Глава 1

Молодая девушка ушла под воду так быстро и бесследно, словно её втянул невидимый водоворот. Внезапно, все её движения замедлились, тело словно парализовало. Она погружалась глубже, как в кошмаре, где все вокруг происходило медленно и тягуче, словно время растягивалось в неестественном ритме. Вода обволакивала её, холодная, но не настолько, чтобы вызвать дрожь. Она будто находилась в пространстве между мирами, где не существует ни тепла, ни холода, только это странное, непонятное ничто. Дыхание прекратилось, но не потому что она задыхалась – легкие перестали двигаться, будто забыв, что значит дышать. Конечности налились тяжестью, словно сковывали невидимые цепи, разум затуманился, утопая в густой пелене непонимания. Она не могла отличить сон от реальности, теряя связь с происходящим. Всё вокруг казалось смазанным, как в кошмаре на грани пробуждения, когда неясные очертания сливаются в одно тревожное пятно. Дно близко, она видит водоросли – тонкие, хищные, похожие на пальцы, тянущиеся к ней из мрачной глубины. Они двигались, словно языки пламени, неестественно, почти гипнотически. Лучи солнца, пробиваясь сквозь мутную воду, бледно освещали этот подводный мир, но свет исчезал, не доходя до дна, как будто сам свет боялся погружаться в эту тьму. Что-то здесь было неправильно. Эта мысль рождалась в её голове, но не находила отклика в сердце. Смерть? Может быть, это она? Никто не говорил, что смерть будет такой... тихой. Вдруг всё померкло, и страх, словно ледяной змей, начал оплетать её тело изнутри, проникая в каждую клетку, раздирая плоть и кости. Мрак начал сгущаться, смешиваясь с неясными образами перед глазами, и стоило только попытаться пошевелиться, как тысячи иголок, холодных и безжалостных, впились под кожу. Не сбежать. Не выбраться. Она лишь бессильно тонула в этом вязком, болотном кошмаре. Наконец, её ноги коснулись дна. Оно было неожиданно мягким, почти теплым… но от этого ощущения её передёрнуло. Она не могла понять, почему. Пузыри медленно выходили из её рта, поднимаясь к поверхности, но она не задыхалась. Она не знала, должна ли задыхаться. Её рука, парализованная страхом, ощутила что-то скользкое и холодное, обвитое водорослями. Она повернула голову – перед ней была статуя, погребённая на дне, маленькая и уродливо изъеденная временем, но словно живая. Мэрилин долго смотрела на неё, на каменную кисть, которую она непроизвольно коснулась, на глаз, угрожающе пустой, погружённый в вечную тьму. Сонливость накатила, её веки стали тяжёлыми, и она начала закрывать глаза, как будто погружаясь в саму бездну. В голову закралась одна, единственная мысль: "Она на дне озера, рядом со статуей, и она собирается присоединиться к ней... умереть." Пять… Четыре… Три… Два… — Наконец-то! — устало протянула девушка. Приподнявшись на локтях девушка сразу начала осматривать помещение. Она находилась в своей комнате, представляющий собой настоящий рай для любителей розового цвета. Стены покрашены в нежно-розовый оттенок, украшеный с ярким, сюрреалистическим узором, где розовый перетекает в лавандовый, который словно обволакивает пространство теплым светом. На одной стене висит постер с изображением Дюка Роккфеллера, а на другой — коллекция фотографий известных поп-звезд того времени: Мадонны и Принца. В центре комнаты стоит большая кровать с изголовьем, обтянутым бархатом нежно-розового цвета. На кровати рассыпаны декоративные подушки с забавными принтами. На полу пушистый ковер в тон, на котором уютно разместились мягкие подушки в форме сердца. На столе, уставленном различными косметическими средствами, аккуратно расставлены бутылочки блесков для губ и флакончики с лаками для ногтей. У окна стоит необычный шкаф, полки которого заполнены модными журналами и глянцевыми страницами, на которых изображены лучшие образы восьмидесятых. В углу комнаты стоит небольшая музыка-система, из которой доносятся хиты того времени, придающие пространству особую атмосферу комфорта и уюта. На против кровати валялись вещи, несколько ярких юбок и максималистских топов, небрежно развешены на стуле, словно будто готовы к вечернему выходу. В углу стоит огромное розовое зеркало в стиле барокко. — Зеркало! — взвизгнула девушка, стремительно бросившись к нему. Из зеркала на неё смотрела 18-летняя Мэрилин Смит. Её длинные волнистые волосы, как солнечные лучи, струились до самой поясницы, обрамляя лицо с челкой в стиле шторки. Кожа, нежно-розового оттенка, словно персиковый цвет, а большие голубые глаза искрились, как бездонные озёра в ясный полдень. Лицо с утончёнными чертами, округлый носик добавлял образу невинности. Её пухлые губы, слегка приоткрытые, словно приглашали к разговору, даря окружающим волшебное очарование. Её фигура, как у песочных часов, изящно подчеркивала каждый изгиб. Она была одета в нежно-розовый топ, точно облегающий формы, а синяя мини-юбка, как легкое облачко, трепетала на ветру, открывая стройные ноги в белых гольфах. Блестящие серебристые туфли «Мэри Джейн», переливаясь, завершали её утонченный стиль. — Получилось… — едва веря, прошептала она. — Ха… Ха… Ха-ха-ха-ха! По всему дому раздался зловещий смех, но кажется девушку это не особо волновало.

