Глава 7. Отчего сердце каменеет?

Два сердца

Рядом уж не забьются

Из-за глупых обид…

Действительно большая кровать, стоящая у стены, позволяла к этой самой стене и прижаться, что бы не смущать подростка и заодно саму себя. Не снимая своих одеяний, Чжао Чжи лишь сбросила обувь и завернулась в одеяло. Сань Лан, с собранными в новый хвост волосами, устроился с другой стороны кровати, развернувшись лицом к девушке. Несколько мгновений они так и смотрели друг на друга молча. Чжао Чжи первая подала голос: — Ты говоришь, что возведешь для принцессы храмы. Сань Лан… я хотела сделать здесь храм Наследной принцессы. Юноша распахивает глаза в изумлении, но через секунду улыбается. Кивает. — Тогда я помогу тебе в этом. Доброй ночи, Чжи Чжи. — шепчет он и прикрывает глаза. От этого обращения в груди у Чжао Чжи разливается приятное тепло и захотелось улыбнуться. Она поймала себя на этой мысли, но не стала противиться — мягкая улыбка коснулась её губ. Когда её так называют другие… — особенно Му Цин, — ощущения не те. От того, что её так называл Му Цин, хотелось нахмурить брови и хорошенько врезать этому горделивому небожителю. Пусть раньше этот мужчина вызывал трепет в сердце, прошло уже восемьсот лет, а за это время горечь обиды выжгла те чувства, оставив место лишь боли. Возможно когда-нибудь она простит его. Возможно когда-нибудь снова сможет назвать другом. Терзаемая этими мыслями, Чжао Чжи провалилась в беспокойный сон… Под ногами разверзлась смертоностная река лавы, а над ней, повисший на собственном джаньмадао, Му Цин. Его испуганный, обречённый взгляд, буравил Чжао Чжи, грозясь добраться до души. Если он упадёт, то умрёт… — Ты же знаешь, что я не лгу! — кричит он. Чжао Чжи не может сдвинуться с места от страха, а за спиной слышится холодная усмешка. Она проснулась, глотая ртом воздух. В ужасе распахнув глаза, села на кровати и прижала руки к груди. Как же давно ей не снились сны… не к добру это… Чжао Чжи обхватила колени руками и уткнулась в них носом. Тело била мелкая дрожь. На несколько секунд она забыла, что спит и действительно испугалась за Му Цина. Всё же, как бы Чжао Чжи не отрицала, он остался ей другом и терять его очень не хотелось. За окном стояла тьма, значит ещё ночь или раннее утро, когда солнце не успело выйти из-за горизонта. Тишина и прохлада помогли немного успокоить мечущиеся мысли. Послышалось шуршание одеяла сбоку. Чжао Чжи обернулась к севшему Сань Лану. Тот смотрел на неё сквозь ночную пелену тьмы. — Чжи Чжи, что-то случилось? — его голос, хрипловатый после сна, звучал обеспокоенно. — Я разбудила? Прости. — Чжи Чжи, я не спал. Проснулся минут пять назад. — Сань Лан отвёл взор, будто бы провинился перед ней. В свете луны образ сонного юноши был действительно красив. Невольно Чжао Чжи залюбовалась этой картиной… Улыбнувшись, протянула руку, коснулась чёрных прядей его чёлки, пропустив сквозь пальцы. Юноша вернул к ней взгляд тёмных глаз и что-то в груди девушки ёкнуло. — Всё в порядке, ложись спать. Сань Лан кивнул и, вздохнув, отнял руку. Принцесса укуталась вновь в одеяло, отвернувшись лицом к стене и зажмурилась. Её голову не покидали мысли, что этот парень… странный. Знает слишком много, кожа слишком холодная, такая не должна быть у обычного человека. Что касаемо знаний, он знает то… Чжао Чжи, нахмурив брови, по сети духовного общения обратилась к божеству литературы — Лин Вэнь.

«Лин Вэнь, здравствуй.»

«Да, Ваше высочество?»

«Описаны ли в книгах легенды о моей личной жизни, а так же о наказании меня плотью?»

