Глава 2. Ответственность

“Гнев — это откровенная и мимолетная ненависть; ненависть — это

сдержанный и постоянный гнев”

Шарль Дюкло

      Тишина, скрывающая безграничную пустоту, была неизвестна, чужда и пугающе непредсказуема в замкнутом пространстве. Тьма сгущалась со всех сторон, лишь слабый лучик рассвета просачивался сквозь заросший папоротником вход, словно последние отголоски надежды пытались протянуть свои руки помощи, схватиться, вытянуть из всепоглощающей, холодной мглы ожидания.       Дыхание - тихое напоминание о том, что в этой обители тайн и смыслов есть живые существа. Но они не двигались, словно остановившись в моменте, лишь их бока медленно приподнимались, подавая признаки жизни. Кажется, они даже не моргали. Точно сказать нельзя было, как долго они выдерживают момент, копят напряжение, возводя его в абсолют настолько, что оно звоном отдаётся в ушах, дрожью в лапах и подёргиванием кончика хвоста.       Скрежет когтей, резкий и свистящий, разрывал устоявшуюся обстановку, словно гром, пронзивший некогда ясное небо. Пятнистая кошка, сидевшая спиной, двинулась. Её лапа скользнула по камешку, лежащему на земле, оставляя неровные, светлые шрамы на его гладкой поверхности. В попытках вобрать больше воздуха, ноздри сидящего за спиной кота расширялись, будто сей скрежет вывел его из равновесия. Она тянула. Тянула неизбежное. А может, сдерживалась?       Голова пятнистой медленно поворачивается, позволяя глубоким в своей карей темноте глазам, словно фонарю в затуманенном переулке, просиять леденящей пустотой, что теперь казалась страшнее любой ярости. Послышался голос, тихий, сдержанный, но точный, как стрела, спущенная с тетивы.       — Зайчонок, — прозвучало всего одно короткое слово, говорящее больше, чем длинные речи. Кошка знала, что собеседник прекрасно осознаёт, о ком идёт речь, оттого не распиналась. — И ты ничего не сделал.       — Да, Птичья Звезда, — сухо и вынужденно отвечал щуплый дохляк - так он выглядел на фоне рослой, мускулистой предводительницы. — Я виноват.       — Ты не просто виноват, Ящер, — шипение разнеслось по палатке. Птичья Звезда поднялась с места, медленно и верно подходя к глашатаю, что, казалось, в мгновение окаменел. Он продолжал неподвижно сидеть, не позволяя ни единой мышце дрогнуть, и на секунду забывая, как моргать. — Ты позволил Зайчонку влиться в этот хаос, позволил себе расслабиться, вздумав, что всё так и должно быть.       Зелёные глаза Ящера впились в землю под лапами, не решаясь встретиться со сверлящим взглядом предводительницы. Он лишь моргнул, подавая знак о том, что он всё ещё слышит.       — Омерзителен. Лучше бы я лишилась всех жизней разом, нежели выбирала тебя на место своей правой лапы. Ты позор племени Теней и даже самый верный тебе соплеменник в этом убеждён, — слова, полные яда, сочились над самым ухом глашатого, заставляя его дыхание дрожать, а тело - пронизывать тысячью ледяных игл, сковывающих движения. — Мне искренне стыдно за то, каким отбросом стал твой ученик, подняв лапу на…       — Он не виноват, — осекая речь, глухой удар приходится по щеке. Тяжелая лапа без всяких когтей бьёт больнее любого другого удара, ведь в нём чувствуется кипящая ярость, скрытая внутри. Ящер, зажмурив глаза, замирает в поверженной позе: его голова так и остаётся в профиль повёрнута к предводительнице, а когти впиваются в землю, пытаясь устоять.       — Молчать! — ощетинившись, проревела Птичья Звезда, — Поэтому ты и жалок, поэтому ты вчё ещё недостоин! Каждый день я трачу время впустую, возлагая на тебя долю собственных обязанностей, а ты даже пасть не можешь держать закрытой! Ты не уследил за собственным учеником, а теперь смеешь его оправдывать. Ты подвёл меня. Нацарапай себе на носу, впредь каждый твой новый проступок будет замечен и впредь я перестану быть столь милосердна. Свободен.       