11. Девушки

1. Домой из больницы она добирается пешком. Ни один автобус в такой час уже не ходит, а заказывать машину дорого, потому что они с женихом копят на жильё. То такси относилось к исключениям, ведь могло принести роялти в будущем: деньги, прибыль, съезд от родителей жениха. Такси. Оно тогда приехало? Родители жениха. Ох, она опять поругалась с его мамой как раз перед приходом того странного незнакомца. Отца жениха. Жених. Где он? Почему не приехал забрать её? Отец жениха. Отец жениха. Он говорил чудны́е вещи, творил магию прямо из воздуха, очаровал всю семью. Кто он? Кто он? Кто он? Кто она? Странно. Она помнит всё, что её окружало, людей, обстоятельства, связи, а себя… себя не помнит. И прошлое своё не помнит, только маленькие заплатки недавнего. И имён не помнит. Ни одного. Кажется, она была писателем? И невестой. Но как её звали? Почему она оказалась в больнице? Зачем писала? Что писала? Куда… куда теперь шла? ««Домой»» Она хватается за эту ниточку, вьющуюся дорогой, которая сейчас блестит под ногами в свете фонарей. ««Домой»» Она знает путь. Что-то тянет именно в ту сторону, не даёт сойти с пути, влечёт сквозь дождь, темноту и ветер. Но ей нехолодно. Почему? Над головой качаются провода и гнутся ветви деревьев. Непогода лютует. Кустистые плотные тучи освещаются вспышками молний в фиолетовый-синий-голубой-белый и по-новой. Льёт как из ведра. Капли летят ей в лицо сплошными потоками. Вроде бы. А она идёт-идёт-идёт и думает о том, насколько же, должно быть, замерзла, раз не чувствует ни этих капель, ни диких вывертов ветра. ««Домой»» ««ДОМОЙ»» ««ДОМОЙ»» ««Дочь кораблей»» Так называется её книга. Она вспомнила(?) Она вспоминает. Она ускоряет шаг. Идти ей могло бы быть неудобно, даже больно, ведь один кроссовок почему-то отсутствует и приходится ступать по асфальту грязным тоненьким носком. Но она так устала, что не чувствует даже боли. Ничего. Скоро она придёт домой. ««ДОМОЙ»» ««Дочь кораблей»» ««Демьян»» Так звали её жениха. Так зовут её жениха? Она помнила. Она помнит. Влекущая её ниточка становится теплее с каждым шагом, дрожит невидимкой между нею и конечной целью, наполняет жаром. Вот почему не трогает непогода. Она не замерзает до костей, она просто греется в магии своего пути(?) ««ДОМОЙ»» ««Дочь кораблей»» ««Демьян»» ««Варя»» ««Вера Ивановна»» ««Мария Петровна»» Семья Демьяна. Её семья. Она сходит на тротуар, как только видит дом её семьи. Своей семьи(?) Она не понимает, откуда помнит, что это именно тот дом. Все дома в этой округе кажутся ей безликими, но вместе с тем она откуда-то точно знает, что этот дом ей знаком. Этот дом такой же, как остальные, и все-таки немного другой. Он одновременно и безликий, и выделяется горячим-родным маяком среди моря остальных безликих панелек. Ей неясно, как это может быть. Она только знает, что это так. Это есть. И она чувствует, что всё делает правильно. ««Домой»» ««Дочь кораблей»» ««Демьян»» ««Варя»» ««Вера Ивановна»» ««Мария Петровна»» ««ГАЛИНА КОРОТКОВА«» Это её имя. Оно охватывает Галю жаром. Галя проскальзывает в подъезд и вспоминает также школу и себя, исписывающую за партой двадцатую страницу новой тетради, подложенной под другую тетрадь, рабочую, нужную для урока. Учитель географии тогда рассказывал про пустыни, а Галя почти чувствовала солёные брызги за бортом корабля капитана Рошгара — злодея, похитившего Немую, чтобы использовать её дар для поиска проклятого сокровища. Это была «Дочь кораблей». Это была книга, отрывки из которой Галя публиковала на форуме «Всякое окрыляющее», где у неё появился поклонник, комментирующий каждый кусочек текста. Он когда-то красил фигурки и выкладывал их на этот же форум, а теперь тосковал без прежнего хобби и сидел на «Всяком окрыляющем» по старой памяти. Он наткнулся на книгу. На книгу «Дочь кораблей». Дело всей Галиной жизни. Это книга, которую Галя разослала в несколько издательств. Книга, ответ на которую ей приходит сегодня от издательства «БЭДСМО», из-за чего она бросается в ночь на дорогу, где ее сбивает машина. …её сбивает машина, но в бо… …но в бо… ...