Пролог

      — А давай пойдем гулять!       Тот самый странный вопрос, который никогда не звучал вопросительно или же с другой эмоцией. Всегда громкий, словно приказной, но в то же время необычайно простой. Ни за что бы не подумал, что этот вопрос мне будет вселять такое чувство тревоги.. И всегда идет один и тот же сюжет.       Каждый раз я слышу этот голос в полной темноте, а после ощущаю, как чья то ручка хватает меня и ведет куда то. С беспечностью и рвением передо мной вприпрыжку идёт одна и та же девочка. Она всегда ведет меня, ещё совсем маленького, по густой лесной чаще и весь путь насвистывала что-то себе под нос.       Лес всё сгущался, кустарники царапали и оставляли затяжки на дорогой одежде. Мне казалось, что я скоро окажусь в кромешной тьме. Что лес вокруг меня станет непроходимой преградой, а девочка исчезнет, заведя меня в самую гущу на погибель..       Но этого не происходило. В секунду дремучая, тёмная и непроходимая чаша кончалась. Плотной стеной стоял лес за мной, а предо мной была чистейшая поляна! Самая большая, что я мог когда либо видеть. И везде были белоснежные ромашки.       Сколько их там было! Моё сердце каждый раз сжималось, словно страх поглощал всего меня, но в то же время я ощущал покой. Как будто все проблемы, что таил в себе мир, обходили этот маленький уголок. Настолько прекрасный, ещё совсем не тронутый руками человека... И девчонка тянула меня всегда сюда.       Та маленькая цепкая девичья ручка, что из раза в раз крепко держала меня, стараясь убедить меня ступить на прекрасную поляну.       — Потеряйся тут, забудь про всё! —так я слышал её...        Я старался остановится каждый раз, лишь бы не порочить столь чистое место, но она всегда была сильнее. Всегда её необычайная простота побеждала и я следовал за ней. Проходя между белоснежных цветов, девочка всё больше и больше заливалась звонким смехом.       Какой же он у неё яркий... Такой детский и невинный, словно хранит в себе всю чистоту, что только могла быть.       Она каждый раз кружилась вокруг меня, смеясь и дёргая за рукав и без того уже потрёпанной одежды. И так продолжалось до того, пока я не падал в белые заросли ромашек, а она всегда ложилась рядом.       И каждый раз она драла меня за руку и вытягивала высоко над нами, прямо к самому солнцу, все время стараясь что то мне показать. Сколько раз она мне пыталась доказать, что облака имеют свою форму и историю? И я никогда не мог увидеть этого. Мне не удавалось понять про что она! Для меня это были простые бесформенные облака, что украшали небосвод, и всё!       Вновь и вновь она заливалась смехом, слыша такие слова от меня, словно всегда только она знает тайну которую никто кроме неё не понимает. А после она всегда делала мне один и тот же подарок.       Её тонкие, белоснежные руки надевают на меня венок. Самый простой, ромашковый, но как же она смеётся после!       И после этого я снова впадаю во тьму, а провожает меня её голосок. Но никогда я не видел её лица. Как бы я не старался, как бы не вглядывался — всегда пустота, а после мои глаза раскрывались, из за чего я ничего уже и не видел. Только раз из раза наблюдал, как матушка снова и снова кладёт мне мокрую тряпочку на лоб и смешивает травы, которые мне выписали лекари. Горький отвар, что я всегда пил, должен был меня исцелить по мнению людей, что окружали меня, но эффект никогда не менялся, как сон. И ничего не помогает от этой напасти..       Точно ли я болен?