3.2 Секреты и откат

Арсений проснулся посреди ночи. Возможно, от резкого звука или шороха, но все было тихо. Майя спала, а вот Антон в соседней комнате — нет. Об этом любезно сообщило приложение, к которому коннектилось умное кольцо мальчишки. Арсений, раздраженный неудачным отдыхом, тихо прошел на кухню, чтобы попить воды и успокоиться. Вечером он опять забыл забрать все гаджеты у ребёнка. Доверил называется… Дверь в детскую была закрыта. На обратном пути Арсений заглянул в комнату. На кровати что-то дернулось, а подросток профессионально создавал вид давно спящего человека. — Я знаю, что ты не спишь, давай сюда телефон… И после этого умиротворенный вид подростка посыпался. Под одеялом что-то засветилось, и мальчишка недовольно цокнул. Он почти швырнул телефон в ладонь отчима и обиженно отвернулся. — Молодец, спокойной ночи…

***

Утром все пошло не так. Вместо красивой мелодии, к которой мальчик привык, проснуться пришлось под строгий голос Арсения. Конечно, телефон отчим отдал, но только никто не подумал его зарядить. А уже после второго урока высветилось предупреждение о низком заряде, значок в шторке стал красным. — Да ну нет… — простонал Антон, понимая, что оставшийся день придется жить без телефона. Заряда хватит максимум на самое необходимое: сфоткать расписание и посчитать пару примеров на физике. И не факт, что телефон даже в состоянии покоя доживет до физики… — Что у тебя? — спросил Серега. Ребята неторопливо шли на физкультуру. — Телефон почти сел… — Обидно, — кивнул Сережа. — Да не парься, спишем с моего эту географию… А перед обедом можно к классному зайти. У Арсень Сергеевича, наверное, есть зарядка? — Не, я к нему не пойду. Вообще лишний раз видеть его не хочу, — сказал Антон, нахмурившись. Сережа поднял брови и повернулся к другу. — И это из-за него я телефон ночью на зарядку не поставил. Он его, блин, забрал… — Аа, ну тогда не парься. — Друг пожал плечами. — На моем все сделаем. Антон вздохнул. Ему еще целый урок сидеть и наблюдать, как другие бегают, без возможности отвлечься на телефон. Он уже думал, что помрет от скуки из-за освобождения. И почему физру не могли поставить последним уроком? На улице светило солнце. Погода была прекрасная, и учитель погнал весь класс на стадион. Вместо того, чтобы сидеть на лавочке в зале, Антон гулял по огромному полю. Иногда он помогал засекать время, следить за мячами и носил учительские блокнотики и даже успел поиграть в волейбол с теми, кто уже сдал нормативы. — Все свободны. Прошу, не убейтесь по пути обратно, я вас искать не стану… Эти слова послужили спусковым крючком. Большая часть детей ломанулась в школу, на обед. Антон с Серёжей не торопились. Сережа слишком устал после тренировки, а Антон еще злился на Арсения за телефон, поэтому он презрительно поглядывал на кольцо и думал о чем-то своем. Они пришли последними и в раздевалке находились одни. — Я быстро сгоняю в душ? — предупредил Серёжа. — Тебе не обязательно меня ждать, я… — Я подожду, не парься. Кольцо, несмотря на свою красоту уже просто раздражало. Антон все крутил его на пальце и не мог решиться. Он не желал видеться с отчимом. Тот сейчас как раз следил за его одноклассниками в столовой. Если прийти позже, то они смогут поесть в одиночестве. Итак русский стоял седьмым уроком! От этой мысли тошнило. Чем больше он думал об отчиме, тем больше ярости рождалось в груди. Арсений слишком его контролировал. Это кольцо, что чуть ли не мысли способно читать, классное руководство и еще лечение… Все! Хватит. Парень сорвал кольцо и кинул в рюкзак. Легче не стало. Было очень странное чувство бунта внутри. Антону ничего не угрожало, а паника потихоньку нарастала и нарастала, игнорируя реальность. Мальчишки вышли из раздевалки. Антон задумчиво уставился в пол, стараясь успокоиться. Он откровенно