ее от… ...от... от(?) …и по дороге в больницу… ОНА УМЕРЛА Галя вошла в квартиру (?) Она входит в квартиру и чует-чует-видит, что не одна. Она встаёт в коридоре. Она обхватывает себя руками и раскачивается из стороны в сторону, а то, другое, встаёт рядом с ней и дышит в затылок, из-за чего Гале кажется, что волоски на её шее вот-вот встанут дыбом, но этого не происходит, и она вновь не чувствует ничего, равно как и холода, и дождя, но теперь она знает причину. И ей очень-очень жутко. ******** 2. — У-У-У-у-у-у! — ругался ветер. За окном то вспыхивало, то гасло. Старые засаленные шторы раздувались от сквозняка с незаконопаченных окон. Железный подоконник грохотал под ударами дождя. Снаружи разыгралась настоящая свистопляска, и Варя находила это очень символичным, ведь в душе у неё бушевала буря не меньшая. Только вот эти две бури — Варина и уличная — отличались. Природа будто бы злилась. Варя же радовалась. Ещё сегодня днём она страдала от собственной уродливости и слов о безотцовщине, а вечером у неё появились и красота, и папа. Папа. Папочка. Папуля. Папулечка. Природа рыдала. Варя же кусала улыбку, вертелась с боку на бок и мысленно пищала. Её руки то подтягивали одеяло, то приспускали. Она вспоминала вечер с отцом. Вечер с отцом! Конечно, он объяснил Баженовым всё. И кем им приходится, и как встретился с их мамой, и кто он такой. Он ответил на вопросы, улыбнулся сыну, — и дочери! — а потом начал извлекать гостинцы прямо из воздуха! Так стол Баженовых обогатился самой разнообразной едой, включая веганскую: папа услышал Варю, когда та рассказала о своих взглядах на жизнь. И отнесся к этому с уважением! А потом папа начал раздавать всем подарки, и Варе досталось волшебное зеркало. Оно меняло любое несовершенство во внешности смотрящего. Папа ласково объяснил дочке, как им пользоваться, а затем они — ВМЕСТЕ! — минут пятнадцать экспериментировали с цветом Вариных волос, пока сама Варя болтала о всяком, а папа ей кивал и даже задавал вопросы. «Я нужная!» «У меня есть папа!» «Со мной может быть интересно!» «Меня слушали!» «Я папина дочка!» «Я красивая!» «Теперь стану уверенной, теперь найду друзей!» ПУБУМ-М-МЗЗЗЗ! За окном громыхнуло так, что задребезжали стекла. Варя только отмахнулась. Она повернулась к окну попой, спихнула одеяло к изножью кровати, обняла подушку и в сотый раз укусила улыбку. Чем больше в голову лез сегодняшний вечер, тем сложнее ей было лежать в постели. Хотелось прыгать. Петь. Смеяться. Хотелось кружиться в вальсе с воображаемым принцем на воображаемом балу: как тогда, когда девушка занималась танцами по видеоурокам. Хотелось выбежать под дождь. Хотелось поприседать. Хотелось состряпать печенье по старым рецептам или снова достать папин подарок и убедиться, что это теперь взаправду. Но вставать и активничать Варя не решалась. На соседней кровати с неестественно прямой спиной лежала мама, а за стенкой тяжело скрипели пружины бабушкиного матраса. Этой ночью из Баженовых не спал никто. Все забились по углам и только делали вид, что смотрят сны, поскольку не знали, как сейчас разговаривать с Демьяном и что ему говорить. И Варя не знала. Она слышала, как Демьян шмыгает носом и шебуршится за прикрытой дверью кухни. Брат скорбел по своей невесте. По замечательной, внимательной, солнечной Гале, которая придумывала всякие офигенные вещи, а сегодня вечером погибла под колёсами автомобиля. Варя нахмурилась. Она нашарила ногами одеяло и завернулась в него, словно в плед из кафе, куда они с братом и Галей ходили в прошлом году, чтобы отпраздновать Варин день рождения и показать ей видос с подарком. Девушка тут же дотронулась до того самого подарка-скарабейчика на шее. Пальцы привычно погладили железные крылышки. Иногда сквозь Варину эйфорию пробивался стыд, и тогда девушка ощущала себя ужасно неловко за то, что чувство потери её не глодало, но… Просто… Варя сжала скарабейчика так сильно, что его лапки укололи ей пальцы. Блин, она правда не могла понять такой лютой скорби. У них же с Демьяном теперь появился папа, и