12. Просто быть нужным

1. Когда Азик был маленький, его забрала Смерть. Произошло это не сразу. Он вообще поначалу её не заметил, слишком увлёкшись небесной рекой. Разгон. Прыжок. Три взмаха. Плюх. Раз. Два-три. Брызги-брызги! Разгон. Прыжок. Три взмаха. Плюх. Раз. Два-три. ФЬЮ-ТЮ-ТЮ! От восторга его колёсики светились на ходу. Азик вбултыхивался в реку, бил по ней крылышками, а потом делал самое интересное: чирикал в воду. Ему нравилось ощущать на себе капли, жмуриться от солнечных бликов и пускать глазами пузырики, но больше всего он любил ритм и разнообразие звуков. Азику шёл всего десятый день создания. Однако он уже смекнул, что разные реки звучат по-разному, причём одна и та же река тоже имеет много подзвуков, в зависимости от глубины. А если в воду почирикать и нырнуть за эхом, то звучание может измениться даже на что-то противоположное. Он как раз обчирикал всё у берега и кубарем катился с тучки в тёмную середину водной глади, когда Смерть вышла из-за дерева и поймала его за крылышко. — Здравствуй, Азазель, — сказала она. И осторожно опустила его на облачко подальше от воды. Впрочем, Азик сам уже передумал прыгать в реку. Разинув глаза, он с любопытством таращился на Смерть и безмолвствовал. Тогда она продолжила: — Мне рассказал о тебе твой воспитатель Габриэль. Почему ты не спишь? У маленьких ангелов сейчас тихий час. Азик завозился и виновато спрятал глаза за пёрышками. Он вновь смолчал, поэтому Смерть заговорила опять. Голос её был мягкий, но другой. Она не щебетала и не ворковала, как все, кто разговаривал с Азиком раньше: — Думаю, ты отлетел от группы, потому что хотел послушать воду, не так ли? Верхнее правое колёсико Азика качнулось в кивке. Ему пришлось приподнять сорок третье крылышко, чтобы кивок увидели со стороны. Крылышко открыло и часть его глаз, так что он снова смог посмотреть на то, что с ним разговаривало. У Смерти не было замкнутых кругов. Их заменяли конечности, и один взгляд на них лишал дара речи. Три пары конечностей, два крыла и всего двадцать три глаза. Азик и не думал, что в Раю можно встретить существ, подобных этому. — Я так и поняла, пока наблюдала за тобой. Ах, какой ты чудесный мальчик! Господь даровал тебе умение чувствовать мелодии, — сказала Смерть. А потом она взяла Азика с собой и весь день рассказывала и показывала, чем ангелы отличаются друг от друга. Габриэль тоже упоминал об этом, но вскользь. От Смерти же Азик узнал, что каждому ангелу Отец даёт своё особое умение. Кто-то лучше всех вышивает радугу. Кому-то даны лекарские задатки. А есть те, кто прекрасно вдохновляет людей. — Мы с тобой, если пойдёшь ко мне в ученики, тоже будем работать с людьми. Только не с вдохновениями, — объясняла Смерть, пока они с Азиком облетали Рай и смотрели на ангелов, занимающихся разными делами. — Ты слышишь не просто журчание, но мелодии вод. И под каждую ты интуитивно подбираешь нужный ритм, каждую можешь менять. Это редкий дар. Кроме воды Божественные мелодии имеют только души. Господь создал их на основе морей и океанов — первого, с чего началась жизнь за пределами Рая. Она показала на очередную небесную реку. Около реки висел ангел и сосредоточенно взбивал несколько облачков в одну тучу. — Пока души находятся на Земле, они не подчиняются никому, если сами не дадут на то разрешения, чем и пользуются демоны. Господь зовёт это свободой воли. Но как только люди умирают, для таких как я или ты появляется лазейка, дающая временный контроль и без чужих разрешений. Она нужна, чтобы души не поранили себя в пути или не заблудились. Эта лазейка — мелодии. Господь велел нам облегчать дороги для душ, взлетающих к Раю, и с тех пор мы