****

— Бедное дитя! — произнес кто-то, возносившийся над телом Мэрилин. Она с трудом приоткрыла глаза, пытаясь разглядеть, кто же перед ней стоит. Это однозначно был парень, однако чётко его образ она не могла разглядеть из-за пелены перед глазами. — К-кто т-ты..? — выдавила она с трудом, щурясь. — Сейчас это имеет хоть какое-то значение? — в голосе сквозила усмешка. — Ты на грани смерти, куколка, лучше бы об этом беспокоилась. Мэрилин не нашла в себе силы ответить, лишь пыталась сделать вдох, стараясь не ощущать остроты боли. — Не утруждайся... — брезгливо ответил он, — Ты нашла мою книгу на прошлой недели. — хмыкнул парень. — Кхм...? — Слышу, молодёжь что-то разоралась, а следом вижу тебя, валяющуюся от передозировки различных наркотических веществ, — безразличным тоном поясняет он. — Но знаешь, я ведь могу тебе помочь. Взамен на услугу. — К-какую...? — Мэрилин понимала, что, если сейчас откажется, то умрёт здесь, так и не увидевшись с родителями. А этот парень может вызвать скорую, если уже не вызвал. — Заключим сделку, — твёрдо произёс он. — Я дарую тебе вечную жизнь, но в замен ты отдашь мне своё тело, на неопределённое время. Ну что, договорились? — парень протянул руку, а та будто вспыхнула в синем пламени. Мэрилин через всю боль и слёзы приподняла свою и вложила в руку напротив. Последнее, что она запомнила, это был безумный металлический хохот и яркий золотой глаз. А дальше....

****

— Не могу поверить… — продолжал Билл, всё ещё не в силах осознать свой триумф, — Как же мне повезло, что человек, нашедший мою книгу, оказался в столь жалком состоянии, — Адреналин продолжал бурлить в его венах. — Она вообще ничего не поняла и просто пожала мне руку! Шифр внезапно вскочил на ноги и с лёгким весёлым прыжком направился к своей кровати. Постояв несколько мгновений, он шагнул назад и, набрав разгон, прыгнул на мягкий матрас. Упав лицом в подушку в виде сердца, он крепко обнял её и начал кружиться, словно волнуясь от веселья. Но через десять минут веселье оставило его, и он раскинулся в форме звезды, уставившись в потолок. В его голове только и крутилось: "Я свободен…" Он освободился от цепей Теро-Тюрьмы, и его не будут пичкать бесполезными таблетками или тащить на совместные процедуры. Теперь, на свободе, ему никто не в силах помешать. Даже этот стихотворец-аксалотель! — Мэрилин, спускайся немедленно! — донесся снизу грубый женский голос. — Наверное, это мать девчонки. — пробормотал Билл вслух. Медленно поднимаясь с кровати, Билл подошел к двери и осторожно её открыл. Выйдя в коридор, он заметил лестницу вниз. Вспомнив предыдущий опыт, он закатил глаза и начал спускаться, небрежно выворачивая ноги. На середине лестницы Билл остановился. Он встретился взглядом с женщиной, которая называла себя его матерью. Она стояла на первой ступеньке, драматически глядя на него сверху вниз. Лицо было скрыто в тени, а юбка едва прикрывала щиколотки. — Ты опоздала. «Узнаю этот тон», Похоже, такой голос подумал Билл запрограммирован у всех матерей вселенной. Наверное, она злится из-за вчерашних проделок Мэрилин. Его передёрнуло, но он всё же выдавил из себя: — Больше не буду. Она смотрела на него с презрением, как на моль, муху, ничтожество, пыль. Сложенные в замок руки были явным знаком её недовольства. От этого взгляда по спине Билла пробежал холод. Он чувствовал, что «мать» обижена, и это его тревожило. Но что он мог сделать? Ничего. — И это всё? — её голос прозвучал эхом былого гнева, теперь в нём остались лишь нотки разочарования. — Зои должна была поехать с тобой в церковь на хоровое пение, но ты опоздала. Теперь мне придётся везти её самой. Билл едва удержался, чтобы не