бунтовал. Страшно было представить, как Арс отреагирует на его выходку. В школе было слишком тихо для перемены. Пол школы ели в столовой, а в коридоре первого этажа кроме охранника не было ни души. Дверь в актовый зал позади вдруг хлопнула, как раз когда мальчишки проходили через небольшое фойе. Антон подпрыгнул от испуга, сердце замерло, и случилось самое страшное. Он успел обернуться и заметить Павла Алексеевича, прежде чем привычное сознание куда-то уплыло. Все помутнело, а от подростковых проблем не осталось следа. — Ты где застрял? — Сережа обернулся и замер. Около дверей стоял шокированный Павел Алексеевич, а на полу, примерно там, где должен был находиться его друг, сидел ребенок. Прямо на попе. Мальчик испуганно оглядывал все вокруг, начиная хныкать. Другие ученики уже выходили из столовой. Стало шумно, что испугало малыша еще больше. — А где Антон… — в замешательстве спросил подросток, медленно приближаясь к мальчишке. На спине был непосильно тяжелый для такого малыша рюкзак. Парень присмотрелся. Кофта Антона, рубашка Антона и портфель! Одежда просто висела на ребенке мешком и словно прижимала к полу. Павел Алексеевич тоже подошел ближе. — Антоша? Ты откуда здесь? — учитель присел на корточки. Мальчишка только заплакал сильнее и стал отодвигаться. Ноги запутались в лямках рюкзака, отчего он чуть не упал. — Приведи Арсения Сергеевича… — обратился он к Сереже. — И быстрее! Малыш все не хотел никак не успокаивался. Сережа сорвался с места и через минуту вернулся с классным руководителем. — Папа… — тут же всхлипнул Антоша. Сделав шаг, он опять запутался ногой в лямке, но сразу оказался у папы на руках. Ребенок обвил ладошками шею и успокоился. Арсений взглянул на друга, потом на Сережу. В их глазах отражалось огромное непонимание и небольшой ужас. Они все видели… Это мысль и пугала и дарила огромное облегчение одновременно. Больше не придется врать Пашке, и будет как минимум еще один взрослый человек, который в случае чего сможет Антону помочь. А вот что с Сережей… — Тише… — прошептал Арсений и похлопал малыша по спинке. Оба свидетеля с интересом наблюдали за ними и ждали хоть каких-нибудь пояснений. — Об этом никому нельзя рассказывать, — вздохнул учитель. Оба кивнули. Прозвенел звонок, отчего малыш испуганно вздрогнул. Сережа дернулся и торопливо стал собираться. — Тебя почему еще в столовой не было, бегом на обед! — сказал Арсений. Матвиенко остановился и удивленно посмотрел на обычно строгого классного руководителя. — Так урок уже начался? — В столовую иди, я предупрежу, что ты опоздаешь. Арсений перевел вопросительный взгляд на друга. Тому и говорить ничего не надо было, друг на то и друг, чтобы так все понимать! — А у меня окно, — беззаботно пожал плечами Павел. Он стоял и ждал объяснений, нисколько не переживая о своей наглости. Арсений вздохнул. — Иди тоже в столовую, мы сейчас к вам присоединимся. Всхлипы уже прекратились. Арсений поставил мальчика на пол и, убедившись, что все в порядке, взял портфель и малыша за ручку. — Мы сейчас идем в папин кабинет. Там будет много взрослых детей сидеть за партами. Ты не будешь пугаться? Антоша поднял растерянный взгляд. — Не знаю. — Бояться не надо. Они, возможно, будут смотреть на тебя, но ничего не скажут. Как только они вошли в кабинет, гул затих. Подростки уставились на учителя и ребенка. Антоша прижался к папиной ноге, пытаясь спрятаться за папу. — Не вставайте, 8 «А»… — Арсений уверенно прошёл в кабинет и поставил под свой стол рюкзак. — Задание вам. Делаете три упражнения на двухсот пятидесятой странице с самого начала, — строгим учительским тоном начал он, открыв книгу. — Я приду через пятнадцать минут. Если вы посидите тихо и упражнения будут выполнены, то домашнего задания не будет. — О-о-о… — восторженно протянул класс, но все быстро