Хвост с белой кисточкой точно бьёт по воздуху, указывая в сторону лаза, ведущего из палатки предводительницы. Птичья Звезда не сводит своего презрительного взгляда, провожая медленно плетущегося глашатого, словно пытаясь просверлить в нём дыру, ведущую к душе. Тишина возобновляется, но теперь она куда гуще, настолько, что казалась осязаемой. Она была полна действий, которые следовало совершить, а что важнее перед этим - взвесить, обдумать… не действовать слепо ведясь на чувства.       Рычащий вопль рокотом разнесся по поляне, впитавшей в себя утреннюю влагу. Слабо колыхаясь на ветру, травы позволяли росе плавно сползать на землю, давая себе возможность расправиться во всю длину и тянуться к новому дню. Из палаток на знакомый, грозный зов постепенно сползались разноцветные шкурки соплеменников, что давно догадались о том, что им предстоит услышать, всё же в день Совета многие не спали вместе с теми, кто ушли на священную поляну Четырёх Деревьев и теперь с тревогой на сердце ждали неизбежного приказа лидера.       Среди них, вжимаясь в тени от высоких силуэтов, просачивалась коричневая, дрожащая фигурка, которая не смогла скрыться от зоркого правосудия, возвышающегося на величественном остроконечном камне.       — Племя Теней! Вы наверняка успели разнести вести о прошедшем Совете и тщеславии наших соседей, но не будем забывать, что и в наших рядах завелись те, кто не видят необходимости соблюдать законы, сохраняющие нашу жизнь, и — Птичья Звезда всего на удар сердца замирает, суживая глаза при виде Зайчонка, что старался скрыться от гнева власти, — те, кто не повинуются слову предводителя.       Грузная фигура с глухим стуком о вытоптанную землю спрыгивает с огромного камня, чудом не скатываясь от его скользкости после ночного холода. Шипя на соплеменников, властно веля тем расступиться, предводительница возвышается прямо над учеником, что, дрожа всем телом от зверского ужаса, вжимался в землю, словно перед ним стояла сама смерть, а не кошка, несшая на своих плечах жизнь целого племени.       Не церемонясь, мощным рывком за загривок Птичья Звезда выкидывает Зайчонка на середину поляны, где, расступившись, соплеменники с жалостью в глазах смотрели, как ученик не успевает и дёрнуться, когда его, впиваясь когтями в шерстку, прижимает к земле тяжёлая лапа, заставляя носом зарываться в грязь.       — Этой ночью среди тех, кто бездумно решил пролить кровь во время священного перемирия, оказался и Зайчонок, — шумно вздыхая, Птичья Звезда смещает лапу с макушки ученика на его лопатки, дабы тот смог показать свою измазанную и абсолютно разбитую мордашку и вместе с этим позволить почуять кошке свежий запах трав, что теперь потеряли всякий смысл, — Только взгляните на наше будущее, на того, кто на своих плечах должен будет нести процветание нашему племени! Это позор не только его, не толкьо его горе-наставника, но и всего племени. Он подставил всё племя, выставив нас варварами, бродягами, забывшими о Воинском Законе, не видившими ничего дальше своих когтей. Поставил себя выше слова предводителя, что хранит покой племени.       Рывок и обмякшее тельце вновь стукается о землю, жалобно пища и даже не пытаясь подняться, лишь сжимаясь в тугой, дрожащий комок, с подступившими слезами ожидая, когда же измывания закончатся. Замечая сие “ответ” на свои действия, на морде Птичьей Звезды виднеется лишь отвращение, глубокое и ненавистное. Ей были безразличны шепоты за спиной, косые взгляды - она знала, что никто не посмеет возразить. У них не было выбора, а у неё была задача - выбить всю дурь из куска мяса, разлёгшегося на земле.       — Какое гадство, — глухой стук, ученик переворачивается на другой бок, скуля от боли и беспомощно визжа о пощаде, но Птичьей Звезде нужно было далеко не это. — Жалкий. Слабый. Только взгляни на себя. И ты считаешь, что можешь стать воином племени Теней? Даже домашние киски не столь грязные и безголовые, как ты. Поднимись. Живо.       Тишина окутала пространство между ними, горячим, требовательным тоном предводительницы и холодным, испуганным взглядом ученика, что совсем недавно смог почувствовать, что такое жизнь лесного кота. Лапы, тоненькие, больше похожие на ветви, медленно подняли сгорбленное тельце, не способное расправиться под натиском тяжёлого взгляда.       — Покажи мне хоть одну причину, по которой я должна оставить тебя в живых, — тихо, лишь для одного Зайчонка, выдавила кошка, что заставило новую волну дрожи пройтись по хрупкому тельцу. Резкий рывок и он вновь падает боком на землю, хотя Птичья Звезда даже не притронулась к нему.       На морде предводительницы в тот самый миг воспылало то, чего больше всего страшился каждый, кто не мог бросить ей вызов. Она смотрела на Зайчонка не как на ученика, юного, слабого и неопытного, она смотрела на него, как на падаль, брошенную в общую кучу. Он не был для неё чем-то живым, лишь бракованным инструментом, требующим утилизации. Но к превеликому везению Зайчонка Птичья Звезда не могла позволить себе большее, чем имела на данный момент. Её лапа, будто ставя окончатеьную точку, вдавливает мордашку Зайчонка в землю, пока голос, грозный и раскатистый, заполняет поляну с новой, почти животной яростью.       — С этого момента Зайчонок больше не может заходить в лагерь, ночуя за его пределами. Дичь он не получит ещё ближайшие пять дней. Каждый, кто осмелится помочь ему, получит наказание в разы хуже, — она отходит от ученика, напоследок резким движением задней лапы отбросив на него кучку земли, — Ящер лично проследит за каждым движением своего ученика и соблюдением его наказания. Впредь до момента, пока я не сочту, что он вновь может становиться полноценным членом племени, он должен неустанно приносить дичь и тренировать свои боевые навыки, раз теперь стало ясно, что его силы направлены в неправильное русло, — голова медленно поворачивается к Ящеру, наблюдающего за картиной из толпы, напряженного, безропотного и искажённо верного. “Это твой последний шанс” - говорил взгляд предводительницы, полный сдержанной ненависти.       Из толпы вырывается вой, похожий на срыв. Вываливаясь, разбрасываться всех, кто вставал на пути, вперёд вырывается кошка, пылающая такой невыносимой яростью и болью, что, казалось, она стала раненым зверем, нежели кошкой, живущей по строгим законам.       — Птичья Звезда! — со всем вырывающимся наружу гневом взревела Ночь, ощетинившись и вздыбив шерсть на загривке, — Немедленно прекрати это! Как ты смеешь так обращаться с учеником, с будущим воином, с моим сыном!       Птичья Звезда замерла, но не в страхе, скорее в новом, неизведанном предвкушении, порыве, который следовало подавить. Она не спеша перевела взгляд, тяжёлый и испытывающий на воительницу, не произнося ни слова, позволяя ей самой вырывать свою могилу.       — Ты ужасна! И если некоторые предпочитают скрывать это, то я молчать не намерена! – та делает шаг навстречу затаившей дыхание предволительницы, сталкиваясь голубых холодом с глубоким ожиданием в карих глазах. — Ты не смеешь так обращаться с Зайчонком, он тебе не ровня по силе. Какая предводительница станет поднимать лапу на своих же учеников, губить их, а вместе с этим губить и будущее племени!       