Первая глава, в которой Рапунцель пугается и набирается решимости

      Рассветные лучи заливали комнату на вершине дворцовой башни. Они уверенно пробивались сквозь узкое окно, с ласковой теплотой облизывали щёки, слепили глаза. Рапунцель умиротворённо улыбалась, вслепую кружась по месту, которое теперь принадлежало ей и только ей. Счастье… так ли оно ощущалось? Будет ли оно теперь всегда — в воздухе вокруг, в людях, в груди? Руки широко раскинулись в стремлении обнять весь мир, стоило остановиться и довольно осмотреть стену, навсегда запечатлевшую её историю.       Голова повернулась в сторону двери, за которой ждали настоящие родители, Юджин, — и Рапунцель испуганно ахнула. Комната двоилась и расплывалась, превращаясь в знакомую с младенчества башню в глухом лесу. Словно нелепая шутка божественного расколола её мир на две части. Плечо задел чей-то локоть, на периферии мазнула тень, с каждым мгновением обретающая всё больше знакомых черт. Тело попятилось, рвануло назад в стремлении укрыться, сбежать, не видеть черноту упругих кудрей, излом надменной улыбки и прищур болотно-зелёных глаз. Запнувшись о что-то, Рапунцель упала, больно проехавшись ладонями по плитке.       Боязливый взгляд скользнул вниз, натыкаясь отнюдь не на блестящий пол с изображением солнца, затем назад, на властно возвышающуюся спинку бордового кресла. «Нет… нет… — мысленно затараторила Рапунцель, размахивая головой. — Это всё неправда… Сон… Просто дурной сон…».       — Сон ли? — спросил смешливый голос. — Может, реальность, которая сумела тебя настигнуть?       Закрыть уши руками, зажмуриться до красных пятен, поджать ноги к груди — если сделать вид, что его не существует, он уйдёт. Чувство, что над ней кто-то нависает, однако, не отпускало. И Паскаля нет нигде…       — Ну же, детка, — пальцы с силой сжали её подбородок, вздёргивая голову, — посмотри на меня. Открой глаза, Рапунцель.       Противиться командному тону и угрожающим ноткам она не могла. С болезненным удивлением впилась в бледное скуластое лицо, обезображенное расчётливой жестокостью, сглотнула слишком вязкую слюну и попыталась отодвинуться. Он не позволил даже этой малости — потянул на себя, заставляя кандалы звенеть. Цепи?.. Их ведь не было?..       — Милая, ты не рада видеть папу?       Раньше эта интонация казалась спасением, тёплым коконом, который защитит от боли и не даст в обиду, сейчас же — издевательством. Он в очередной раз рушил её жизнь: против воли возвращал в заточение, держал при себе, будто зверя, не позволял шагнуть ни влево, ни вправо. Как бы ему ни удалось вернуться с того света, сделал он это лишь ради того, чтобы утащить Рапунцель за собой.       Она могла бы закричать, кинуться на него с кулаками, попытаться выцарапать глаза, — но язык отнялся, мышцы одеревенели, а ужас холодными лапами давил на плечи. Костяшками он погладил её по щеке. Жест прямиком из детства, когда он исчезал в никуда и так же незаметно возвращался. Рапунцель почти позволила себе поддаться, признав тем самым поражение, пускай и опомнилась в последний момент. Его объятия только кажутся надёжными, на самом деле они пропахли ложью и коварством.       — В нашу последнюю встречу ты мне кое-что обещала, — он наклонился ближе, обдал ухо горячим дыханием. — Как раньше за спасение мальчика, помнишь? Нехорошо нарушать своё слово… Разве этому я тебя учил?       С губ сорвался немой всхлип. Пожалуйста, пусть этот кошмар закончится…       — Пойдём со мной, Рапунцель, — он без особых проблем застегнул на её шее слишком знакомый плащ. — Ты ведь не просто так забрала его с собой?       «Ваше Высочество!» — внезапно прозвучавшее обращение заставило пространство завертеться, рассыпаться тысячами осколков, а тело наполниться лёгкостью. Рапунцель вскочила и побежала со всех ног, напоследок обернувшись и заметив, что его фигура ничуть не пострадала. Словно обещала, что они ещё встретятся.       Через мгновение она подорвалась на своей постели.       — Доброе утро, Ваше Высочество.       Рапунцель встретилась взглядами с Кассандрой, привычно отстранённой и суровой. Радость вырвалась из груди серией облегчённых смешков — ещё ни разу она не испытывала такое счастье от одного её присутствия.       — Доброе, Кассандра, — по лицу растеклась глуповатая улыбка. — Я проспала очередную важную встречу?       — Пока нет, — кажется, юмор она оценила — уголки губ дрогнули. — Вы плакали во сне и метались, поэтому я попыталась вас разбудить.       Плакала?.. Рапунцель коснулась пальцами горящих щёк и действительно почувствовала влагу. Кошмар был таким реальным… Будто и не сон вовсе, а самое настоящее видение. На секунду захотелось рассказать обо всём, что тревожило, о пережитом ужасе и страхе навсегда застрять в окружении каменных стен наедине с безумным колдуном. Язык, однако, налился тяжестью, прилип к нёбу и не повернулся что-либо сказать. Кассандра не пыталась стать ей подругой — пряталась и закрывалась, — как бы Рапунцель ни старалась. Вряд ли ей нужна искренность.       — Всего лишь дурной сон, — рука потянулась по привычке зарыться в волосы на затылке. Прошла уже неделя, а отсутствие знакомой тяжести угнетало.       — Сочувствую, — голос звучал так, будто ей действительно было жаль. Рапунцель благодарно кивнула. — Ваши родители ожидают вас на совместном завтраке.       — О…       Тут же отошли на второй план и желание поправить Кассандру, напомнив, что к Рапунцель можно по имени и на «ты», и переживания по поводу сна, и общая нервозность. Быть дочерью королевских особ оказалось не так радужно, как говорилось в её любимых сказках: родители с трудом находили время, вечно занятые делами Короны, а Рапунцель оставалось лелеять редкие разговоры между ними и воображать, какими людьми они могли быть. Будто бы ничего не поменялось. То же ожидание у окна…       Кассандра кашлянула, вырывая Рапунцель из дымки задумчивости. Несколько взмахов головой — и плохие мысли как рукой сняло. Она пришла к своему долго и счастливо! Нечего позволять упадническим мыслям овладевать собой! В это мгновение на её лоб приземлился яростно пищащий Паскаль, очевидно разделяющий её настрой. Из груди вырвался смех. Его не хватало так, будто они не виделись несколько месяцев.       — В таком случае, к этому стоит подготовиться!       Она и моргнуть не успела, как комната наполнилась щебечущими служанками, кинувшимися помогать Кассандре с нарядом, заправлять постель и расчёсывать волосы Рапунцель. «Было бы что приводить в порядок», — с беззвучным фырканьем подумала она. На этот раз из бездонного, как иной раз казалось, шкафа достали фиалковое платье, золотые нити на котором сплетались в герб Короны, лёгкую шаль, больше украшающую, чем согревающую, и туфли на нынче модном каблучке. Рапунцель упрямо мотнула головой. Обувь сковывала движения и возвращала мыслями к тяжёлым кандалам — самый жуткий момент в жизни не выскрести из головы ни магией, ни смирением.       — Принцесса, вы уверены? — с сомнением спросила Кассандра, поглядывая на босые ступни.       — Абсолютно, — окинув отражение в зеркале довольным взглядом, подтвердила Рапунцель. — Как и в том, что ты можешь обращаться ко мне по имени.       В ответ не донеслось ни слова. Было это изумление, скепсис или вежливое равнодушие, проверять она не сталк. Куда важнее сейчас настроиться — смежить веки, глубоко вздохнуть, посчитать до десяти. Об этом методе успокоения нервов Рапунцель вычитала в какой-то книге, оставленной без присмотра, и однажды брякнула в пылу ссоры, что папе не мешало бы научиться себя контролировать. После этого читать он позволял лишь то, что «не давало ей почувствовать себя слишком умной». Почему вспомнилось именно сейчас? Из интереса, как к женской образованности относился её настоящий отец?       Сравнения не имели никакого смысла, но Рапунцель отмечала знакомые манеры в каждом встречном. Оттого ли, что невольно запихнула зло в один-единственный образ? Или наоборот от страха, что его рассказы о внешнем мире окажутся правдивы? Всё-таки этот сон что-то да значил.       — Красотка!        Дверь захлопнулась, а стража выстроилась за спиной, когда счастливый голос Юджина отвлёк от изучения ковров под ногами. Рапунцель вскинула голову и заулыбалась. Вот кто был способен согреть одной улыбкой и к кому хотелось броситься на шею — возможно, будь он рядом, ночь не показалась бы такой тёмной и длинной. Отказываться от сиюминутных желаний она не привыкла и позволила себе крепко обнять его, прижавшись щекой к груди.       — Рада тебя видеть.       — А я тебя, — шепнул Юджин куда-то ей в волосы. — Пойдём вперёд, иначе твоя стража меня испепелит глазами.       Он нервно рассмеялся, а Рапунцель захихикала вполне искренне — никто из них так и не смирился, что король даровал Флинну Райдеру помилование. Пускай! Пройдёт совсем немного времени, и все убедятся, что он не плохой человек. Нужно лишь приглядеться.       — Куда направляемся с утра пораньше? — преувеличенно бодро спросил Юджин, поглаживая её пальцы на своём локте.       — На завтрак с родителями, — мечтательно выдохнула Рапунцель. Паскаль на плече гордо надулся, как если бы сам был страстно ожидаемым гостем. — Наконец-то у нас появилась возможность пообщаться с глазу на глаз.       — Ух ты, завтрак с самим королём!       — Тебя, Райдер, не приглашали, — ехидно вставила Кассандра с неприятной улыбкой. — Туда даже фрейлин королевы не пустили, не то что…       — Неотразимых возлюбленных принцесс, я понял!       — Я хотела сказать неотёсанных воров, но твоё самомнение сделало работу за меня.       — Тебе, Кэс, поучиться бы у меня, может, с тобой будет приятнее в одной комнате находиться.       Их беззлобная перепалка не утихала всю дорогу по длинным коридорам, мраморным лестницам и мягким коврам. Рапунцель не реагировала на почти детскую игру «кто кого переязвит» — уже различала, когда злоба была по-чёрному искренней, а когда — игривой, чтоб не заржаветь, как говорил Юджин. У входа в сад им пришлось расстаться. Юджин с мягкой улыбкой поцеловал костяшки её пальцев, напоследок шепнув, что будет ждать её на крыше перед закатом. Кассандра удовлетворённо оглядела её платье и развернулась в сторону тренировочного поля, будто только ждала возможности сбежать.       Беседку посреди сада плотным кольцом окружили гвардейцы в блестящей броне. Рапунцель распрямила плечи до боли в спине и вскинула подбородок повыше по примеру знатных дам. За столом уже сидели родители, что-то негромко обсуждая за пустыми тарелками.       — Доброе утро…       Они вскинули головы одновременно. Отец, мощный и величественный, разглядывал Рапунцель с нездоровым интересом, робостью и решимостью, словно не мог определиться, что чувствовал. Болезненное облегчение морщинами тронуло его лоб и искривило скрытую за бородой линию рта. Он совершенно не был похож — медведь, не змей, — и это грело сердце вдвойне. Мама выглядела спокойной. До холодных мурашек по коже уверенной и умиротворённой, будто бы даже равнодушной. Её губы очень медленно расцвели в улыбке, но Рапунцель показалось, что её она дарит каждому встречному, как и положено королеве.       — Здравствуй, Рапунцель, — мама первая подала голос и широким жестом обвела стол. — Пожалуйста, присаживайся.       Ноги налились свинцовой тяжестью. Что-то — или кто-то — удерживало Рапунцель на месте, мешало сделать первый шаг к людям, к которым её вела судьба, и только подбадривающий стрёкот Паскаля толкнул её вперёд. Она скосила благодарный взгляд на плечо.       — Как ты себя чувствуешь? Хорошо ли устраиваешься? — отец очень старался не выглядеть взволнованным, но эмоции всё равно прорывались сквозь маску.       — Превосходно, спасибо… пап.       По беседке разлилась неловкая тишина. Отец смотрел удивлённо, с недоверием, а Рапунцель вдруг задумалась, не стоило ли обратиться к нему как к королю. Дворцовый этикет оставался для неё тайной, покрытой мраком, что нередко заставляло придворных провожать её странными взглядами. Ох, следует наведаться в библиотеку…       — Мы рады, что тебе всё нравится, — в попытке замять напряжение ответила мама. — Если вдруг что-то не так, не стесняйся обращаться к слугам и Кассандре. Не нужно полагаться лишь на себя.       — Вам уже рассказали, да? — Рапунцель тихо засмеялась. — Никак не привыкну, что столько людей пытаются помочь.       Отец заметно помрачнел, мамино лицо застыло холодной восковой маской. Рапунцель оставалось только непонимающе хлопать глазами — что такого она сказала? Удобно устроившийся на ладони Паскаль едва ли помог бы разобраться.       — Кхм… вы хотели о чём-то поговорить?       — Было бы здорово сказать, что больше всего мы хотим наверстать упущенное, но…       — Есть дела, которые нельзя откладывать слишком долго, — продолжил отец, деловито подавшись вперёд. — Ты должна начать готовиться к коронации, Рапунцель. Мы хотим объявить на все семь королевств, что наша дочь вернулась домой.       Рапунцель невольно оглянулась на громаду замка за спиной. Дом… Она живёт здесь меньше недели, можно ли назвать это место домом? Если бы не кошмар, взбаламутивший и мысли, и чувства, она уверенно ответила бы да. Сейчас же хотелось тяжело вздохнуть. Всё так запутанно! Паскаль поддерживающе ткнулся мордочкой в руку.       — Что я должна сделать?       — Стать настоящей принцессой, — мама сделала глоток из аккуратной чашки. Заворожённая грациозностью её движений, Рапунцель едва не уронила на пол тарелку. — Этикет, история, литература, танцы и многое другое.       — Я бы ещё добавил экономику, военное дело и дипломатию, — отец хмыкнул себе под нос и довольно сложил ладони перед собой. — Тебе уже выписали лучших учителей Короны, занятия начнутся с завтрашнего дня. Кассандра знает подробности, спроси её.       — И… сколько у меня времени?       Родители переглянулись, без слов что-то обсуждая, и Рапунцель умилилась их взаимопониманию. Она совсем не знала этих людей, но отчего-то была уверена, что они непременно станут настоящей семьёй.       — Коронация состоится через полгода.       Полгода?! Освоить всё то, чему принцесс учат с момента, как они начинают ходить, за каких-то шесть месяцев?.. Сомнения норовили одолеть и без того пухнущую от размышлений голову. Рапунцель, однако, мотнула головой, отгоняя их, и уверенно вскинула подбородок. Башня научила её, что нет ничего, что нельзя освоить.       А значит, бояться ей нечего.