9. За 18 ночей до призыва

1. На второй урок она, конечно же, опоздала. Однако всё было не так уж плохо. Во-первых, опоздание оказалось не таким уж сильным, ведь Варя выиграла минуты, пока бежала. Во-вторых, следующим уроком стояла биология, а учитель биологии в Варином классе относился к самым флегматичным людям Чертаново. У нужной двери Варя остановилась и мазнула взглядом по окну напротив. Невольно ей вспомнился прошлый год. Её одноклассник Максим тогда разбил тут стекло мячиком от настольного тенниса, причем на глазах у биолога, но биолог только погрозил Максиму пальцем, после чего молча пошёл заделывать окно. Даже к директору не заглянул! Биолог вообще не особо любил разговаривать о чём-то, кроме биологии и Роджера — школьного хомячка. Нет, этот учитель точно не будет ругаться. Варя постучала. — Пётр Иванович, простите за опоздание. Можно войти? Она приоткрыла дверь. Петр Иванович выхаживал вдоль рядов, по обыкновению сцепив за спиной руки. Он наградил её быстрым, знакомо-рассеянным взглядом и кивнул на нужное место. Варя прошмыгнула мимо чужих парт, споткнулась по дороге, но, слава Богу, не упала. Устроившись за столом, она обвела взглядом класс. — В средние века многие придерживались теории самозарождения. Естественно, виной тому служило повсеместное невежество, а также поддержка церковью авторитета Аристотеля, разделявшего такую идею. Сейчас тут было по-своему уютно. Звучал голос учителя, шуршали по бумаге ручки, скрипело маленькое колесико в клетке с хомячком, пристроенной на учительском столе. Ни тебе смешков, ни слюнявых бумажных шариков в спину. Выдохнув, Варя погладила сквозь одежду своего скарабейчика. С тех пор как Демьян его подарил, она таскала кулончик не снимая. Со временем у неё появилась привычка поглаживать маленькие железные крылышки, когда случалось что-то из разряда «пронесло». — Многие ученые и алхимики того времени искали различные рецепты создания жизни из неживой материи. Например, в те годы верили в сотворение человека из мочи и крови. Или в зарождение мышей из зерна и «фермента» от грязной рубашки. — Пётр Иванович прошёл к учительскому столу и постучал по прутьям клетки. — Просто представьте, мы бы сейчас вытащили нашего Роджера и сделали из его катышков второго такого же. Некоторые ученики захихикали. Варя несмело улыбнулась, отпустив кулончик. Она снова постреляла глазами по сторонам. Главные забияки, обожающие подшучивать над ней, пока что вели себя безобидно. Первый забияка — Жора — тайком хомячил бутерброд. Жора был почти на социальном дне в негласной иерархии Вариных одноклассников. Не скатиться в самые низы у него получалось с помощью правильно подобранных слов. Он знал свое место. Так это называла элита класса. И пока элита молчала, Жора молчал с ними. Второй забияка, он же Варькин сосед по парте, — Никита — записывал урок и параллельно рисовал комикс. Никита тоже дрейфовал недалеко от дна, но комиксы спасали его от полного погружения уже лет пять как. Обычно он зарисовывал «Бедовые приключения неуклюжей Баженовой», либо пастой и ручкой слагал оды в честь пресловутой элиты. Наверное, сейчас под его рукой рождалась история о том, почему же Баженова опоздала. Ну или он зарисовывал, как она чуть не пропахала носом пол, пока добиралась к себе. Ничего страшного. Варе было не привыкать. Все же это просто рисунки. Куда большую опасность представляла та самая элита — Максим, Оля и Лукерья. Хорошо, что сейчас они, похоже, не поймали для буллинга нужный настрой. Девочки слушали учителя. Максим, сидящий прямо перед Варей, украдкой смотрел ролики Митрохина. Митрохин. Варя скривилась. На самом деле почти весь их класс нет-нет да и поглядывал за этим тиктокером, и Варю такое внимание подбешивало, потому что обычно она старалась любить то, что нравилось большинству, а здесь не могла себя пересилить. Для неё Митрохин оставался тем пугающим парнем-гипнотизёром. Или психологом. Или кем он там был. В любом случае, после того видео ей ещё три месяца снились кошмары с участием этого парня, поэтому фанатеть от него она не могла. Хотя и надо было. Блин. Даже в такой мелочи, как сплоченность через кумира класса, Баженова теперь пролетала. Из-за Митрохина, чёрт бы его побрал. Варя хмуро уставилась на парту. Опустив голову, она попыталась сосредоточиться на словах учителя. — Лишь после изобретения микроскопа и, как следствие, открытия клеточной структуры, человечество смогло отказаться