встречаем умерших: настраиваемся на них, пропускаем через себя всю боль, меняем ритм их плохих чувств на благоприятный и доставляем временно подчиненные души наверх. — Пропускаем бо-бо через себя… Я должен чувствовать плохость, чтобы другим было хорошо? — взволнованно прочирикал маленький Азик. По дороге ему попались ангелы-плакальщики, которые сильно впечатлили его десятидневную сущность. — О, разумеется нет. Ты не такой, как большинство. Ловить чужие чувства и резонировать с ними умеют все ангелы. Им это нужно, чтобы понять, как помочь человеку. Но среди вас есть те, кому достаются умения, не дающие чувствам задерживаться внутри, потому что иначе ваша работа была бы слишком тяжела. Например, это касается тех, кто должен много сражаться. Или тех, кто слышит мелодии. Такие ангелы пропускают через себя лишь отголоски чувств. Что-то вроде эмоций. Конечно, никто не говорит, что легко будет сразу. Всё же сущности ангелов чутки и ранимы. Тебе может быть больно и страшно от вида первых умерших. Но это не будет длиться вечно, и однажды ты сам поймёшь: Господь не зря сотворил тебя таким. — Ну… ладно? Они ещё долго летали по Раю, а с закатом Смерть вернула Азика в ангельские ясли и поблагодарила Габриэля за то, что тот сообщил о новом ангеле со столь редким даром. Затем Смерть повернулась к Азику и спросила, готов ли он пойти к ней на службу. Смутившийся Азик хотел покачать колёсиками в задумчивости, но разволновался, перепутал движения и кивнул. Так он стал учеником Смерти. И единственным ангелом такого рода, который потом был сброшен с небес. ******** 2. На самом деле всё это Азик помнил довольно смутно, ведь тогда был совсем крохой, а Смерть говорила много сложных вещей. Однако её слова про свои особенности он повторял про себя чаще остальных истин. Азик буквально вырос с ними и был уверен, что уж они-то сверкают в памяти кристально чисто. — О, разумеется нет, — сказала Смерть в день их первой встречи, когда он спросил её про «бо-бо». — Ты не такой, как большинство. Это значит, тебе не даны чувства. Только эмоции. Он запомнил слова Смерти именно так. — Есть ремёсла, где такое необходимо. Конечно, никто не говорит, что будет легко. Такая работа — это и боль, и страх, но зато твои страдания никогда не смогут длиться долго из-за твоей особенности. Однажды ты сам поймёшь: Господь не зря сотворил тебя таким. Пустым ангелом. Бесчувственным. Азик даже не допускал мысли, что мог запомнить или понять что-то неправильно. Позже он озвучил свою боль от такой несправедливости Сатане, и тот с готовностью поддержал нового падшего. — Тебе не даны чувства? Да, именно так. Мы порченые экземпляры, друг мой, — добавил Сатана после того, как избил Азика в первую встречу. Но Азик тогда сам был виноват. — Я вот тоже лишён чувств, а доступные мне эмоции не контролирую. И посмотри, как Он решил проблему! Старик не признаёт ошибок, иначе зачем бы ему вновь и вновь создавать таких особенных, как мы с тобой? Кстати… а что думают об этом другие ангелы Смерти? Мы бы приняли бедняг, как родных. Здесь всех принимают такими, какие они есть. Добро пожаловать домой. Почти всю ночь бывший ангел Азазель просидел на крыше под грозой. Разглядывал город, вспоминал детство и падение, теребил БОЛезненное клеймо, оставленное тем, кто некогда был его другом. Лишь за час до рассвета демон Азазелло — мокрый и продрогший — вернулся в желанно горячий Ад. «Лишим смертных всего, да и поделом им!» Его обдало жаром. Под копытами замелькала лестница. Он снял человеческий сосуд и теперь цокал по ступеням пограничья. Чавкал по грязи плюс первого круга. Шуршал песком круга первого. Пинал камни второго. Демон Азазелло