закатить глаза. — Из-за твоей безответственности всё так и происходит. Ключи звякнули в её руке, и Билл вдруг понял, что произойдёт дальше. Руки заледенели. Ему не нравился этот человек. Последняя ступенька тихо скрипнула под её ногой. Спокойно и достойно, совершенно игнорируя его, «мать» сняла с крючка пальто и начала его надевать, крикнув вглубь дома: — Зои! Я выхожу через две минуты! Ты должна быть готова! — Сейчас! От резкого окрика «сестры» Билл сморщил нос, не в силах сдержать отвращения. Он посмотрел в коридор за спиной «матери» и увидел торопящуюся Зои. В одной руке у неё был громоздкий рюкзак, в другой пластиковый чехол для одежды. Она недовольно посмотрела на «мать», но когда остановилась напротив Билла, её синие глаза метали молнии. — Ты, — сказала она, тыча в него пальцем. — Ты опоздала! — Я случайно, куколка. — через силу сказал Билл, пытаясь изобразить сожаление. Он сжал руки в кулаки. «Мать» поджала губы: — Не опаздывай ещё больше. У тебя занятия, забыла? Быстро в машину. «Сестра» проскользнула мимо них, впустив в тёмный коридор последние лучи заката. «Мать» неодобрительно покачала головой: — И вид у тебя... — Я забыла переодеться со вчерашнего дня. — OH честно ответил «Мать» лишь фыркнула: — Я ничего другого и не ожидала. Всё потому, что ты жуткая неряха. Ты неорганизована. Билла начинало тошнить. — Пока ты где-то шлялась, мы сделали твою работу по дому. «Какую работу по дому?» нахмурился Билл, но предпочел промолчать. Это не ускользнуло от «матери». Ему не нравилась семья прежней хозяйки тела. — Наведи порядок в комнате. Вещи так и остались неразобранными. Неужели тебе нравится жить в таком бардаке?! — Мам, — резко прервал он её и улыбнулся. — Ты вроде как опаздывала на хоровое пение. Может, поторопишься? А меня потом поучишь — Ну оставайся, — она цокнула языком и резко взялась за дверную ручку. — Оставайся свиньёй. Раз тебе всё равно, так и мне подавно. Его стошнило... . . . . . . . . . . . Дом погрузился в ночную тьму, её зловещий покров обволакивал стены, проникая в щели и укромные уголки. Билл сидел на кухне, его глаза смотрели в пустоту, но мысли вихрем проносились в голове, не оставляя покоя. Тиканье часов отдавало глухими ударами, словно замедленное биение сердца. Тихий, почти неуловимый шорох ветра за окном напоминал чей-то шёпот, а каждый скрип половиц в доме звучал как предвестник чего-то зловещего. Но самый громкий шум раздавался внутри него самого. Шумело от мыслей. Мыслей о семейке Пайнсов. Эти жалкие людишки раз за разом рушили его гениальные планы, и эта навязчивая мысль разрасталась в его сознании, вытесняя всё остальное, становясь всё более назойливой, невыносимой. Прошло три дня с тех пор, как он оказался в теле этой слабой, жалкой девушки. И с каждым днём его терпение истончалось, как нить на грани разрыва. Его губы изогнулись в едва заметной усмешке, когда он решил выпустить накопившуюся злобу перед тем, как покинуть этот город и отправиться на поиски Пайнсов. Оглянувшись по сторонам, Билл заметил Зои младшую «сестру» этой семьи. Маленькая, наивная девочка играла в гостиной, её смех был звонким и искренним. Она даже не взглянула в сторону «сестры», когда та поднялась со стула. Но Билл уже знал, что делать. Подойдя к духовке, он медленно, словно смакуя каждое движение, открыл её дверцу. Холодный металл приятно охлаждал его пальцы, но вскоре этот холод сменится нестерпимым жаром. Он щёлкнул переключателем, и духовка начала разогреваться, наполняя кухню тусклым, угрожающим светом. Тонкий запах горячего металла вскоре сменится невыносимым жаром. Зои, наконец, обратила внимание на «сестру» и, заметив её, радостно улыбнулась. — Пойдём, Зои, у