«Описаны, но, насколько мне известно, этих книг давно нет в мире людей. Что-то случилось?»

«Нет, всё в порядке. Спасибо.»

Отняв руку от виска, девушка украдкой вздохнула и придала лицу вид безмятежности. Она перевернулась на другой бок, буквально чуть-чуть приоткрыв веки, что бы взглянуть на Сань Лана рядом из-под полу опущенных ресниц. К её удивлению, тот не спал. В тусклой свете луны, Чжао Чжи видела его взор, устремлённый на неё. Теперь её подозрения, касаемо его, были куда сильнее. Если он не человек, как же вывести его на чистую воду? И что ему, в таком случае, нужно от Чжао Чжи? До самого утра она была не в силах уснуть, терзаемая подозрениями и догадками. Когда начало светать, принцесса с зевком села на кровати. В сети духовного общения небожителей было тихо. Повернув голову, девушка вдруг обнаружила, что Сань Лана рядом нет. — Сань Лан? — Чжао Чжи глупо хлопнула глазами и поспешила выбраться из постели. Быстро проверила наличие оружия под кроватью и обулась. Выйдя в главный зал, она замерла, в горле застрял воздух и восхищённый вздох. На стене напротив главного входа висел её собственный портрет, да ещё и в такой точности написанный, что впору было подумать, не настоящая ли это принцесса. Чжао Чжи рвано выдохнула, медленно шагая к портрету. На неё смотрела девушка в мужских одеждах, белая вуаль прикрывала бледное лицо, скрывая нижнюю его часть. В руках принцесса сжимала кинжал и сердце, пачкающее одну её ладонь алой кровью. Это она. Она, но никто, абсолютно никто в этом столетии не мог знать, как именно выглядела Наследная принцесса восемсот лет назад. Абсолютно никто не мог знать, что рисовать её было принято с вуалью, скрывающей нижнюю часть лица. Не мог знать, что принцесса просила изображать её, как есть, в мужских одеждах. Даже восемь веков назад её все изображали в красивом ханьфу, но только не так, как она просила, а потому никто не мог знать… Воздух снова застрял в горле. Как завороженая, Чжао Чжи протянула руку в намерении коснуться и осознать, что это не мираж. Однако её запястье тот час мягко и ненавязчиво обвили холодные пальцы. Она обернулась. — Чжи Чжи, доброе утро, — улыбнулся ей Сань Лан, — Не стоит пока трогать, краска не до конца высохла. Принцесса сглотнула и не смогла подавить ответную улыбку, как и тёплое чувство, разливающееся в давно охладевшем сердце. Хотя её до сих пор не покидала настороженность. — Ты превосходно рисуешь. — одобрительно кивает Чжао Чжи, мягко высвобождая руку. Сань Лан не держит. Он придирчиво оглядел своё творение, хмыкнул: — Не достаточно. Кто же ты, Сань Лан?.. ______ С неимоверной силой кулак впечатался в стену дворца. Крепкий камень чудом не рассыпался, грозясь образовать дыру, однако стена треснула, а под рукой образовалась характерная вмятина. Генерал отнял другую руку от собственного лица и попытался выдохнуть чуть более спокойно. — Му Цин, ты… — Заткнись. Просто заткнись. — оборвал он Се Ляня, застывшего в проходе. Наследный принц знал, как тяжело его другу, как душа Му Цина мечется в страданиях от осознания, что он никогда больше не сможет быть с его младшей сестрой. Се Лянь замолчал, проходя внутрь зала к пострадавшей стене. Прошло столько лет, а сердце Генерала Сюань Чженя всё ещё принадлежало Чжао Чжи. — Прости. — тихо выдавил Му Цин. — Всё в порядке. Послушай… — тонкие длинные пальцы сжали чужое плечо, — Она уже не та, что раньше, ты и сам это знаешь. Мэй Мэй всю жизнь после… — он на секунду прервался, сведя брови к переносице, — После вашей последней встречи истязала себя.

(Примечание автора: Мэй Мэй — обращение к младшей сестре в Китае.)

