала их очень долго, но они все не приходили. Ну, мне стало скучно, и я ушла!       Я хмыкнул, кивнув. Неужели родители ее бросили под определенным предлогом или действительно сильно задержались? Впрочем, без разницы. Мне неинтересно. Она в любом случае далеко от того места, где мы встретились впервые. Не найдут.       — Вот, значит, как… — проговорил я, — ты, наверное, устала? Не хочешь пойти ко мне в гости? Я тебя накормлю и мультики включу. А еще у меня есть целый ящик конфет, — я порылся у себя в кармане и откопал в закромах какой-то старый леденец. И, вот, еще одно доказательство того, что судьба на моей стороне.       — Да, хочу. У меня уже ножки болят… — пожаловалась мелодичным голосочком Аннабель, принимая конфету из моих рук.       — Тогда пойдем со мной, — я приблизился к девочке и взял ее на руки. Она была очень легкой. — Я помогу тебе.       Еще пару шагов, и я оказался на входе в лес. Напоследок я обернулся, выискивая нежелательных людей, и, к моему счастью, никого не обнаружив, побрел дальше, в самую глубь.       — А ты в лесу, что ли, живешь? — спросила Аннабель, распаковывая конфету, судя по шуршанию упаковки.       К тому времени мы достаточно прошли внутрь леса. Я остановился и начал прислушиваться к звукам: мало ли, шаги чьи-то услышу. Кроме трели надоедливых птиц мои уши ничего не уловили, поэтому я, не дав девочке даже и конфеты попробовать, внезапно сжал руки на ее горле. Убивать каким-нибудь ножом, лишь бы была кровь, мне нравилось куда больше, но в своем портфеле тогда я не обнаружил ничего острого. Видимо, забыл на столе, пока собирался. Позор мне.       Аннабель начала брыкаться и размахивать своими ножками, хватаясь за мои руки на ее шее. В ответ на это я только усилил хватку, выбивая из нее хрипы и похожие на рвотные позывы звуки. Четко помню свое тяжелое дыхание из-за адреналина и довольную улыбку. Детей душить куда проще, чем взрослых. Особенно маленьких доверчивых девочек.       Как же прекрасен момент, когда из человека уходит жизнь, а его глаза становятся стеклянными… Так и чувствую, как вся энергия жертвы переходит ко мне. Хотя ее было бы гораздо больше, если бы я убивал ее ножом. Мне необходим контакт с кровью. Это, так сказать, определенный ритуал для меня. Самое сладкое.       Через пару минут она перестала дышать, а ее тельце потяжелело. Больше никаких брыканий не было. Судя по яркому хрусту, я ей случайно сломал то ли шею, то ли какую-то косточку в том месте. Неважно. Главное, что дело сделано.       Я уложил Аннабель на землю. На ее горле остался большой след. Так даже лучше. Этим самым я пометил свою жертву, показывая, что она именно моя, а не чья-то другая.       Все-таки, порывшись в своем красном портфеле получше, я обнаружил нож, который так долго искал. Каким-то образом, оказывается, я его переложил в другой карман, отчего не нашел с первого раза. Моей радости не было предела от осознания, что я сейчас сделаю с этим маленьким и беззащитным тельцем.       Разорвав платье на девочке, я нацелил острие предмета прямо в живот. Я планировал начать с него, а потом пойти вверх, как бы разрезав свою жертву полностью.

***

      Воспоминание прервалось моим же оглушительным криком из-за боли. Мои глаза, кажется, лопнули и выжглись окончательно, пока я смотрел на Аннабель. Или рыбу? Или монстра?.. На кого я вообще смотрел?.. А смотрел ли я?.. Что, вообще, произошло?..       Наверное, эта боль была несравнима ни с чем. Мои крики не заглушали голос Аннабель, а поэтому, пока я терял сознание и, видимо, умирал, я раз за разом слышал «пожалуйста, посмотри на меня. Смотри на меня. Смотри на меня!», несмотря на то, что видеть мне уже было нечем.       А может, это не я убил ребенка, а он меня? Я не понял, что произошло. Помню только боль и Аннабель… Боль и Аннабель… Боль и Аннабель… Мой отчаянный крик прервался. Я умер. Я умер. Я умер?..

***

      — Как же жестоко и по-скотски это место обходится с тобой… — сперва я услышал, а не увидел. Глаза безумно жгло. Я еле сдержался, чтобы не закричать снова, — бедный страдалец Кристофер… — наигранное сочувствие Себастьяна говорило само за себя.       Я ведь должен уже проснуться... Что со мной происходит?..