меня есть для тебя сюрприз. — его голос был мягким, успокаивающим. Доверчивая девочка не раздумывая встала и подошла к нему. Её глаза сияли радостным предвкушением, как у всех детей, которые ожидают подарка. Билл взял её за руку, и Зои последовала за ним, не осознавая, что впереди её ждёт самый страшный кошмар в её жизни. Они остановились перед духовкой. Билл, с леденящей кровью нежностью, поднял девочку и аккуратно посадил её внутрь. Зои хихикнула, думая, что это просто игра, но её смех мгновенно прервался, когда дверца захлопнулась с глухим звуком. Запертая в тёмном, постепенно нагревающемся пространстве, девочка запаниковала. Её маленькие ручки ударяли по стеклу, пытаясь открыть дверь, но оно не поддавалось. Билл стоял снаружи, его лицо оставалось бесстрастным, глаза безжизненными, в них не отражалась ни малейшая тень сожаления. Крики Зои разносились эхом по кухне, но никто их не услышал. Вскоре жар внутри духовки стал невыносимым, и её крики начали затихать, сменяясь болезненным хрипом. Билл смотрел на это, как на исполнение своего плана, словно всё происходящее было лишь очередным шагом к его цели. Тишина, прерываемая только тиканием часов, окутала дом, когда всё стихло. Но не надолго. На лестнице послышались тяжёлые шаги «отец» почувствовал запах гари и решил проверить, что происходит. Когда он спустился на несколько ступенек, Билл уже ждал его внизу. Лицо его было спокойным, но в глазах тлело нечто ужасное, настолько страшное, что «отцу» на мгновение стало трудно дышать. — Мэрилин, что ты... — начал он, но его слова оборвались, когда Билл с неожиданной силой бросился на него, толкнув его прямо в грудь. «Отец» потерял равновесие и, спотыкаясь, полетел вниз по лестнице. Каждый удар о ступени отзывался глухим стуком, пока его тело не оказалось на полу, с шеей, повернутой под неестественным углом. Жизнь покинула его в одно мгновение. Билл безучастно смотрел на лежащее тело, как будто это было просто частью давно спланированного сценария. Но он знал, что ещё не всё закончено. Сзади послышались быстрые шаги, и в кухню вбежала «мать», её лицо исказилось от ужаса, когда она увидела безжизненное тело мужа. — Мэрилин, что ты сделала?! — закричала она, бросаясь к телу. Но Билл был быстрее. С мертвенной хваткой он схватил её за волосы и резко дёрнул назад. «Мать» вскрикнула от боли, её руки метались, пытаясь освободиться, но Билл крепко держал, обвивая её волосы вокруг шеи. Он тянул и тянул, пока её крики не смолкли, а тело не обмякло, упав безжизненной куклой рядом с мужем. Тишина вновь окутала дом, теперь нарушаемая лишь тиканьем часов и слабым звуком жара, распространявшегося из духовки. Билл медленно прошел по дому, собирая всё, что могло ему пригодиться: деньги, документы, одежду. Последний взгляд на тела родителей и запах гари, который заполнил кухню, вызвали у него лишь легкое удовлетворение. Это было лишь началом. На улице его встретила холодная, бесстрастная ночь, такая же бесчувственная, как и он сам. Но внезапно он остановился, словно вспомнив что-то важное. Быстрым шагом вернулся к дому, направился в сарай и достал канистру с бензином. Вернувшись обратно, он облил всё, что мог, густо пропитав стены и мебель. Достав из кармана джинсовой мини-юбки зажигалку, он с улыбкой поджёг пропитанный бензином дом. Языки пламени быстро взметнулись к небу, поглощая всё на своём пути. — Вот теперь всё, — произнес Билл, его голос был радостным, почти весёлым. — Теперь можно заняться Пайнсами. Двойняшкам ведь сейчас семь месяцев? С этими словами он повернулся спиной к горящему дому и, подскакивая от возбуждения, направился к автобусной остановке, растворяясь в темноте.