Эти слова прозвучали для Му Цина, словно удар молотом по голове. Он вскинул голову, в ужасе глядя на Се Ляня. На немой вопрос в его глазах, тот пояснил: — Каждый раз, тоскуя по тебе, она… оставляла на своем запястье чуть выше канги рану. Этим выжигала в себе чувства. Поэтому на что-то больше дружбы ты можешь даже не рассчитывать. Каждое его слово било по сознанию небожителя. Му Цин сглотнул, сжав собственное левое запястье, понимая, что за запястье Чжао Чжи всё ещё может белеть глубокий шрам от порезов. Стало дурно. Он видел в глазах Се Ляня неприкрытую собственную обиду на Му Цина за то, что он виновен в страданиях его сестры. Виновен. Если бы он только… Только что?.. Разве он мог оставить маму? Разве мог отказаться от возможности вернуться на небеса, что бы обрести хоть что-то стоящее и помогать маме? Но могла разве и Чжао Чжи оставить своих родных? Нет. Они оба выбрали тех, кто дороже всего. Больше всего Му Цин жалел, что позволил им обоим любить. Но боль научила прятать чувства, так этой самой боли станет чуточку меньше. А её и без того достаточно им обоим. Может, оно и к лучшему, что сердце Чжао Чжи к нему охладело. ______ В какой именно момент Чжао Чжи начала сравнивать Му Цина и Сань Лана, она не особо поняла. В один момент она просто поймала себя на мысли, что с Сань Ланом по-другому, с ним душе спокойнее и сердце не сжимается от горечи обиды. С ним проще. С Му Цином не так, с ним сложнее, с ним хочется закрыться, сложить руки на груди в защитном жесте, что бы не трогал, не смотрел, не говорил ей ничего… И что, что они только недавно встретились спустя столько лет? Он всё равно уже вызывал в Чжао Чжи чувство тревоги и не защищённости, словно её душа была перед ним обнажена. Наверное потому что он знал её болевые точки и, если бы захотел, надавил бы на них, словно на кровоточащую рану. За этими размышлениями Чжао Чжи вновь приводила в порядок волосы, цвета вороного крыла. На столике для подношений разместились две подставки для благовоний и сейчас в руках Сань Лан вертел две палочки, ожидая, пока ему будет дозволено двигаться. Вместе с возжигаемыми благовониями было положено верующему мысленно произнести молитву. Признаться честно, Чжао Чжи было бы интересно услышать впервые за столько времени молитву для себя самой. О чём же он попросит? Наконец, удовлетворенная получившейся косой, девушка отпустила Сань Лана. Тот перебрал пальцами косу и улыбнулся, чисто и так по-детски наивно, что Чжао Чжи и сама не смогла сдержать улыбки. Сань Лан зажёг благовония, опустился на колени перед изображением божества и прикрыл глаза. В тот же миг его молитва отдалась в сердце двумя отчетливыми, сильными ударами. Девушка прижала руку к груди, слушая верующего.

«Молюсь Наследной принцессе Сянь Лэ. Пусть в этом храме будет много прихожан, чтобы принцесса могла ни в чём не нуждаться. Пусть вера людей обратиться в силу Её высочества.»

Разумеется, Чжао Чжи не могла подать виду, что слышит каждое слово, потому быстро вернула себе безмятежный вид. Глядя на Сань Лана, девушка склонила голову набок. В дверь постучали. Открыв дверь, девушка обнаружила на пороге селянина, что вчера подвёз её до города. — Здравствуй, господин, что-то приключилось? — Госпожа заклинатель, моя корова захворала! Вы в силах помочь?! — взмолился мужчина, совершенно бестактно хватая её ладонь. Корова? Чжао Чжи прищурилась и, бросив мимолётный взор на Сань Лана, кивнула. — Я сделаю всё, что в моих силах. Погодите немного. Она проверила в сумке наличие талисманов и мешочков с лечебными травами, а потом, предупредив юношу, отправилась с селянином к его бедной корове. Животное оказалось сражено отравлением. Всучив мужчине мешочек с молотыми травами и наказав разводить смесь определённым количеством воды, посоветовала пересмотреть рацион питания бедной скотины, ведь вполне возможно в сене спряталась какая-нибудь непрошеная живность.