от идеи самозарождения. Это отбрасывает нас к первому разделу об уровнях организации живой материи. Кто готов их перечислить? «Ну и пусть, блин! Пусть хоть по горло завалят его этими лайками! Главное, меня не трогают». Варя открыла тетрадь. Щёлкнула ручкой. Вывела дату и написанное на доске название темы, села ровнее и принялась делать заметки. Пока что всё шло хорошо. ******** 2. Уроки русского и литературы также протянулись без проблем. На русском одноклассникам было не до Вари. Все писали диктант. А литература вогнала забияк в уныние и лишила энергии, необходимой для издевательств. «Обломов» творил чудеса. — …так что ох кто знает, как бы сложилась у героя судьба-то, не попадись он мошенникам, — дребезжала Русалочка. Русалочка — это то, как звали учительницу по русскому и литературе в Варином классе. Одноклассники Вари придумали такое прозвище, потому что учительница никогда не говорила на уроке громко. Её собственный голос, вечно срывающийся то в кашель, то в скрип, как будто не подчинялся этой женщине, вот ребята и провели параллель с известной сказкой: якобы «голос-то русичке вернули, да только не до конца, ха-ха». Это, а также тот факт, что учительница красилась в рыжий и с трудом передвигалась («ведьма и с ногами её надула») по классу, превратили «русичку» в Русалочку в первый же день, как Максим предложил для неё новое имя. — Некоторым сложнее подниматься, — продолжала Русалочка, — но главное-то в другом. Подумайте, детоньки, миленькие! — она сорвалась на кашель и воздела руки к потолку класса. — Так сломаться можно по разным причинам. Не только по тем, что мы с вами обсуждали сегодня. Помните «Чучело»? А «Кэрри» читали, как я вам советовала? Ох, детоньки, бойкоты и травля-то, они сказываются на человеке не менее негативно, чем обман, изнеженность и попустительство. Будьте добрее, почаще задумывайтесь о чувствах окружающих, учитесь милосердию. А вот о том, к чему приводит эгоизм, мы поговорим на следующем уроке. Готовьтесь к «Преступлению и наказанию». Выходя из класса, Варя мысленно благодарила Гончарова, написавшего чудодейственного «Обломова», и почти что молилась Достоевскому — автору «Преступления и наказания», чтобы тот тоже выступил её ангелом-хранителем. «Божечки, Федор Михайлович, хоть бы ваша история их удержала. Пожалуйста!» Она забрала из гардероба верхнюю одежду, поспешив к соседнему зданию. Оставалась физкультура — последний на сегодня урок. Тогда-то удача Варю и покинула. ******** 3. Началось всё не так ужасно. Терпимо. Во время разминочного бега Максим толкнул её в плечо, а потом шёпотом извинился. — Прости, из-за волос перепутал тебя со шваброй, — вот что он сказал. Но это было ничего, пусть и обидно, ведь её волосы действительно напоминали сменную насадку для швабры. Тем не менее, даже поддакнувший Жора («ага, волосы выглядят так, будто их похавали») всё ещё оставлял ситуацию… неплохой. «И я эту ситуацию отпускаю. Это их злость, не моя, от меня тут ничего не зависит, это просто их злость, просто равновесие природы, кто-то ведь должен быть уродливым. Может, поэтому у меня нет друзей? Кто захочет дружить с уродом?» Когда бег закончился, физрук построил всех в линию и велел разделиться на первый-второй-третий: — Паук-веном-карнаж, ррррасчитайсь! — Паук! — Веном! — Карнаж! — Паук! — Веном! Все в классе, кроме Вари, с удовольствием включились в игру. У Вари же тревожно засосало под ложечкой, потому что она увидела, как физрук направился к белым чёрточкам на полу спортзала. Это были две параллельных друг другу линии, каждую из которых порезали на несколько равных частей: три слева и три справа. Рядом с каждой чёрточкой лежало по мату, а над левой тройкой черточек ещё и висели три каната. Вот тогда-то всё и запахло надвигающимся на Варю Адом. Она боялась высоты. Предыдущий учитель вёл уроки скучнее, но с ним можно было договориться, объяснить, сделать другие упражнения. Новый же альтернатив не рассматривал. «Чего там страшного? Вы вон какие здоровяки здоровые, два-три раза подтянетесь — уже под потолком», — отмахнулся он при прошлой попытке переговоров. Правда, тогда получилось отмазаться. Сейчас же Варю будто загнали в ловушку. Одноклассники бодренько поспешили к разрисованной части пола. Чувствуя, как в горле разворачивается пустыня, Варя поплелась следом. — Подходите к своему канату, вот к этой линии линий. Это ваши крыши. Сегодня мы с вами люди-паучки, летаем над городом