Глава 8. Взгляды скрестили двое. Немой диалог.

Куда исчез смех?

Душа ‐ чёрная туча

И льётся дождём.

После визита селянина прошёл всего лишь час, но новость о заклинательнице, проживающей в новом храме. К Чжао Чжи понабрели люди, всё спрашивая, чей это храм, какого небожителя. — Это храм Наследной принцессы Сянь Лэ. — спокойно отвечала девушка. И все диву давались, как же это её храм, кто это вообще такая. Приходилось объяснять, что это новое божество войны, покровительница женщин и детей. Спорить и говорить о том, что божеством войны не может быть женщина, люди не стали. Вскоре стол для подношений перед изображением принцессы наполнился едой, а в зале чётко ощущался запах тлеющих благовоний. Когда в храме стало тихо, Чжао Чжи устало опустилась на циновку рядом со столом. Она приложила руку к виску и вдруг поняла, что духовные силы иссякли, пока она слушала молитвы прихожан. Просили о разном, как и раньше, ничего никогда не менялось. Девушка выдохнула, помасировав висок, голова гудела. — Шицзе, удача на твоей стороне! — улыбается Сань Лан и присаживается рядом на циновку. Удача? С тех пор, как она получила вторую кангу, о которой не знают небожители, удача покинула её. Чжао Чжи улыбается юноше. — Ох, я неудачлива. Возможно это твоё везение помогло мне. — Если моя удача поможет… — вдруг меняется его тон, взгляд его наполнен теплотой, — Можешь забрать всю. Улыбки обоих меркнут. У Чжао Чжи от смущения, у Сань Лана от серьёзности сказаных слов. Девушка ощущает, как чувствительную кожу щёк заливает предательский румянец, потому спешит наклонить голову. Белые волосы мягко спадают с плеч, скрывая покрасневшее лицо. — Ты слишком щедр. — вновь слышится в голосе улыбка. — Не льсти мне, Шидзе. Чжао Чжи чувствует, как у неё всё больше болит голова. Эта половина дня выдалась тяжёлой, все свои духовные силы она потратила на то, что бы слушать молитвы верующих. Но это было не в новинку, девушка давно привыкла жить без духовных сил, с пугающей пустотой в груди, словно там никогда и не было духовного ядра. Словно не было и столетий тренировок после низвержения, после повторного вознесения брата. Вдруг с улицы слышится гомон толпы. Переглянувшись с Сань Ланом, Чжао Чжи встала, тут же выглядывая за дверь. По улице деревеньки ковылял старик, его лохмотья трепыхались на слабом ветру, он громко выл, словно его подвергли мучениям или же он схлопотал искажение ци. — Помогите! Где тут… есть заклинатели?! — вопит старик, обращаясь к местным. Девушка нахмурилась и наспех собрала волосы лентой. Она ступила на крыльцо и громко позвала: — Господин! Я заклинатель. Тот с широко распахнутыми глазами метнулся к ней и вцепился руками в локти. Не меняя выражения лица, Чжао Чжи ввела его в храм и усадила на циновку рядом со столом, где всё ещё сидел Сань Лан. — Господин, для начала успокойтесь и объясните всё нормально. Здесь безопасно. — уверяет его девушка… Рассказ вышел не длинным, не слишком информативным, а старик — фальшивкой. Это было не трудно определить, особенно учитывая опыт Чжао Чжи. Девушка хмыкнула и отвернулась от старика. Она сжала рукоять кнута, когда заметила распахнутые глаза Сань Лана. — Шивей! — девушка оборачивается рывком и отточеным движением бьёт кнутом. Оружие откидывает фальшивого старичка на метр и вдруг раздаётся шипение, похожее на змеиное. От рукояти к врагу тянулись три змеиных тела. Одно — размером с бычью голову, другое чуть меньше, а третье сравнимо с телом самой обыкновенной кобры. Каждая из этих голов представляла собой опасность, в клыках самой мелкой скопилось столько яда, что он капал вязкой чёрной жижей из пасти. Самая большая же убивала, терзая тело жертвы в клочья, а средняя душила, помимо этого извергая из клыкастой пасти пламя. Большая голова кинулась к врагу и вцепилась клыками, прокусывая насквозь, отбросила в сторону. Оружие, шипя, осталось на месте, всё ещё готовое защитить хозяйку. Это был не человек — пустая оболочка. Пустой сосуд валяется где-то в углу, пока на полу возле столика свернулась кольцами трехглавая змея. Магический приём — Пустой сосуд — применялся заклинателями крайне редко, так как требовал большой уровень духовных сил. И вот одна такая пустышка теперь лежит в углу, поверженая змеем. — Шивей, — зовёт Чжао Чжи и вытягивает правую руку. Змей-оружие послушно ползёт в рукав, свившись вокруг руки. Обернувшись к замершему Сань Лану, Чжао Чжи склонила голову на бок. — Я тебя испугала? — юноша улыбается и качает головой. — Напротив, Шидзе, твоё оружие столь же прекрасно, сколько и ты. Девушка одергивает себя, когда смущённо отводит глаза. «Глупая, сколько тебе лет?!» — ругается она мысленно. — «Уже не в том возрасте, что бы смущаться от комплиментов!»