этим папой оказался сам Сатана! За один день им открылось существование мира, где живут демоны и развлекаются колдуны; мира, где вещи появляются из ниоткуда, а желания исполняются с помощью магии! Как после такого-то открытия вообще можно было серьезно относиться к смерти?! Варя приспустила одеяло до пояса и попыталась перевернуться на живот, а когда мочевой пузырь сказал ей «нет», снова крутанулась к окну и уставилась на очертания тумбочки в темноте. Там, в одном из выдвижных ящичков, лежало то самое волшебное зеркало — доказательство, что Баженовы оказались в сказке, подобной тем, которые когда-то читались маленькой Варьке перед сном. До того, как мама позабыла про родную дочь. В тех сказках встречались как хорошие концы, так и плохие, но если история заканчивалась плохо, мама с Варькой садились за стол, клали книгу перед собой, замазывали последнюю страницу корректором и переписывали её на свой лад. Что мешало переписать плохой конец сейчас? Раз уж мир оказался сказочным, Баженовы могли изменить правила реальности под себя. Варя могла найти друзей или даже… или даже вернуть себе лучшую подругу, склеив разбитую дружбу, как половинки общего с подругой кулончика. Бабушка могла встать на ноги. Мама могла бросить нелюбимую работу. Баженовы могли сделать счастливыми местных кошек или наказать хулиганов, вечно ломающих во дворе скворечники, устроив им магический понос. Обосралипсис. И, разумеется, в семью Баженовых могла вернуться Галя, как вернулась погибшая Эвелин О’Коннелл из некогда любимой Варей франшизы «Мумия». Только в кино О’Коннеллы воскресили покойницу с помощью книги мёртвых, а у Баженовых теперь было нечто покруче — целый Сатана. Их с Демьяном папа, между прочим! Папочка. Папуля. Папулечка. Варя тихонько подвинулась к краю кровати и взяла с тумбочки телефон. Оглянулась на маму. Свернулась калачиком, чтобы спрятать телом тусклый свет мобильника, и стала листать фотки сегодняшнего семейного ужина. Вот тут папа надевает на маму подарок-пальто: кашемировое, мама о таком давно мечтала. А здесь папа дарит бабушке современную электроколяску. Целое инвалидное кресло! С панелью управления, мощными колёсами и широкой мягкой спинкой. А вот тут... ******** 3. В туалет хотелось всё сильнее, но путь туда лежал мимо кухни, а Варя до сих пор не представляла, что скажет брату, если тот решит поговорить. Сумеет ли она притвориться, будто ей тоже плохо, чтобы не сделать ему больнее? Девушка не была в этом уверена, поэтому решила потерпеть. Когда-нибудь Демьян отправится спать. Фотки медленно сменялись на экране. Варя увеличивала некоторые кадры, рассматривала смешную папину собачку и довольную маму, улыбалась сама, любовалась папой… пока не дошла до снимка, на который случайно попал ещё один гость. Её пальцы тут же сжали телефон крепче. Митрохин. Когда Варя встретила его у лифта, то была уверена, что выскажет этому парню много чего. И о пугающих видосах, и о его раскрутке, и вообще. Но стоило ему пойти к ней, как прошлогодний страх внезапно обуял Варю так сильно, что она попросту сбежала. Позорище. Ещё и при папе. За окном опять громыхнуло, задребезжали окна, завыла чья-то машина, и Варе подумалось, что вот сейчас ее личная буря по настроению приближается к грозе снаружи. Дурацкий Митрохин опять всё портил! Стало холодно. Варя натянула одеяло под самый подбородок, снова вызвала в памяти ассоциации с пледом, попыталась вернуться к мыслям о папе и сказке, но перед глазами так и встали нехорошие улыбочки, которые чёртов колдун посылал ей весь вечер. Да, колдун. Теперь Варя знала: Митрохин — никакой не психолог и не гипнотизер, а простой необразованный парень, продавшийся Сатане за магию и популярность. Как там папа сказал? «Он у нас блогер». Должно быть, папа дал Митрохину силу в обмен на то, чтобы тиктокер развлекал его контентом, и… погодите. А с чего Варя вообще испугалась какого-то папиного слугу? Из-за кошмаров? Так то было давно, а теперь у неё появился папа, который не даст свою обретенную доченьку в обиду. Из-за музыкального номера в коридоре? Так