на паутинках, — физрук обвел канаты широким жестом, — и ловим преступность. Видите ещё одну линию линий напротив? Это крыши домов напротив. Чья группа напрыгает больше всего правильных прыжков-полётов, те и победят. Поставлю две пятерки каждому вместо одной. «Крыши… Не представляй, просто ничего не представляй», — приказала себе Варя. Она встала в конце строя второй группы, сразу за Лукерьей, которая тоже оказалась в их команде. Физрук полез по канату вверх. — Сначала мы с вами должны забраться под самый потолок, чтобы осмотреть окрестности в поисках врагов! — объяснил он. Варя попыталась сглотнуть, но слюны не было. От одного зрелища того, как учитель лезет выше и выше, у неё закружилась голова. Она стояла рядом со стеной, поэтому привалилась к ней, чтобы унять дрожь в ногах. Физрук добрался до потолка. Коснулся его рукой, поднес эту же руку ко лбу, поставил ладонь «козырьком» над бровями. Демонстративно повертел головой. — Ага! — Он тыкнул пальцем в чёрточку напротив себя. — Вот и враг! На соседней крыше! Смотрите, ребята, теперь мы показываем умение спускаться по канату, доходим вот до сюда и качаемся. Это упражнение называется «Прыжок героя»! Физрук раскачался, отпустил руки, приземлился за одной из чёрточек справа и застыл на корточках, с опущенной головой и отставленным в бок кулаком. Варя принялась растирать себе лицо. До неё донеслись смешки одноклассников. Она была уверена, что сейчас те тоже тыкают пальцами, но не в «соседнюю крышу», а в неё. Сквозь смешки угадывались шепотки: — Дерьмовый человек. Её бросило в жар. «Не представляй… и не вспоминай». — Геройская поза необязательна, ещё коленки себе расшибете. Но! Поздравляю, вы на другой крыше, преступнику уже не скрыться от вас! Кто первый? «Я точно не справлюсь. Я упаду и разобьюсь. Нет, я не могу разбиться, это всё нереальное, но высота все равно будет реальной. Сколько несчастных случаев происходит с учениками на канатах? Помнишь мамины слова? Это опасно. Надежно ли закреплен канат на потолке? Не окажется ли крюк ржавым? Не выпадет ли канат из крюка при качке? Как они вообще крепятся, ты знаешь?» В горле запершило. Варя посмотрела на потолок. Издалека всё казалось нормальным. Вроде бы. Она уставилась под ноги и стала проговаривать про себя цифры и подбадривания, стараясь не обращать внимания на окружающий мир, сосредоточившись только на своём шаге к личному эшафоту. Раз — тут небольшая высота. Два — рядом учитель. Три — несчастные случаи бывают и на людях. Четыре… Одноклассники выполняли упражнение. Очередь Вари в её строю приближалась, и канат-мать-его-паутина стоял перед глазами мрачной петлей. «Не представляй. Не вспоминай. Не смотри вниз». — Ну Косицына, ну кто же так забирается? Колено наружу, стопа внутрь! — Сам физрук все приближался с каждым Вариным шагом, а вот голос физрука звучал всё дальше и дальше, словно Варе на уши постепенно кто-то надевал ткань за тканью. — Вот так, хорошо, ты поймала преступника и первую пятёрку. Теперь Колобков, Аянитова и Синицина. «Не представляй». Шаг к канату сделала Лукерья. Совсем скоро предстояло идти-падать-все-точно-пойдёт-наперекосяк Варе. Команды справа-слева тоже потихоньку заканчивали. Наверное. По сторонам она не смотрела. — Так. Теперь Мякотин, Дорн и Баженова. Двое других ребят полезли наверх, но Варя всё медлила. Она умоляюще посмотрела на физрука. Отстрелявшиеся одноклассники отошли учителю за спину и теперь разыгрывали сценку: Жора картинно падал, Максим, Никита и Оля с брезгливыми лицами прыгали вокруг него на одной ноге, а остальной класс похихикивал, прикрыв рты ладонями. Лукерья в балагане участия не принимала. — Баженова, мы ждём. — Физрук постучал по тыльной стороне запястья, словно там были часы. Откашлявшись, Варя задрала голову, взяла канат и полезла к потолку, как учили: зажала верёвку «петелькой» между ногами, подтянулась, потом по очереди подогнула ноги, сделала новую «петельку», подтянулась ещё… Смотрела она при этом исключительно на приближающийся потолок. Наконец цель оказалась на расстоянии вытянутой руки и… Эту самую руку отлепить просто не получилось. Грубая верёвка царапала взмокшие ладони, но оторваться от каната даже маленькой частичкой тела Варя не могла. Она наоборот вжалась в канат всем, чем только могла. Даже щекой. Отсутствие опоры под ногами приводило её в ужас. — Баженова, не спи! — раздался окрик снизу. Окрик заставил Варю вздрогнуть и чисто машинально