спускался всё глубже в Ад. Он спешил на тренировку в Нижайшие Низы, где держались самые чёрные, самые гнусные, яростные и воинственные души. Сомнения его остались наверху, смытые холодным дождем. Красоты неоновых огней, вечеринки, соцсети и прочие искушения были просто отпуском, ошибочно принятым за нечто приятное. Люди не могли быть приятными. Людские творения не могли быть приятными. Из-за людей его сущность сделали бракованной, а потом требовали от него невозможного. Из-за людей он, в конце концов, был сброшен вниз, в пустыню! На третьем круге Азазелло снова вернулся к дню своего падения, и оставшуюся дорогу до Нижайших Низов напоминал себе о том, что ему пришлось пережить из-за обожаемых Отцом людишек. В тот вечер… ******** 3. (…комок из колец и крыльев упал на песок а сверху на него спикировали ещё четыре комка из колец и в воздух взметнулись перья и четверо стали тянуть кольца первого и кольца разгибались как разгибаются в прямую линию скрепки и первый кричал а четверо других собирали выпрямленные кольца первого в пучки и потом сплетали эти пучки как люди сплетают кукол из соломы…) По щекам Вари бежали слёзы. (…а на кольцах четверых были глаза и на кольцах первого тоже были глаза и четверо вырывали глаза первого и бросали их на песок чтобы глаза первого не мешали им сплетать между собой выпрямленные кольца…) Сердце Вари колотилось. (…и четверо выдирали у первого крылья и обжигали эти крылья в неземном пламени и крылья первого становились похожи на пластилин и четверо вылепляли из обожженных в пламени крыльев рога хвост и копыта и приклеивали их к созданному телу первого и вот уже у первого появлялось сплетенное из колец как из соломы тело а вместо крыльев появлялись звериные части…) (…и вырванные глаза первого катились по песку…) (…и катились они прямо к варе…) (…и вращались они и стекленели и умирали у ее ног…) Варя проснулась вся в поту. Глянула на часы. Телефон успел мигнуть цифрами «06:17», после чего сдох. Она сползла с унитаза, подняла крышку и склонилась над ним, приоткрыв рот и глубоко дыша. Слава Богу, её не вырвало, иначе это было бы громко и могло разбудить остальных Баженовых, а Варя ещё хотела переодеться и простирнуть штаны. Но она правда была близка к тому, чтобы проблеваться. Дурацкий сон! Зря она вспомнила его накануне. Теперь вот кошмар вернулся к ней спустя годы. Затекшее тело ныло. Кафельный пол холодил колени. Варя встала, тихонечко включила воду и умыла сначала руки, а потом зарёванное после сна лицо. Затем быстренько сбегала до комнаты, поставила телефон на зарядку. Притащила в ванную чистые вещи. Постирала штаны. С облегчением залезла под душ. Жаль, конечно, что Митрохин не почесался приехать, но может оно и к лучшему. Всё решилось само собой: страшный сон развеялся, в коридоре никого не было, а зеркало над раковиной показывало новый, яркий, потрясный имидж уверенной в себе красотки. Следующий день обещал стать лучшей версией предыдущего. Варя даже замычала песенку, пока намыливала мягкие синие волосы. Ну а колдун… он, наверное, просто-напросто дрыхал, когда она ему написала. Может, он даже спал до сих пор. Ну какие у него могли быть заботы? Магия да расслабон в волшебной сказке. ******** 4. Удар вражеским посохом чуть не сломал Азазелло челюсть. В глазах помутилось. Ритм сбился. Пошатнувшись, демон отбежал — цок-цок-цок — от обладателя посоха. Зажатой в руках косой — тюк-тюк-тюк — отбил удары трех других противников. Зажатым хвостом кинжалом реЗЗанул четвертого. На бегу проССССССкользил между пятым и шестым. С ходу — си-и-и! — метнул кинжал в одного из трех первых. Цок-цок-цок. Тюк-тюк. Цок-цок. Си-и-и! ВЖУХ! Пум. Он послал за