Часть 4. Пустые Слова

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как пепел покрыл когда-то могучее королевство Уюн, и его сияющие города превратились в мрачные руины. В живых остались лишь те немногие, кто успел покинуть родину и бежал в соседние государства, спасаясь от неминуемой гибели. Бай Усянь, теперь уже не принц, а лишь тень прежнего себя, нашёл способ остановить извержение вулкана, но эта победа оказалась горькой, ведь ценой ей стали жизни тех, кого он хотел защитить. Жертвоприношения, которые он приносил, чтобы удержать стихию, служили ему лишь напоминанием о том, что его силы опустошены, как и его душа. Он и его верный учитель, Мэй Няньцин, нашли убежище в глуши, построив небольшой домик, где они могли укрыться от мира и боли, которую он принес. Другие наставники бывшего Его высочества сбежали. И сейчас никто не знал где они находятся. По правде говоря они все не могли покинуть своего ученика и издалека наблюдали. Сейчас Бай Усянь сидел в своей скромной комнате, погружённый в свои мрачные мысли. Он не обращал внимания на простые деревянные стены вокруг, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он смотрел в пустоту, которая заполнила его сердце. Чувство вины, тяжёлое и невыносимое, медленно съедало его изнутри. Все эти дни он чувствовал, как внутри него постепенно исчезает что-то важное, нечто такое, что некогда определяло его как правителя, как божество. Теперь же он был всего лишь человеком, потерявшим не только своё королевство, но и свою веру в себя. В этот момент в его комнату тихо постучали. Он не сразу осознал это, слишком погруженный в своё отчаяние. — Ваше высочество... можно войти? — голос за дверью был знакомым и тёплым, но в нём звучала нота тревоги. Бай Усянь не ответил. Он больше не отзывался, когда его называли "Ваше высочество." Это обращение резало его слух, как старый, но острый нож, напоминая о том, что он уже не тот, кем был раньше. Ему казалось, что каждый раз, когда кто-то произносит эти слова, он вновь погружается в пропасть своих ошибок и неудач. Поэтому он просто продолжал сидеть на грубо сколоченной деревянной кровати, обняв свои колени, словно пытаясь укрыться от мира. — Бай... Бай Усянь... всё хорошо? — голос снова прозвучал, на этот раз чуть ближе и чуть мягче, словно говоривший старался добраться до его души через густую пелену боли и отчаяния. Но даже теперь Бай Усянь не ответил. Он сам не знал, почему выбрал молчание, но его мысли снова прервались, когда дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Мэй Няньцин. Его шаги были легкими, едва слышными, словно он не хотел нарушить хрупкую тишину, окутавшую это место. — М? — прозвучало из уст Бай Усяня. Это был не столько вопрос, сколько блеклое отражение его былого голоса, который теперь казался таким далёким и чужим. С момента падения Уюна Принц стал ещё более молчаливым, предпочитая оставаться наедине с собой и своими тяжёлыми мыслями. Мэй Няньцин это понимал, он не настаивал на разговорах, но его сердце разрывалось от боли, видя, как его бывший ученик постепенно угасает. — Вы не виноваты, — прохрипел Мэй Няньцин, наконец нарушая эту мучительную тишину. Его голос звучал грубее, чем обычно, но в нём чувствовалась искренность, которая пыталась пробиться через холодную стену отчуждения. — Что? — Бай Усянь поднял голову, его взгляд был пустым, словно он не до конца понял, что было сказано. — Вы не виноваты... — повторил Мэй Няньцин, на этот раз медленно, смакуя каждое слово, словно надеясь, что они смогут пробудить хотя бы частичку надежды в душе его ученика. — Это уже не имеет значения, — после долгого молчания произнёс Бай Усянь, его голос был полон горечи и усталости. — Я проиграл. Я проиграл самому себе. Эти слова прозвучали так тихо, но они оказались тяжелее любой ноши, что он когда-либо нёс. В этот момент Мэй Няньцину хотелось подойти к Бай Усяню, обнять его, прижать к себе, как ребёнка, и шептать слова утешения. Ему хотелось погладить его по голове, успокоить, убедить, что всё ещё можно исправить, что не всё потеряно. Но он знал, что такой жест был бы слишком интимным для их отношений, слишком личным, и, возможно, нарушил бы ту грань, которая всё ещё удерживала его от полной утраты контроля над собой. Поэтому он лишь тяжело вздохнул и тихо произнёс: — Нужно принять этот проигрыш... Эти слова были сказаны не столько для того, чтобы утешить, сколько для того, чтобы напомнить Бай Усяню о реальности. Они прозвучали как мягкое, но решительное указание на путь вперёд, хотя сам Мэй Няньцин и не знал, существует ли вообще этот путь.