замолчали под строгим учительским взглядом. Антоша тем временем вовсе обнял папину ногу, желая спрятаться от внимания. — Всё, ребят. Я надеюсь на вас. — Арсений взял малыша на руки, похлопал по спинке, успокаивая, и вышел из класса. Столовая была пуста и только за одним столом у окна сидел Серёжа и Павел Алексеевич. — Посиди тут, я куплю обед… — сказал Арсений и попытался отойти, но Антоша испуганно вцепился в его руку. — Это Сережа и Павел Алексеевич. Они хорошие и тебя не обидят. Посиди чуть-чуть, а я сейчас вернусь, ладно? — ласково проговорил учитель. Антоша поджал губки, но папу отпустил. Эти незнакомцы за столом улыбнулись. Маленький заинтересованно их оглядывал и все время возвращался глазами к папе у дальней стойки. Ножки непроизвольно дергались, а пальцы ковыряли угол стола. Еще немного, и малыш мог бы тихо заплакать от переживаний, но не успел. Арсений быстро вернулся с большим подносом. — Я не хочу кушать… — стеснительно сказал маленький, когда папа поставил тарелку супа перед ним, а сам сел напротив. — Как это не хочешь? Сереж, Антон ел сегодня что-нибудь? — Нет, вроде… — замялся Сережа, отведя взгляд. — Антошенька, ты хочешь кушать. Просто попробуй… — сказал Арсений, вкладывая в маленькую ручку ложку. Некоторое время все молчали. Оба учителя и Серёжа мельком поглядывали на ребенка. Арсений заботливо и взволнованно, а остальные с интересом и изучающие. А Антоша послушно, но очень медленно ел свой суп. — Так мне все же непонятно, почему Антон меня не помнит? И как это вообще все происходит? — вдруг спросил Павел. Его тарелка уже опустела, и он оперся локтями на стол. Сережа тоже прислушался, боясь привлечь к себе внимание. Если заметят, отправят же на урок и оставят без информации! А ему тоже все было непонятно. Арсений пересадил сына к себе на колени и сам стал кормить. Он торопился на урок, а ребенок больше игрался ложкой в супе и тянул время. — Это такая болезнь. Он из-за сильных эмоций превращается в ребенка. Такие приступы обычно полные, как сейчас. Тело ребенка и сознание ребенка. — Арсений рассказывал спокойно и аккуратно ложку за ложкой скармливал довольному малышу, не давая баловаться. — Иногда сознание подростка сохраняется в приступе. Вы знакомились, когда Антон был со взрослым сознанием, но в маленьком теле, а сейчас приступ полный, и он тебя не знает, — объяснил Арсений. — Значит, никакого племянника не было? А почему ты врал? — Потому что это секрет. — Арсений довольно строго взглянул на друга. — Антон не хочет, чтобы хоть кто-нибудь в школе об этом знал. И вам нельзя рассказывать это никому, это же понятно? — Конечно, — сразу кивнул Сережа, Павел Алексеевич с ним согласился. — А при следующем приступе он нас запомнит? Или каждый раз заново знакомиться? — спросил Сережа, боясь зайти в вопросах слишком далеко. Создавалось впечатление, что их с Павлом Алексеевичем подпустили слишком близко. В очень интимную тему. И Сейчас он ходил по тонкому льду, боясь провалиться. Павел Алексеевич хотя бы взрослый и друг Арсения, а вот его, обычного ученика, здесь точно не должно быть. — Нет, заново уже не придётся. Арсений скормил мальчику очередную ложку и заметил что-то неладное. Свободной рукой он взял детскую ладошку и внимательно осмотрел. — Сережа, ты не видел у Антона кольцо? Фиолетовое такое, может, при тебе снимал? — Не знаю. Может оно в портфеле? Я вообще не замечал… — пожал плечами Сережа. — Он мог снять его на физкультуре, чтобы не мешалось. Арсений нахмурился. Кольцо очень дорогое, обидно вот так потерять его, если оно слетело из-за приступа. До маленького Антоши допытываться было бесполезно. Оставалось только ждать окончание приступа, чтобы подросток все сам объяснил. А пока этот ребенок только сверкал своими невинными пугливыми глазками и с интересом осматривал все вокруг.