спину скорпионов, снова отбил удары, крутанулся, пригнулся, опять отбился, пробежал кругом, вернулся, наколдовал новый кинжал, метнул оружие, кого-то поджёг, а кому-то сделал подсечку. Снова отбежал. И выругался. Выстроенная с таким трудом мелодия утонула в лишних звуках. Обладатель посоха затерялся в толпе, а найти его и возобновить «настройку» с нуля Азазелло не мог. Душонка с посохом попалась слишком резвая, это всё требовало концентрации, в то время как нападающие души внезапно его вымотали. Пожалуй, не стоило открывать оковы десяти грешникам одновременно. Удар! Удар! Удар! Но кто же знал? Когда Азазелло спустился сюда, в Нижайшие Низы, то и подумать не мог, с чем столкнется. Удар! Щёлк. Щёлк. Он должен был настроиться на одну душу, поймать ритм, перестроить его, подчинить душу, превратить её в своего солдата и натравить на остальных. Затем повторить по-новой. И ещё раз. И ещё. И с каждым разом всё больше душ склонялось бы перед ним. А под конец они бы уже бились друг с другом, пока он дирижировал своим войском издалека. Удар! Удар! Удар! Это провал. Азазелло давно наловчился перестраивать мелодии в несколько переборов, а тут вдруг оказалось, что без регулярной практики это снова может стать сложным. Удар! Щёлк. Щёлк. Он ошибся с выбором первого ритма. Он не рассчитал скорость противника. Он самодовольно позволил себе подразнить души и подойти слишком близко к тем, кто оставался в оковах… Он продолбался. Пришлось срочно вылавливать аж в десятке противников плюс-минус общие нотки и создавать под них простенький общий ритм, чтобы замедлить атаки. Азазелло устал. Его сущность потряхивало от слишком большого количества мелодий, проходящих сквозь него чужими чувствами. Он просто хотел загнать души обратно в кандалы. Ни о каком подчинении речи уже не шло. «Удар! Удар! Удар! Пауза. Удар! Щёлк. Щёлк», — вот какую мелодию он сколдовал на скорую руку. И для того, чтобы придерживаться ее, демону пришлось ограничить взмахи косой и сильно-сильно напрячь хвост, чтобы щелчки по воздуху получались громкими и ровными. Наконец самые чёрные, гнусные, воинственные души Ада всё-таки замедлились. Азазелло заковал их в кандалы и с облегчением вывалился из Нижайших Низов. ******** 5. Нет. Он не закончил на сегодня. Ему просто нужно было передохнуть. Сначала Азазелло планировал доползти до Седьмого Круга — своего фактического места жительства, — но потом передумал. Мерзкие земные чувства, подхваченные им во время тренировки, влекли демона на землю со страшной силой. А он был слишком истощён, чтобы сопротивляться им. Чувства лгали, будто пещера-обитель не сможет дать того же, что и двор бабки-арендодательницы. Ну и ладно. Это всё равно только на несколько минут. Вновь облачившись в сосуд, демон добрёл до нужного двора и лёг на ближайшую лавочку. Одну ногу он вытянул, вторую согнул и перекинул за спинку. Адская духота сменилась свежим воздухом. Крики обречённых сменились мягким говором прохожих. Руки мертвецов, хватающие за копыта, сменились лапками дворовой кошки, прыгнувшей демону на живот. Кошка была наглой, жирной и знакомой. — А. Привет, Мусендия, давно не виделись. — Азазелло почесал требовательно выставленное кошачье пузо. Кошка затарахтела. — Хм. Вообще-то тебе нужны не почесуны, а физическая нагрузка, голубушка. Он обшарил карманы, разбросал по двору пустые обёртки от сникерсов и наткнулся на целый батончик. Съел его. Потом расшнуровал ботинок, привязал к концу шнурка сникерсовую обёртку, взмахнул импровизированной игрушкой и довольно воскликнул: — Прыгом марш, солдат Мусендия! Шумно свалившись с его живота, Мусендия приступила к охоте. Её спинка напряглась, а жопа завиляла. Не