Птичья Звезда пропустила шумный выдох, смеряя чёрную воительницу взглядом. Она молчит, выдерживая паузу, сосредотачиваясь на мыслях в буре, разразившейся в груди от такой вопиющей наглости и ярким неповиновением со стороны её подчинённой.       — Вот как. Твоему длинному языку можно позавидовать, Ночь. Зная о безалаберности сына, ты пошла против моего слова, – зрачки сужаются до мелких щёлочек, а голова плавно наклоняется вбок, — Громкие слова, да тихий голосок. Что мне от твоих росказней? Будь ты хоть Звёздным Предком, я не стану слепо верить крикам, лишеных всякого смысла. Однако… Если ты и впрямь готова отстаивать свою честь и честь этой падали…       — Я его мать и за своего котёнка готова хоть шкуру сорвать, — пренебрежительно фыркнула в ответ чёрная кошечка, хлеснув хвостом по своим бокам.       — Так вперёд, — холодно и ровно, словно звон лезвия, перебила Птичья Звезда, делая шаг на встречу и возвышаясь над воительницей, отбрасывая на неё густую тень. Её глаза приобрели новый, лишенный эмоций оттенок, в которых таился лишь вызов, ожидание и бесконечная ненависть, текущая в жилах вместо крови. Толпа замерла, превратившись в камни, фон, что-то несущественное, служащее лишь дополнением на поляне, но непременно ожидающие с замиранием сердца следующих событий.       На мгновение Ночь забыла, как дышать. Всё её тело сковывало напряжение, а из самой груди вырывалось протяжное, глухое мычание, не предвещающее добрых намерений. Холод пронизывал каждую мышцу, а гневный взгляд застрял в чужой бездне. Она не решалась. Теперь, после стольких ухищрений, не решалась. Кошка шумно вздыхала, собирая уверенность в когти, заставляя это проклятое тело слушаться. В неё словно впились тысячи осколков, не дозволяя лишних телодвижений. И стоило ей наконец разорвать этот порочный круг вездесущего страха, как голос предводительницы, низкий и утробный, разбил всякую надежду.       — Ты была бы отличной воительницей, не будь в тебе столько дури. Ты должна быть благодарна, что я не отправлю тебя вместе с отпрыском в изгнание, как ту, кто вырастила это недоразумение, и не подавила в нём беспечность, которая может стоит кому-то жизни, — та наклоняется, оставляя считанные миллиметры между носом собеседницы и обжигая горячим дыханием её усы, — Проваливай, пока наказание твоего сынишки не стало настолько невыносимым, что ему будет легче умереть, нежели попытаться его выдержать. Каждое твоё новое слово только испытывает моё терпение и силы, которые Зайчонок потратит на попытки прожить эти пять дней.       Птичья Звезда, резко развернувшись и сделав несколько шагов перед разношёрстной толпой, вновь повысила голос, обращаясь ко всему племени, — На что мы смотрим, чего ждём?! Почему рассветный патруль ещё не собран, с какой радости все охотники прохлаждаются?! Быстро все за работу, у вас есть время до заката, чтобы исправиться, иначе будете сожраны комарами в попытке поймать хоть что-то съедобное! — привычный деловой тон, величавый и не терпящий возражений заставил соплеменников в тот же миг торопливо засуетиться, возвращаясь к привычным, бытовым обязанностям.       Шумно выдохнув пятнистая позволяет себе раздражённую усталость, которая, с оттенком пренебрежения, направляется к отдалённо сидящему, ленивому и такому же до тошноты недовольному целителю, молчаливо наблюдающему за всем со стороны. Многозадачно фыркнув, без слов выразив привычные колкие фразы в адрес Луноликого, Птичья Звезда бьёт хвостом по своим бокам, после чего возвращается к тщательному контролю, ставший частью её обязанностей.