колдун там был больше нелепый, чем страшный. Кто же с таким томным фейсом танцует в пуховике? Хоть бы одежду снял. Из-за жутких ухмылок? Так это он просто пугал ее, потому что… потому что… Варя задумчиво уставилась на экран телефона, погасший от долгого бездействия. А может, Митрохин сам ее испугался? Наверняка ведь год назад он не знал, что Варвара Баженова — дочь Сатаны. Хотел потешить ЧСВ, поиздеваться над беспомощной девушкой, а сегодня выяснил такие подробности и зассал. Она ведь недавно ясно выразилась, пусть и с налетом истерики, что он её бесит. Мог ли колдун вообразить, будто она попросит папу лишить его магии? Могла ли ему на панике прийти идея, что если Варю запугать, то она смолчит? Варя перевернулась на спину. Да чёрт его знает. А она бы пошла к папе с таким вопросом? Стоп. Она вообще, получается, могла как-то проучить наглого парня за ту хрень в свой прошлый день рождения? Конечно, отбирать магию было бы чересчур, наверняка для него это много значило, а Варя по себе знала, как плохо бывает человеку, если он теряет что-то важное, но она могла бы… скажем, попросить папу на денёк превратить зарвавшегося колдуна в козла. А что? Колдун ведь поступил тогда как козёл. Следующие полчаса Варя посвятила грёзам о наказании Митрохина, но потом мочевой пузырь сказал «памагити», и девушке пришлось всё-таки встать с кровати. Прихватив с собой телефон, она осторожно двинулась мимо кухни до туалета… …и чуть не вскрикнула. В коридоре стоял кто-то чужой. Варя видела силуэт из-за подъездного света, проникающего через дверной глазок. С кухни раздавалось шмыганье Демьяна, мама лежала в общей с Варей комнате и не прошла бы незамеченной, а бабушка как раз снова заскрипела матрасом. Это всё означало, что силуэт не мог принадлежать никому из членов Вариной семьи, да и, честно говоря… Сердце Вари забилось сильнее. Она запнулась и встала. Честно говоря, силуэт не походил на нечто человеческое. ЭТО скорее выглядело, как сгусток из теней, внутри которых будто бы дрожал воздух. Оно висело около входной двери, оно колыхалось, оно выжидало и раскачивалось неясным видением. Варя сделала несколько робких шажков к туалету, а потом опять остановилась. Ей пришло в голову, что было бы нелишним включить фонарик. Девушка смахнула с телефона блокировку, опустила взгляд меньше чем на секунду, а когда подняла, то увидела, как ЭТО сдвинулось по коридору к ней. Ужас тут же бухнул невидимым кулаком по переполненному мочевому пузырю, против воли заставляя тот опорожниться. По ногам у Вари потекло, но ей было не до этого. Девушка засипела, метнулась в туалет, заперлась там и попятилась, пока не уперлась ногами в ванну. Все это время она не сводила глаз с двери, представляя, как сгусток теней просачивается сквозь доски и убивает ее. Что это за тварь? Как попала к ним в дом? И что теперь делать?! Варя даже не могла позвать на помощь, так как боялась, что просто отправит родных в лапы вот к ЭТОМУ. С другой стороны, если оно выйдет из коридора и начнет ходить по дому… Присев на корточки и зачем-то вцепившись в ванную свободной рукой, Варя какое-то время боролась сама с собой. Она пребывала в смятении и то порывалась закричать, то останавливалась, и каждый раз рисовала в голове картины одну страшнее другой в случае крика и в случае молчания, а когда все-таки решилась издать звук, смогла только беззвучно закашляться. На что-то большее духу ей просто не хватило. Так прошло несколько томительно долгих минут. В груди у Вари болело. Промокшие и остывшие — обоссанные — штаны пижамы неприятно прилегали к коже, и Варя чувствовала себя ужасно. Последний раз она писалась классе в третьем или четвертом, но тогда ей приснился хтонический кошмар с кучей летающих глазастых колец, которые ломали другие кольца и вырывали чужие глаза. Там было реально страшно, к тому же она была мелкой. А что здесь? Варя живо представила себя со стороны. Описавшаяся взрослая дылда испугалась какой-то тени в коридоре и спряталась от неё за дверью туалета. Стыдно. «Дочь Сатаны — ссыкунишка». Варя повторила про