переставая дергать шнурком в разные стороны, Азазелло слизал с губ остатки шоколада и достал из кармана выключенный телефон. Нажал на «включение». Уставился на заставку. В соцсети демон не заходил со вчерашнего вечера. Он хотел вообще выкинуть мобилку, но решил не спешить, потому что смертной магии можно было и сопротивляться. Взрослый адский генерал он или смертный мальчишка, в конце-то концов? — Это ребячество, — вспомнилась фраза-талисман. Она всегда помогала Азазелло равняться на остальных демонов, большинство из которых превосходило его возрастом аж в два-три раза. Азазелло был не только самым молодым человеком года, но и самым молодым падшим, из-за чего первые столетия его не воспринимали всерьёз. Но демон смог доказать, что уже не ребёнок. Он смог заслужить уважение. Он был генералом и своим званием очень гордился. — Это ребячество, и ты им всем ещё напомнишь, чего стоишь, карающая рука Ада. Телефон прогрузился. Среди прочих уведомлений высветился новый диалог в соцсетях. Звонкая паршивка, она же сестра антихриста, почти семь часов назад отправила сообщение. «РАЗЛЕКИ МЕНЯ СЕЙЧАСЖЕ ОФФЛАЙН» Азазелло презрительно фыркнул. Оффлайн ей надо, глядите цаца какая! Он покачал носком ноги, закинутой на спинку лавочки, и задумался. Приподнялся на локтях. Огляделся. Сфотографировал собачью какашку и написал: «ДОСТАТОЧНО РАЗВЛЕКАТЕЛЬНО, ПИГАЛИЦА?» А потом, чуть помедлив, добавил: «凸(￣ヘ￣)» Это чтобы девчонка точно всё поняла да отвалила, а не засоряла ему диалоги. Отправить. Сообщение улетело в чат. Откинувшись обратно на лавочку, Азазелло дернул «игрушкой» повыше. Мусендия с возмущенным «ПУФ» приземлилась на жопу и мявкнула. Потом попыталась достать обёртку. Азазелло опустил игрушку ниже и рассеянно задёргал ей по листьям. Мусендия зашуршала под лавочкой. Продолжая играть с кошкой, демон подумал о проваленном сегодня подчинении душ. Свободной рукой он прокручивал на мобилке короткие видосики, но мысли его были уже далеко. Демону вспоминались первые уроки в Нижайших Низах. Без колёс и крыльев ловить мелодии было сложно. Но Азазелло переучился. Владыка так радовался, когда у его единственного ангела Смерти наконец-то получилось создать ритм в новом сосуде! Он ходил на все тренировки молодого падшего и поддерживал его. Лепил из Азазелло будущего генерала. Верил в него. Именно Сатана подсказал, что вместо избавления от груза душе можно внушать покорность. Именно Сатана подал идею об армии из душ и повысил «взрослого перспективного демона» до звания Карающей Руки. Именно Сатана взялся за новенького лично и обучил его искусству боя. Сатана с самого начала отнёсся к Азазелло с уважением, вложив в него много сил, заботы и ответственности. — Хыш-ш-ш! — Экскурс в прошлое прервала Мусендия. Азазелло скосил глаза на кошку. Та перестала играть и теперь на кого-то шипела. Проследив за её взглядом, демон увидел бредущего к лавочке мужчину. Мужчина шёл пошатываясь. Как зомби или пьяница. То и дело он подёргивал руками-ногами и оглядывал собственное тело. Когда он приблизился, Азазелло заметил на его лице выражение искреннего презрения к тому, на что этот мужчина смотрел. Тело человека — сосуд — ему явно не нравилось. «Зачем ты вообще выбрался из Ада, ежели смертная оболочка тебя настолько не прельщает?» — подумал Азазелло, убирая телефон в карман. Мусендия за его спиной перешла с шипения на низкое, угрожающее, утробное рычание. — Увру-РРР, — заклокотала она. Азазелло бросил на Мусендию быстрый взгляд и в который уже раз подивился тому, какой же он хороший шпион. Демон знал, что даже к фальшивым кошкам, в которых обращались ведьмы, настоящие котики относились враждебно. Эти