***

На время урока Арсений усадил малыша за свой стол, а сам объяснял тему стоя. Так ребенок меньше переживал о внимании и мог спрятаться от чужих глаз за папиным ноутбуком. Первые минуты Антоша с трудом привыкал к новой обстановке. Пару раз он подбегал к папе, обнимал и прятался за него, тем самым сосредоточивая на себе еще больше взглядов. Подростки хихикали, а Арсений тихо вздыхал и снисходительно трепал кудряшки на макушке. — Артем, выходи к доске. Арсений усадил сына на свой стул и встал рядом. Так стало легче. Учитель вырвал листок из своей тетради, достал цветные текстовыделители и, почти как котёнка, тыкнул Антошу в это всё носом. Ребенок почувствовав себя в безопасности, быстро привык и занялся делом. Вскоре Арсений даже смог отойти от него, чтобы продолжить урок, а мальчишка не заметил. Прозвенел звонок. Арсений выпроводил всех учеников и провернул ключ в замке. — Антоша, ты помнишь, как мы ставили вот такую штучку с тобой? — мягко спросил он, вытаскивая из сумки запасную помпу. — Да! — кивнул малыш, отвлекшись от рисунка, и тут же состроил расстроенную моську. — А что мы скуксились? Не страшно же было? — голос стал сюсюкающим. Малыш оказался на папиных коленях, в теплых объятиях. — Больно, когда щелкает, — зеленые глазки уставились на Арсения. — Ну, маленький мой… Смотри, какие у меня есть пластыри, какой хочешь сделать? Перед глазами оказались три яркие наклейки с вырезом под помпу в центре, заставив забыть о страхе. Бежевый с розовыми пончиками, белый с милыми котиками и зеленый с нарисованными жирафами. Детский пальчик тут же указал на пончики. — Какой хороший выбор! — сказал Арсений. — Держи пока свою наклейку. Папина рука потянула молнию огромной кофты и стала выпутывать из нее малыша. Одежда была несоразмерно большой, мешала в движении, но каким-то образом все еще держалась на ребенке. Поставив малыша пред собой, Арсений приподнял рубашку и слегка наклонил над своим коленом. На столе уже лежало все необходимое. Холодная салфетка прошлась по коже на пояснице. Арсений аккуратно приклеил помпу. Обычно они делали это на кровати, но уложить Антошу в классе можно было разве что на твердую холодную парту. Все это время маленькие пальчики потирали и мяли пластырь от скуки, пока их хозяин внимательное рассматривал рисунок. И никакие звуки позади его не пугали. Писк, шорох и даже вид маленького шприца. Папа не делал ничего страшного. Пока что. — Вот и все! Давай наклейку… Арсений поправил рубашку и взял малыша на руки. Антоша сам прильнул к груди, как котенок, и поджал губки. Нос уткнулся в складки мужской одежды. — Я нажимаю? — спросил Арсений, опуская ладонь на детскую спинку. — Угу… Детские руки покрепче обняли шею, когда палец тыкнул в телефон. Пару секунд ничего не происходило. Помпа щелкнула, отдавая покалыванием в коже. Мальчик обиженно выпятил нижнюю губу и расслабился, за что сразу получил поцелуй в лобик. — Умничка моя! — Смотри, что я нарисовал, — тут же отвлекся ребенок и взял листочек со стола… Всю перемену они сидели только вдвоем. Арсений просто никого не пускал раньше звонка, не желая лишний раз напрягать ребенка. Уроков было много. На очередной литературе под спокойный голос отца, Антоша начал клевать носом. Арсений запереживал. Обычно приступ заканчивался именно во сне. Нельзя допустить, чтобы ребенок вдруг стал подростком на глазах у всего класса. Не давать ребенку спать Арсений считал издевательством, а уложить где-либо в школе, вдали от посторонних глаз, не было возможным. Разве что в каморке у Павла Алексеевича? Антоша не согласится на такое. Кольцо нашлось в портфеле, к большому облегчению. Арсений поставил усиленное слежение за состоянием. Если оно уловит приближающийся конец приступа, то сразу сообщит об этом. Арсений успеет среагировать и вовремя разбудить. День тянулся слишком долго. Спина болела от постоянного стояния, а переживания за малыша, словно вишенка на торте, добивали состояние Арсения. Ребенок в силу возраста был просто не способен спокойно отсидеть четыре урока и заниматься одним рисованием, а поспал он всего минут сорок. Надо было что-то менять и срочно! Он уже записал купить наушники и носить с собой всегда огромными буквами в заметках. Так бы сидел ребенок и смотрел мультики хотя бы последний урок, когда на месте ему совсем не сиделось… На последней перемене Арсений запустил в класс одного Сережу. — Твоя задача просто посидеть с Антошей, — Арсений за ручку усадил ребенка за парту, где обычно сидел взрослый Антон, а сам с величайшим наслаждением наконец приземлился на свой стул. — Можешь вообще ничего не писать, просто сидите и тихо общайтесь, рисуйте, что хотите делайте, только так, чтобы не мешать остальным. Хорошо? Сережа удивленно взглянул на малыша. Ребенок одарил его заинтересованным взглядом и улыбнулся. — Ладно, — неуверенно ответил подросток.