Chapter Ⅰ

      Часы пробили начало десятого. Солнечный свет украдкой заглядывал в окна, заставляя всю мебель с отделкой из драгоценных металлов ярко блестеть. Уже около четверти часа у высокого зеркала в пол стоял юноша и одевался. "Сорочка, подштанники, камзол, кюлоты, жилет, жюстокор. А где... А, вот!" Воскликнул он, цепляя подтяжки на костюм. С особенной неприязнью он натягивал сорочку, после заправляя её в подштанники. В пару минут сверху оказались короткие половинчатые штаны — кюлоты, за ними чулки, камзол, жилет и завершал весь образ жюстокор — эдакое пальто, которое прикрывало  всю тонну одежды под ним.  Красный атлас, искуссно прошитый золотом сильно выделялся на Элефере. Его лицо, по деревенски простое, с чёткими и прямыми чертами. Бледноватую кожу украшали чёрные, вечно растрёпанные волосы. Худощавое, но в то же время аккуратно подтянутое тело скорее подошло бы под костюм Дракулы или другого уважаемого вампира, но никак не простого человека.       Наконец закончив с приготовлениями и поправив воротник, он снова бросил взгляд на свой образ в зеркале. Томно выдыхая, Элефер уже смирился с тем, что по всей видимости наряд на нём уже скоро станет его кожей. Пройдя через порог, он ещё раз потянулся, протёр глаза и начал спешно спускаться на завтрак.       Тянущееся, почти вечно, коридоры со спуском на первый этаж достаточно быстро сменились просторной парадной. Придерживаясь за перила, Элефер спустился вниз. Не отпуская их, он с прыжком завернул налево и прошёл в очередной зал, где уже без него начала завтракать его семья. Говядина, варёные яйца, хлеб со сливочным маслом и бокал эля — в не постные дни завтраки всегда были на удивление богатыми.       — Тебе надо бы одеваться быстрее. Уже сколько раз ты позволял себе опаздывать на завтрак. — говорил только что севшему за стол Элеферу статный мужчина, который активно пытался прожевать только что откушенный кусок хлеба с маслом.       — И тебе доброе утро, отец.  Прошу прощения, я не мог найти подтяжки с утра. — отрешённо отвечал юноша, пытаясь дотянуться до кувшина с элем. — Уроки с тем чудаком ещё в силе?       — Не называй чудаками тех, чей предмет не понимаешь! — с недовольством отвечал отец, переставляя кувшин ближе к сыну.       — Он говорит что планеты двигаются сразу по двум кругам, а не по одному... Я слышал что какой-то поляк придумал как всё объяснить. Он решил расположить Солнце в центре, так его осмеяли и труды не признали.       Беря со стола салфетку, Элефер её кончиком вытер усы от хмельного напитка. Расположив её около своей тареки, он принялся с особым рвением разделывать кусок говядины. Отец же в то время наконец управился с хлебом, и сделав пару мощных глотков, довольно выдохнул.       — И правильно его критикуют. Не спорю, что его теория объясняет всё. Даже лаконично, но так же в священном писании говорилось, что Земля в центре мира и Солнце движется по тверди небесной. Ни иначе! — закончил он монолог и ткнул вилкой в мясо, ставя этим своеобразную точку. "Писание то писание... Да только толку то от этого писания!" Возмущался где-то у себя в сознании Элефер, нанизывая мясо на вилку и быстро жуя: "Лучше бы этого писания и вовсе не было."       Отец Элефера — Клавдий был тем человеком, которому как ни к кому подходил статус дворянина. Всё та же тонкая фигура, что и у сына, с лихвой компенсировалась подтянутым лицом, массивными густыми усами и карими глазами, вес взгляда которых мог перевалить за тонну. Человеком он был образованным, но до жути консервативным, и не принимал ничего нового, что могло бы подвергаться хоть какой-то критике или сомнению.       До конца завтрака все молчали. Изредка только слышались замечания матери семейства — худой и хрупкой девушки по имени Элизабет, с привычкой проговаривать всё, что пробовала или испытывала в слух.       Элефер закончил с едой достаточно быстро. Сложил руки на коленях и задумался. "Сейчас к  Псефтису на первые занятия, а после... У Франциска? Нет, манеры были вчера, а сегодня геометрия... А так же фехтование. Господи, можно я просто пойду сразу махать шпагой?". Эта мысль на удивление понравилась Элеферу. И он бы так и продолжил думать над этим предложением, но замечания о слишком сухом мясе и не менее крепком эле прервали ход мыслей. Да так, что юноше пришлось только встать, поблагодарить за еду и отправиться в свою комнату для сбора вещей.       Геометрия, риторика, астрономия, грамматика, музыка и арифметика. Обычному феодалу как Элефер это было не обязательно. Хватило бы того, что он принял предложение его дяди стать оруженосцем и ушёл на службу (как и подобает всякому дворянину). Но слишком сильно любая наука тянула его к себе. Настолько сильно, что сам Элефер не мог ответить на свой же вопрос "Почему?". Просто он знал, что так надо и даже не понимал для чего. Чувство исполнения долга и приближение к заветной цели, которую даже не он поставил, обдавали юные глаза. Эта была цель высшего разума? Святого духа? Мировая воля? Да и сам Элефер не знал. Во всяком случае уже было не важно, ведь наступидо пол двенадцатого, а с этим вскоре начинались уроки.       Но, как бы всей душой Элефер не стремился к знанию, на самом деле всё обстояло... Иначе. Учителя, что подбирал ему Отец, не шибко и отличались от нанимателя — в прошлом монахи, священники и писари, основа предмета которых были не последние учёные труды, а Старый и Новый Завет. Искренняя любознательность и тяга к знанию разбивалась об одинаковое "На всё воля Божия", "Так было в писании" и "Значит так хочет Господ". Одна из немногих вещей, ради которых, кажется, Элефер в принципе покидал поместье — фехтование. Тяжело было назвать его лучшим, но горящие глаза всегда рвались в бой с противниками на голову выше, чем он сам.       Не сказать, что Элефер уж слишком много узнал за день. Не сказать что понял новое. Нельзя так же сказать, что этот день ему вообще пришелся по душе. "Такой же как и всегда...".       Он лежал на огромной постели, всё ещё полностью одетый. Под рукой валялась длинная рапира, а поодаль уже от неё наспех скинутый жюстокор с отчётливой дырой под сердцем. Элефер смотрел пустым взглядом в потолок. Уже столько времени споров, столько фактов поднято, манускриптов найдено... Священника невозможно переубедить. "Это не учёба. Дебаты, споры, риторика, софистика... Да что угодно, но не учёба!" Раздавалось в голове, пока на уши непривычно давила тишина позднего вечера...