грациозные звери вообще мгновенно изобличали нечистую силу. А вот к нему Мусендия относилась хорошо. Выходит, Азазелло преуспел в маскировке под человека на двести процентов. Ай да он! Но сейчас нужно было думать не об этом. — Хэй! — Азазелло махнул мужчине рукой и поспешил навстречу. — Какие-то проб… ох-ох-ох, братец, осторожнее! Заметив, что к нему пошли, мужчина попытался ускорить шаг и начал заваливаться вперед. Чертыхнувшись, Азазелло перешёл на бег. Он успел подхватить незнакомца, но натруженная сущность его тут же отозвалась болью по всему сосуду. Блеск. — Господин карающая рука, — проблеял мужчина, — господин верховный бухгалтер велел передать вам это. — Он всучил Азазелло конверт с адской печатью. — Дозволите удалиться? — Дозволяю, — растерянно отозвался Азазелло, пряча конверт в недрах куртки. — А зачем ты наверх-то выполз, болезный? — Внизу вас не было. — Вот же горемыка. Ладно, пошли, помогу тебе спуститься обратно. — Азазелло подставил плечо адскому гонцу и потащил его подальше от домов. Перед тем как завернуть за угол, Азазелло оглянулся. Мусендия забилась под лавочку. Интересно, при следующей встрече она и на него будет рычать? Теперь-то, поди, уже догадалась, с кем дело имеет. На мгновение Азазелло стало грустно. Мусендия была классной. Он даже подумывал забрать кошку домой и всерьез заняться её здоровьем, но никак не успевал обговорить этот вопрос с бабкой-арендодательницей. Из головы вылетало. Ну что же. Отныне это стало уже неактуально. Хотя, может, оно и к лучшему. Скоро конец света. Не хватало ему ещё к какому-нибудь комку шерсти привязаться и думать потом, куда этот комок спрятать, пока всё кругом будет полыхать. — Давай… тут… — Гонец в руках Азазелло неуклюже махнул головой, указывая на витрину какого-то магазинчика. — Открыть вход здесь?! — ужаснулся Азазелло и на всякий случай оттащил гонца от витрины подальше. — С дуба рухнул? Кругом балконы! Я не смогу отвести глаза тем, кого не вижу. По кумполу получить хочешь? — Я ниоткуда не падал… А что такое кумпол? Закатив глаза, Азазелло потащил гонца дальше. Чтобы не травить сущность мыслями о Мусендии, он стал думать про конверт во внутреннем кармане. Это было письмо… от Гул’дана? Но зачем? Они были не так хорошо знакомы, чтобы перебрасываться посланиями. Чёрт, да даже Сатана всегда передавал Азазелло что-либо устно. Чужими устами, конечно, но всё же. Азазелло вообще ни с кем не перебрасывался письмами ещё со времён, когда у него был тот, кто притворялся ему верным товарищем и настоящим другом. Может, Гул’дан со всеми так общается? Не по-дружески, а официально, так сказать. И теперь, узнав в прошлом году Азазелло лично, верховный бух решил писать письма и ему? ******** 6. Демон понял, что его предположения оказались верны, когда спровадил, наконец, гонца и вскрыл конверт. Это оказалось извещение, написанное ужасно унылым официозным языком. В извещении говорилось про необходимость явиться туда-то тогда-то и бла-бла-бла двадцать первого октября в шестнадцать часов. Приём по расписанию. Время было выделено специально для «демона Азазелло, третьего князя седьмого круга, ангела Смерти, демона пустыни и карающей руки Ада». Отчаянно зевая, демон бегал глазами по строчкам. Конец света… подписание указа о новых обязанностях… Новых обязанностях? Азазелло, параллельно сверяющий в телефоне, когда там должно было наступить двадцать первое число, аж выпал. Он озадаченно почесал затылок смертным гаджетом и пробормотал вслух: — Не понял? Про то, какие именно это будут обязанности, в извещении не говорилось. Пожалуй, впервые в жизни Азазелло действительно захотелось явиться в бухгалтерию как можно скорей.