посмотреть в сторону звука. Зря она так сделала. Пол был далеко. Слишком далеко. Варина голова закружилась сильнее. Пальцы, еще недавно вцепившиеся в канат мёртвой хваткой, сами собой разжались, и девушка полетела вниз. — Баженова! Т А К О Е Н И Ч Т О Ж Е С Т В О Она зажмурилась. Но вместо удара о поверхность мата, почувствовала две сильные руки, бережно подхватившие её. Открыв глаза, Варя увидела физрука. Тот смотрел на нее с разочарованием. — Ты умерла, упав с крыши. Три. — Физрук сделал небольшую паузу. — И это. Можешь на скамеечке посидеть. Он аккуратно поставил её на ноги, дунул в свисток, чтобы прервать смех учеников, и продолжил урок: — Ладно, паучки, давайте-ка ещё разок. Упав на скамейку, Варя спрятала лицо в ладонях. ******** 4. Дождик продолжал моросить и после уроков, но, даже несмотря на промозглую погодку, Варя домой не спешила. После школы она, поникшая и разбитая, бесцельно шаталась по городу в попытках успокоиться. Домой сейчас было нельзя. Равнодушный взгляд матери или нотации бабушки её бы добили. На прогулке («я просто дышу свежим воздухом, мне нравится дышать свежим воздухом, я люблю свежий воздух») Варя старалась думать о хорошем, но против воли вспоминала сегодняшнее утро, сегодняшние уроки и разговор с одноклассниками после физкультуры. Разговор, к слову, был не из приятных. Одноклассники поймали Варю в раздевалке, а потом наговорили много «весёлого». «Слушай, Баженова, такая неуклюжесть — это случайно не наследственное? Может, твой папа умер, перепрыгивая с крыши на крышу? Только не как на уроке, а по-настоящему» «Да не, он не перепрыгивал. Сам добровольно сбросился, когда увидел её волосы». «Точно-точно! Я же говорю, со шваброй спутать можно». Но самый финальный удар нанесла Лукерья. Когда Варя устроилась на лавочке, чтобы переобуться, Лукерья присела перед ней на корточки, положила руку ей на плечо и, участливо улыбаясь, спросила: «А знаешь, почему на самом деле у всех есть отцы, а у тебя нет? Это потому, что когда мамаша родила такого урода, он заподозрил её в измене и свалил в закат». Весь день Вари прошёл то на улице, то в кафе «Хюгге Сториз». Туда она заходила погреться и пообедать. Тогда она выложила официанту горстку монеток, скопленную с тех карманных денег, которые мать, вспоминая иногда о существовании второго ребёнка, давала дня через четыре. Домой Варя пошла уже под вечер, ежась под каплями, которые к вечеру стали совсем-совсем прохладными. И все время её преследовали мысли о том, что будь в ней хоть толика внутреннего стержня Максима или Лукерьи, жизнь развернулась бы другой стороной. Правильно утром сказала бабушка: «Это у тебя от неуверенности в себе». Но как же можно быть уверенной, когда черпать это чувство не из чего, а вся Варя — одно сплошное несовершенство? Да взять хоть волосы эти её дурацкие… Волосы. Варя замерла около подъезда. Смахнула с носа дождевую каплю, повернула голову, уставилась на парикмахерскую в соседнем доме. Да. Нужно было что-то сделать, чтобы стать увереннее. Что-то изменить в себе. И быстро. И явно. Если бы она могла что-то изменить в себе быстро и явно, то обрела бы внутренний стержень, и тогда бы одноклассники от неё отстали. А ещё у новой, красивой Вари могли появиться друзья, ведь пока что многие не хотели дружить с ней потому, что она была уродом. Точно. С трудом оторвав взгляд от парикмахерской, Варя вошла в подъезд и пошла к лестнице. Лифт работал, но девушка предпочитала ходить пешком, потому что поднимающаяся вверх кабина вызывала у неё щекочущее чувство в животе. «Может, все-таки продать несколько своих книг? — рассуждала она, поднимаясь по ступенькам. — Лучше б те, что поновее. За жестокого принца Холли Блэк могут дать рублей триста… Интересно, а с внутреннем стержнем я буду хоть чуть-чуть похожа на Джуд? Такой же волево-о-от бли-ин!» На Варином этаже стало слышно приглушенную ругань, просачивающуюся даже в подъезд. Слов она не разобрала, но интонации угадывались очень хорошо. Похоже, сейчас было не лучшее время для возвращения домой. Варя развернулась, чтобы пойти погулять ещё, однако как раз в этот момент на этаж поднялся лифт. Двери раскрылись, и оттуда вышли двое. Высокий лысый незнакомец в красном пальто и… Тот самый камень преткновения между Варей и одноклассниками. Тот самый самоуверенный тип, который пытался внушить Варе что-то против воли. Тот самый парень из её кошмаров. Азик. Митрохин. Варя сузила глаза.