себя последнюю мысль и постаралась затолкать вторую часть, про ссыкунишку, так глубоко в собственное нутро, как только можно, чтобы взамен сосредоточиться на той части, которая говорит о родстве с самим дьяволом. «Я — дочь Сатаны. Сейчас ка-ак выйду! Ка-ак покажу этой штуке, где раки зимуют, где черти пекутся и вообще!» Эти слова её приободрили. К тому же, дочери Сатаны как-то было не по статусу ныть и жалеть себя. Варя вспомнила любимую бабушкину присказку: «Не жалей, а делай». Проговаривая про себя эти слова и фразу про дочь Сатаны, девушка последний раз сжала края ванны, набираясь мужества, и встала на ноги. Затем она решительно подошла к двери. Решительно засучила рукава пижамы. Решительно (но аккуратно, больше в воздухе, чтобы никого не потревожить) топнула ногой и беззвучно сказала дверному замку: — Да ты вообще знаешь, кто я такая? А вдруг не знает? Уже не так решительно Варя шагнула назад и, не упуская дверь из вида, нашарила за собой унитаз. Его холодный ободок неприятно коснулся мокрых штанов, возвращая Варю в действительность. Она была в сказке, но никто не говорил, что эта сказка — нестрашная. Папа вернулся к Баженовым только сегодня. Наверняка у него были причины не делать этого раньше. Возможно, он ещё не успел сообщить всякой нечисти о своей обретённой семье. А бабушкина присказка вообще однажды чуть не отправила Варю в Ад, когда она, точно так же окрыленная громкими словами, оказалась в шаге от того, чтобы совершить глупость. И, кстати, тоже была вынуждена потом прятаться. От высокого и страшного чёрта. Ну, она его, конечно, прям не видела, только тень, но... блин. Получается, и чёрт тоже был настоящий? Офигеть. А вдруг это он за ней вернулся? Типа решил добить, пока она папе не нажаловалась на то, как он её напугал. Может же папа, наверное, заглянуть в прошлое и по описаниям своей дочери понять, кто это тогда к ней... Из коридора донёсся тихий вздох. Варя придушенно пискнула и забралась на унитаз с ногами. Стиснув телефон взмокшими от волнения пальцами, она задышала чаще. Блин, да по сравнению с этой штукой за дверью тот стрёмный видос Митрохина был… Митрохин! Варю словно током прошибло. Митрохин точно знал о родстве и, возможно, даже побаивался дочь того, кто даровал ему магию. Митрохин колдовал, понимал тонкости нового мира и мог справиться с потусторонней сущностью. Нужно было только приказать ему сюда явиться! С трудом заставив себя вновь опустить глаза и то и дело вскидывая их снова, Варя зашла в нужный профиль и задумалась, что стоит писать. В итоге она побоялась вываливать парню прям всё как есть и ограничилась простеньким «РАЗЛЕКИ МЕНЯ СЕЙЧАСЖЕ». Это выглядело достаточно невинно, хоть и выставляло ее в капризном свете. Только уж пусть лучше колдун посчитает, будто она тоже мажорка, чем струсит и не явится вообще. Кстати, насчет этого. Чуть помедлив, Варя дописала: «…ОФФЛАЙН» Это чтобы Митрохин точно все понял и приехал, а не ограничился тупыми мемасиками. Отправить. Уже покидая тикток, Варя увидела в рекомендациях какую-то нарезку с Куплиновым. В голову ей тут же пришла мысль отвлечься. Так тикток сменился ютубом, и вот уже из Вариного телефона раздалось «парапара-па-а-па» — тихое-тихое, с одного деления на значке динамиков. — Всем привет, друзья, меня зовут Дмитрий, а сегодня-то мы с вами будем общаться с призраками, у-у-у! Но ты не бойся, многие призраки бывают напуганы не меньше тебя, это только в играх они кровожадные берсерки, как вот этот, на экране, смотри, как глазками сверкает, хе-хе! Мхм… но ты-то помнишь, что ты не в игре, да? Ладно, что тут у нас? Мадам Ткач отправила мне странное письмо… Голос любимого летсплейщика окутал спокойствием. Варя перестала коситься на дверь, спустила ноги, положила телефон на пол. Ей даже почудилось, что всё это время напрягалось не только её тело, но и душа, а теперь эта самая душа будто расслабилась, убаюканная знакомым голосом. Откуда-то извне к Варе пришли умиротворение, покой и тихая уверенность, что всё будет хорошо. С этими мыслями-ассоциациями она и забылась во сне.