Акт 1. Сцена 1. Эпизод 2: «Ослеплённая»

      Молли сидела на стуле в ожидающей позе. Руки сложены на коленях, а разум витал в облаках, пока чужие шаги не прервали её разговор с самой собой.       Молли точно не была роковой красоткой. Она симпатичной, но ничем не примечательной внешности. Волосы жидкие и тонкие, если заплести в хвостик — будет совсем смешно, поэтому кроме как на работе, она нигде их не забирала. Худощавая, не пышных форм, её легко можно было назвать «серой мышью», если бы не её притягательный внутренний мир. Она всегда считала сообразительность своим главным качеством, а красный диплом Хэнфортского Института Биологии и Естественных Наук выдавал в ней трудолюбивого и целеустремлённого человека. Каждый, кто мог разглядеть её талант, пророчил ей светлое будущее, полное любви, успеха, богатства и счастья. Она сама в это верила, пока она не попала к нему на работу.       JDHCompany обещала быть отличным стартом её карьеры, как биохимика. Им нужны были специалисты, которые смогут работать над созданием автоматонов. Наработки уже были, однако им требовалось развитие и улучшение. И Молли посчитала, что отлично справится с подобной задачей. Её порекомендовали, как очень способную и умную выпускницу института, и она действительно смогла вскоре доказать свою полезность. И именно тогда и случилось самое страшное. Она подписала себе смертный приговор, согласившись стать первой помощницей главы компании — Джона Дейви Харриса. Это имя застрянет в её голове навсегда и убьёт в ней ту самую амбициозную выпускницу, которой она сюда пришла.       Он ей не нравился. Точнее нет, её мозгу он не нравился. Все её коллеги быстро смекнули, что шутить с ним не стоит. Джон может сколь угодно прикидываться болтливым шутом, но в гневе он страшнее любого дракона. И Молли, как его ассистентка, знала это лучше других. Он страшный грубиян, саркастичный, высокомерный, наглый, уверенный, умный, красивый, сексуальный, желанный… Здесь то и вступало её сердце, которое не могло без него жить. Она чувствовала, будто теряет сознание, когда Джон бросал на неё небрежный взгляд, полный безразличия и надменности. Ноги подкашивались от мысли, что сегодня она придёт на работу, а там будет он: опрятный, стройный, невероятно интеллигентный, симпатичный лицом. Его длинные, аккуратные пальцы были созданы для того, чтобы сражать девушек наповал. Молли мечтала, как они ласкают её под подбородком, как их кончики касаются её шеи, щекоча словно котёнка. Как рука осторожными движениями ходит по её тёплой щеке, а густые ресницы невинно хлопают, выдавая всю сокрытую нежность их хозяина. Она желала накрыть его уста своими и просто чувствовать, как каждая трещинка на его губах ощущается ею. Она разглядывала родинки на его щеках. Ей нравилось смотреть, как Джон думает. Когда он сидел и упорно размышлял над чем-то, Молли была готова наброситься на него хищницей. Такой томный, задумчивый, он кружил ей голову, заставлял туда лезть самые похабные мысли. Что уж таить, она и правда хотела спустить с него штаны и, как дура, ударяясь головой об стол, встать на колени и сделать то, что не позволит себе ни одна приличная дама. Боже, она и не знала, что способна иметь такие вульгарные желания! Но Джон… Джон изменил всё.       — Молли!       Она вздрогнула. Его голос окончательно вывел её из транса и Молли подняла голову, пытаясь заглянуть Джону в глаза.       Она вновь ощущала себя слабой. Каждый, кто находился рядом с Джоном, чувствовал себя жалким, даже если до этого и мысли о подобном не было. Он обладал природным магнетизмом, харизмой актёра и блестящим умом гения. Общаясь с ним, ты буквально сходишь с ума. Джон подсаживает на себя, как на наркотик, заставляя хотеть себя больше и больше. Хочется выжать его, как лимон, узнать всё, о чём он думает, чем живёт, какие идеи хранятся в этой черепной коробке. А Джон, как вампир, питается этими людскими желаниями и чужой одержимостью собой, однако никогда не любит в ответ. В конце концов, выходит, что никто вокруг не достоин его дарования, и он вновь остаётся один — независимый и свободный. И Молли тоже попала в эту ловушку его обаяния. Вероятно, одной из первых и в самые крепкие кандалы.       Чужая рука помахала перед её лицом. Брови Джона сложились к переносице в раздражении, пока Молли удивлённо хлопала глазами.       — Алло! База вызывает Молли, скажите что-нибудь, если Вы нас слышите!       В своей привычной саркастичной манере изъявил Харрис, не прекращая надоедливо мотылять ладонью. Молли готова была вспылить, как он тут же перестал, будто чувствуя, что уже достаточно. Сама чуть нахмурившись, она крепко взялась за подлокотники кресла и встала, сложив руки на груди.       — И тебе, Джон, для начала, доброе утро!       Подняла она брови и развела руками. Да, Молли и сама иногда была любительницей съязвить. Не только Джон, знаете ли, умеет остроумно шутить!       — Рад, что утро доброе! Итак, сегодня наш ждёт очередной день исследований и изысканий! Потому, предлагаю не бить баклуши и перейти к делу!       