… Принцесса отворачивается, подходит к пустышке и легонько пинает её ногой. Он говорил про крепость Бань Юэ. — Как думаешь… кто будет тратить много сил на пустышку, что бы заманивать в крепость простых заклинателей? — рассуждает она вслух. — Дурак. — легко отвечает Сань Лан и Чжао Чжи кивает. — Значит, им нужен был конкретный заклинатель. Им нужна была я. Только… -… Зачем? — заканчивают они вместе и не сводят глаз с пустого сосуда, будто бы тот ещё может чем-то им помочь. О крепости Бань Юэ ходило много слухов. Ранее это было процветающее государство, сейчас — лишь запустение. В особенности слухи касались женщины, в честь которой и назвали крепость и государство. Советницы. Чжао Чжи помнила, что однажды оставила на попечение своего смертного друга малышку из тех краёв. Её тоже звали Бань Юэ, но девушка и на миг не может предположить, что это мог бы быть один и тот же человек. Нет, это совершенно разные люди. Взмах руки высвободил Шивея обратно на свет и, по молчаливому приказу, средняя голова змея обожгла пустышку пламенем. Затем змей вновь забрался в широкий рукав ханьфу. Задумавшись, Чжао Чжи не сразу почувствовала знакомую энергетику, она пришла в себя лишь тогда, когда в дверь постучали. — Входите. — она не стала спрашивать, кто стучал, светлая ци подсказала — друзья. Хотя друзьями она этих двоих уже вряд ли бы могла назвать. С ними дружил Се Лянь, не она. Входная дверь распахнулась, на пороге показались двое под личинами младших служащих. Не сдерживая своего недовольства, принцесса закатила глаза. Му Цин и Фэн Синь вошли, последний осторожно прикрыл дверь и глаза обоих сразу напряжённо уставились на Сань Лана. Тот всё ещё сидел возле стола на циновке и глядел на них на всех с крайне любопытным выражением лица. — Сань Лан, позволь тебе представить. Это Нань Фэн, — Чжао Чжи взмахом руки указала на Фэн Синя, затем на Му Цина, — Это… Фу Яо. — Они твои слуги, Чжи Чжи? Му Цин дернулся и скривил лицо, будто бы съел что-то невкусное. Не от вопроса. От обращения. Чжао Чжи же искренне изумилась. — Ох, что ты, нет, они… — секунду замешательства она глядела в глаза Му Цину, — Мои друзья. Выдавила наконец принцесса и улыбнулась. Что-то она нашла в этих глазах, осторожно подведенных яркой оранжевой подводкой. Что-то, что не видела очень давно. Вину. Вину за всё, что причиняло ей боль. Слишком давно и слишком хорошо они знали друг друга и потому понимали друг друга по глазам, всегда. Сколько бы лет не минуло. — О-о… ясно. — А это ещё кто? Ты где его подобрала? — хмыкнул Фэн Синь. — По дороге в город. Ему было некуда идти и я приютила его. Ребят. — на немой вопрос Чжао Чжи сложила пальцы в особое условное обозначение. «Передать сил» — об этом месте они условились ещё черт знает когда. Если нужно помочь с духовными силами, но так, что бы это было незаметно, они использовали этот знак. Она небожителя сразу всё поняли и переглянулись. Закатив глаза, Му Цин цокнул языком и встал рядом с Чжао Чжи, однако тут же приметил, как переменился взор юноши на циновке. Он сквозил убийственной сталью, генерал уже встречал подобный. — А это что? — спрашивает Му Цин, кивая на портрет, — Ты же никогда не умела рисовать. — Это рисовал я. — улыбнулся Сань Лан. — Но откуда тебе известно, как изображали Её высочество наследную принцессу? — У меня есть достоверные источники информации. Однако и вы, как я погляжу, знаниями не обделены. Му Цин хмыкнул, а в следующую секунду на плечо Чжао Чжи бесцеремонно опустилась его рука. Он секунду помедлил, пока с языка охотно рвалось слететь «Чжи Чжи»… — Чжао Чжи, — поток холодной духовной силы мягко вторгнулся в тело, — Не стоит связываться с незнакомыми людьми. — Думаю я достаточно взрослая, что бы самой это решать, Фу Яо. Не своё, чужое имя, резонуло по ушам и небожитель скривил уголок губ. Вообще-то они пришли сюда по делу — в Бань Юэ стало пропадать огромное количество торговых караванов, чей путь лежал через те, давно заброшенные земли. — Вообще-то мы тут по делу. — озвучил его мысль Фэн Синь. — В Бань Юэ пропадают люди. — А ты откуда знаешь? Чжао Чжи дернула плечом, намекая, что духовных сил достаточно, Му Цин тут же убрал руку. — Пару минут назад ко мне пришёл Пустой сосуд. Он говорил о крепости, о том, что там над ним и другими издевались. Но это пустышка. Я её сожгла. — Кому могло понадобиться использовать столько сил на Пустую оболочку? Да и они явно не рассчитывали наткнуться на первого попавшегося заклинателя. — недоумевал Фэн Синь. — Похоже, искали именно тебя. — Я тоже так думаю, — кивает Чжао Чжи, — Вам вот прям очень нужна я? — Цзюнь У обещал подкинуть тебе добродетелей. — наконец достает козырь Му Цин и ухмыляется. — С этого и надо было начинать. Закатывает девушка глаза и отходит к молчавшему до этого Сань Лану. Тот глядит на неё почти что умоляюще, напряжённо сжав челюсти. Когда Чжао Чжи приблизилась, он лёгким движением ухватил её за рукав кончиками пальцев. — Сань Лан, я… — Можно мне с тобой? Пожалуйста. — Там опасно. — Я не буду мешать, обещаю. Его хватка на рукаве сильнее и принцесса, на секунду обернувшись через плечо, вздыхает. Она берет его за локти и поднимает на ноги. Медленно кивает, отчего лицо парнишки тут же расцветает улыбкой. Затем она оборачивается и ставит перед фактом. — Сань Лан идёт с нами.