***

      — Ты серьёзно устроила такое представление ради одного ученика?! А что дальше? Будешь истерики закатывать из-за ворчания старика, который от блох избавиться не может? — едкий, звонкий голос разносится по пространству, заполняя собой тишину, что даже не успела воцариться.       Кот, чья мордочка сияла белезной, а оки янтарём, был до боли сосредоточен на поиске трав, хотя, если приглядеться, то ничем подобным он занят и не был. Он лишь оглядывал владения, не упуская возможности одарить собеседницу колкими фразами, пока их слушал только лес, а не назойливые соплеменники. Этот ритуал был частым гостем у двух личностей, чьи сердца были истерзаны мрачным холодом топей, а души отрицали всякий намёк на добродушие, что те могли находить лишь слабостью.       — Так говоришь, будто лучше всех разбираешься в предводительстве, а сам с шести лун дальше палатки целителя и не глядел! — резко и громко отчеканила Птичья Звезда, не сбавляя темпа. Она, как и Луноликий, исправно исполняла свои обязанности - для вида шла, разглядывая границы на наличие нарушителей и небрежно вытаптывая под собой листы папоротника, от чего сам целитель недовольно морщится.       — Всё бы простил, но я на этого паразита потратил свои травы, а ты своими лапищами все мои труды затоптала! — Луноликий равняется в темпе с крупной предводительницей, постепенно повышая голос, но не пресекая делового тона.       — Если так угодно, можешь взять его на сбор своих травок, скажешь, что по приказу Птичьей Звезды, — понизив тон, гортанно пророкотала пятнистая, слегка сбавив темп и снисходительно глянув на плетущегося попутчика.       — Какое великодушие, — закатывая глаза, процедил тот.       Солнце медленно катилось по небосводу, рассекая облака своими острыми лучами и освещая редкие участки земли, что не могли укрыть пышные хвойные ветви. Свежий, пряный запах хвои слился с засушливым ознобом, который был так противен во влажной среде, в особенности ближе к заболоченному озеру, где вода была столь грязной и зеленоватой, что, казалось, каждое существо, живущее там, насквозь пропахло тиной, а на вкус было сравнимо с самой старой гнильцой. С самого утра Птичья Звезда не была в настроении, что нисколько не удивляло его попутчика, однако, усталость во взгляде и заметное напряжение в подёргивании усов, как и то, что кошка не спала с тех пор, как вернулась с Совета, заинтересовали Луноликого. Он не раздумывал ни секунды, прежде чем задать каверзный и деловитый вопрос, будто ему было дело до того, что творилось в жизни этой нахалки.       — Что с мордой? Выглядишь так, будто съела лисий помёт, — разрывая ещё неокрепшую тишину, спросил Луноликий, оглядывая до боли понравившиеся растение, чьи острые листья без всякого труда росли из самой толщи воды, а белые, хрупкие цветочки приятно контрастировали с этими стойкими, стройными барьерами, о чьи края, как казалось, можно было и порезаться. Но Луноликий рисковать не стал, лишь наблюдая за скрытой красотой в столь незначительном моменте, детали, которую остальные всегда упускали, принимая за должное.       — Следил бы ты за своим языком, всё же, целителю он не так обязателен, тебе только сиди да травки жуй, пока… — Птичья Звезда не успела закончить свои живые обвинения, когда звонкий голос беспардонно обрезал её речь.       — Не стоит недооценивать долг целителя, — приподняв голову в жесте пренебрежения, заявил Луноликий, — всё же лишь от меня зависит, выйдешь ты из моей палатки или нет.       Предводительница, замечая сие замечание, заменто раздражается - её загривок встаёт дыбом, а сама она щетинится, бросая гневный взгляд. Однако более слов не следует, пока над ухом не разносится тихий, протяжный писк противней голоса котишки.       — Что за писк назойливый? Опять комары проклятые?! — встряхивая головой, заголосила пятнистая, — Агрх! Неужели нет спаса от них, все бока искусали, — замечая едкую ухмылку на такой самодовольной мордашке, Птичья Звезда не забывает добавить, — но что уж тебе, посмотри ка на свои бока, все уж отлежал.       — Между прочим не ты одна страдаешь из-за этих паразитов, я уже сколько с раздражениями и чесоткой от укусов борюсь, а страдальцев всё больше и больше… — тот ведёт взглядом от растения к кошке, после чего, всего на миг расслабившись и позволив серьёзный вид, полный усталости, едва слышно прохрипел, — Осточертело их нытьё.       — Не могу не согласиться… — тяжко вздыхая, так же тихо прогудела предводительница, делая тяжёлый шаг, дабы ни в коем случае не останавливаясь на одной точке раньше положенного времени, что невероятно раздражало запыхавшегося целителя.       Густые заросли сменились небольшой полянкой, где, подставляя трухлявые ветви, стоял обгоревший пень. Весь израненный когтями, расшатанный ветрами и прогнивший от времени, он разбрасал свои черноватые ветви, что, коряво изгибаясь, тянулись в разные стороны, не определившись, чего и хотят. Птичья Звезда шла, втаптывая свои следы в землю, отгоняя хвостом назойливую мошкару и фыркая от пышной крапивы, что обжигала нежные места. Она была бы рада закончить здесь, вернуться к обязанностям, произнеся новые угрызения к своему племени по поводу пропущенной дичи, недостаточным надзором над границами или отсутствию Зайчонка на тренировке. Причин было предостаточно, чтобы не давать племени продыху и всегда оставлять бодрячком, ведь как бы то ни было, а земли, где неправильный шаг карался смертью в пучине, никак не должны были содержать расслабившихся воинов. Но Луноликий, о компании которого Птичья Звезда успела пожалеть уже с дюжину раз, не собирался оставлять предводительнице привычный строй.       — Ты собираешься хоть что-то предпринимать? Сколько смотрю, а ты даже мысли не пропустила о том, что означает послание от Звёздного Племени. Всё же знаки от них такая редкость, стоило бы хоть разок да прислушаться.       — Раз такой умный, сам этим и займись, у меня дел по горло! — гневаясь от бесконечного ворчания со стороны целителя, предводительница оборачивается к собеседнику, резко срывая на него голос.       — Я всего лишь целитель, я не могу повлиять на решение всего племени, — ровным и спокойным тоном отвечал Луноликий, сохраняя привычное бесстрастие на морде, точно был ему гнев этой кошки привычным делом.       — Ох, вот так мы теперь заговорили? Я занимаюсь тем, что действительно важно для племени, а не ухлёстываю за Мальвой с грустной мордашкой ожидая, когда у неё родятся котятки от другого кота.       В воздухе на мгновение повисла тишина, а Луноликий, опешив от такого грубого способа оголить его рану, в замешательстве раскрыл янтарные глаза, впиваясь сверкающим от смеси чувств взглядом в косматую морду.       — Да как ты смеешь, — шипение вырывается из самой глотки, а Луноликий, прижав уши, сдержанной позой даёт понять, что черта пройдена.       — Смею, потому что ты ничего не делаешь! Ты бесполезная кость в моём горле, вечно осуждающе смотришь, а сам занят лишь своей личной жизнью! — без всякой жалости и сожаления рявкает Птичья Звезда в ответ, словно не замечая вида Луноликого, разжигая огонь ненависти в груди. Её фигура, мускулистая и высокая, возвышается, отбрасывая тень, но теперь очертания ушей едва касается лап собеседника.       — Кто бы говорил! Говоришь, что от твоего решения зависит судьба племени, просишь полного повиновения, а на деле руководствуешься опытом и безрассудством, которые уже погубили Пёстрого, — целитель знал, как отвечать, оттого он чеканил слова, как будто готовился к этому всю жизнь, обличая самый корень проблемы, то, о чём другие молчали, а он не просто знал, он имел право пролить свет на правду, не будь его молчание вынужденной силой.       — Что ты… — замерев в разъярённой позе, будто зверь, учуявший добычу, с широко раскрытым взглядом предводительница напрягает каждую мышцу своего тела, что наполнялись обжигающим пламенем ярости.       — Что слышала, — нахалисто и грубо отвечал Луноликий и усом не дёрнув от вида Птичьей Звезды и глядя исподлобья на её гневно ошарашенную морду, — Сама выбрала глашатого, сама в могилу и свела, а теперь то же делаешь и со вторым. Ты хоть думаешь, как это со стороны выглядит? Ты бедствие, а не предводительница и если наше племя и падёт, так это из-за...       Целитель не успевает закончить, как лапа, вкладывая все свои зверские силы, взмывает в воздух, но плюхается мимо носа отскочившего Луноликого, разгоряченно разрывая мелкие травы.       — Я тебе не Ящер, втяни когти, — с ледяной серьёзностью процедил кот, не сменившийся в выражении морды.       — Пошел ты, грязный лентяй! Ты даже не понимаешь, что несёшь! — теряя голову от ярости, вопила Птичья Звезда, плюясь словами и сокращая расстояние до минимума, отчего Луноликий едва заметно отступает, не вынося запаха из пасти собеседницы.       — Как и ты, заносчивая крыса! — так же громко и гневно отрезает тот, фыркая и отворачивая голову.       Предводительница же в ответ тяжело дышит, обжигая дыханием усы Луноликого и смеряя того взглядом, полным сдержанной из последних сил ярости.       — Ладно! Ладно я подумаю, только при условии, что ты закроешь свою пасть, пока я не закрыла её самостоятельно!       — Наконец-то… — выдыхает Луноликий, расслабляя плечи, но в ответ тут же получает плевки в лицо.       — МОЛЧИ.       Время длилось тягуче долго, словно река, пытающая прорвать плотину. Птичьей Звезде размышления давались с большим трудом и кто бы мог подумать, что именно такая кошка заслужила пост предводительницы. Взвешенные решения тяжелым камнем падали на плечи, всё внутри воротило от бесконечных терзаний и метанием между выбором наилучшей стороны, наилучшего результата, потому, зачастую, племя могло видеть резкие и необдуманные выводы, которые в редкий случаях и врямь вели к хорошему результату. Ответственность давила на голову, которая была так не важна. К чему такая тяжесть, когда сила правила миром, почему её заключили в эти решётки правил, где от неё ждут ответов, а не лязга когтей. Птичья Звезда и по сей день скиталась с тем вопросом, но теперь, кажется, впервые смогла действовать не как грубая сила, а как стратег. Недальнозоркий, но стратег.       — Хорошо... Значит, белкозадые покинут лес, — задумчиво облизывая усы, протянула Птичья Звезда, самодовольно урча, — Впервые что-то стоящее. Открывай пасть, я готова к обсуждению, но если услышу хоть единую пакость…       — То ты вскроешь мне брюхо, бла-бла-бла, ближе к делу, — словно впервые набрав полные лёгкие воздуха, выпалил Луноликий, живо вливаясь в диалог, возрадуясь наконец изложить свои здравые мысли, до которых пятнистой было далеко, – Если мы верно поняли знак, вскоре Грозовое племя покинет лес и, я надеюсь, что причины не затронут наше племя, но, если и затронут…       — Продолжай, — нетерпеливо стукнув кончиком хвоста по земле, пробурчала та.       — Тогда что насчёт того, чтобы самим стать причиной их ухода?       Птичья Звезда выдерживает паузу, прежде чем, растянувшись в кривой улыбке, тихо, в полтона, проурчать, — Хм... А что… Идея. Принято, птичья морда.       — Может хватит шутить про птичий помет на моей морде? Мне неприятно, — вновь закатывая глаза, настойчиво твердит Луноликий, недовольно хмурясь.       — А мне неприятно слышать твой голос, но, как видишь, я не жалуюсь, так что заткнись и лучше сходи пособирай трав у границ с Грозовым племенем, нам вскоре понадобится каждая травинка, находящаяся у соседей. Племя Теней наконец сможет набить животы, не хочу оттягивать столь сладкое возмездие за всё, что они у нас отняли… — пятнистый силуэт медленно растягивая каждое слово, словно пробуя на вкус и находя их сладостью на устах. Предводительница оглядывает местность, захваченную скользкой тиной, вязкой трясиной и упадком, что так был сроден душе, истерзанной борьбой за жизнь. Ветер был не частым гостем, но его свирепость говорила о причине, по которой он заглянул. Упёртость и непоколебимая решимость текла с тех мест, откуда он нёс новые запахи и новые возможности для тех, кого они заинтересовали.