Ага, Джон всегда предлагает «начать побыстрее», а сам не замолчит, пока не вывалит все свои мысли на собеседника. И вот сиди слушай, пока уши вять не начнут от его трёпа. Хотя его болтовня отличалась от болтовни всех прочих: он наполнял её умными словами, мудрёными фактами и бог знает, чем ещё, но каким-то образом Джона действительно хотелось слушать. Его речь буквально гипнотизировала, и Молли сама часто ловила себя на мысли о том, чтобы Харрис говорил как можно дольше. Ещё и голос у него такой, как ручеёк течёт, мимика и жестикуляция были так выточены и отрепетированы! Будто он актёр, блестяще знающий свои реплики и чувствующий себя на сцене, как дома!       В лаборатории правда было полно работы. Расчёты сами себя не сделают, техника себя не настроит, а исследования не пойдут дальше без руки учёного.       Во время работы, как считала Молли, Джон особенно расцветал. Тогда, в нём раскрывались его лучшие качества, и он был особенно притягательным и сексуальным. Его брови хмуро сводились, когда он думал, а в глазах читался чистый интеллект. Она едва могла злиться на него в такие моменты, однако когда он начинал в очередной раз ускользать от ответов, аки змея, розовые очки Молли с треском разбивались. Работать в команде Харрис совсем не умел, ведь не понимал, что «командная работа» не от слова «командовать». Молли чувствовала себя идиоткой, когда ей пригодилось играть в угадайку с Джоном и думать, чего же он на самом деле от неё хочет. Он будет жаловаться на чужую лень и неработоспособность часами, но прямо никогда не даст нормальных указаний. И вот за какие грехи Молли досталась эта должность? Казалось бы, она должна благодарить все высшие силы за возможность работать столь близко с главой одной из самых престижных корпораций страны, но порой она ощущала себя, как на каторге. А этот соблазнительный чёрт только паясничал да обзывался, и почему-то это её странно возбуждало. А когда он выгибал правую бровь и спускал очки на нос, готовый в очередной раз отпустить саркастичную шутку, она могла видеть колыхания его ресничек и заглянуть прямо ему в карие глаза, и даже заметить, как его зрачок резко сужается в свету лабораторных ярких ламп.       По лаборатории вновь разнёсся стук каблуков. Джон гордо поднял подбородок и был готов к очередной тираде самолюбия. Или, иначе говоря, к раздаче инструкций.       — Вот что! Когда я закончу работу над…       — Мы закончим, Джон.       Ну конечно у него всегда он главный. А остальные так, подпевка солисту. Несмотря на то, что Молли действительно была полезной — в конце концов, разработать тирен смогла именно она — Харрис всё равно считал, что почти всю работу делает он. Приписывать заслуги себе куда приятнее, чем делить славу с кем-то другим.       — Да-да, мы закончим..!       Она не увидела, но он закатил глаза, нервно смыкая зубы и чувствуя, будто он только что себя опозорил.       Джон ненавидел, когда его превосходили в чём-то. И Молли была очень хорошим противником в этой гонке. Она сразу показала себя, как амбициозный человек, готовый работать и трудиться. Её умения были впечатляющи, и даже Харрис удивился тому, насколько грамотны и искусны решения Молли. Нравилось ли это Джону? Только тогда, когда она была в его тени. Таких, как она, он готов был задавить всеми возможными способами. Что двигало Джоном лучше всего — так это научный интерес и пожирающая изнутри зависть, не дававшая спокойно дышать. Мысль о том, что кому-то достанется больше него, грызла и надоедала, потому Джон не мог позволить столь интеллигентной девушке добиться большего, чем уже смог он. Просто не мог.       И он превратил её в тряпку. Когда-то решительная и смелая, надежда корпорации и возможно всей науки Иллии, она превратилась в пародию на саму себя. И Харрис действительно осознанно приложил к этому руку. Об этом знали многие, но никогда не говорили вслух. Если бы вы спросили об этом госпожу Арист или любого другого человека, знавшего Молли с того самого дня, как она выпускницей с отличными отметками и десятками талантливых работ за спиной пришла работать на благо науки… Все бы они ответили, что тщеславие Харриса сжирало даже самых целеустремлённых людей. Увы, Молли пала его жертвой, вынужденной красться за ним по пятам, сколь угодно называя его дрянью, но в мыслях лелея.       Он страшный человек. Без пощады и жалости. Чего лишь стоил факт того, что JDHCompany напрямую спонсируется из денег криминального авторитета, и Джона устраивала жестокость преступного мира, раз он пошёл искать там неравнодушных к своим безумным проектам. Молли была одной из немногих, кто знал и про мироходцев, и про будущую тюрьму, и про связи с мафией, и про всё то, что Джон утаил от общества. Спрятал во внутренний карман пиджака и задёрнул молнию — только попробуй ухвати!       Что только сердце её нашло в этом чудовище? Она не понимала. Каждый раз пытаясь руководствоваться базовыми законами логики и причинно-следственных связей, она приходила лишь к тому, что её сердце просто трепетало при виде его. Она таяла и чувствовала головокружение, стоило ему просто быть в её поле зрения. Пусть он — до одури гадкий — просто продолжает наступать ей на горло своим тяжёлым, крепким каблуком, придавливая её к полу и не давая и шанса убежать.