Третья глава

Наш герой погрузился в крепкий сон. Поэтому, когда пришёл Князь Поплавский и разбудил его, реакция не заставила себя ждать. — Мама, дай мне поспать ещё десять минут, — по привычке произнёс он, не открывая глаз. — Мистер Лазарев, я не ваша мать, — холодно, но терпимо ответил Поплавский. — Так это не сон? — спросил я, окончательно приходя в сознание. — Просто я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что оказался в другом мире… — Понимаю, — ответил он. — Не каждый день ведь попадаешь в другой мир и сталкиваешься с такой необычной реальностью. Однако я разбудил вас не для того, чтобы просто так потревожить ваш сон, а чтобы пригласить на обед. Я великодушно решил не будить вас утром, ведь вчера вы пережили немало. — Спасибо, — произнёс я с искренней признательностью в голосе, выходя вместе с князем в трапезную, чтобы отобедать. — Я… Я очень вам благодарен… — Не стоит благодарности. И, если мне не изменяет память, то я уже говорил вам почему. «И вправду. Но наверняка он позвал меня не только ради обеда… Наверное, он захочет услышать мои соображения насчёт моих будущих действий… Вот блин… Короче, если я вернусь отсюда живым (а я обязательно вернусь), то… В старости я уж точно не стану таким!» Тем временем они прошли в большой зал. Ник вчера не успел заметить, что, как оказалось, у князя была кой-какая прислуга. По сравнению с другими людьми из дворянского клуба, у Поплавского в этом плане всё было… Чуть поменьше людей. Пока Ник и князь Поплавский проходили в зал, тишину нарушали только осторожные шаги слуг и тихое позвякивание столовых приборов. Кругом стояли элегантно сервированные столы, украшенные цветами и тонкими свечами, создавая атмосферу уюта и праздника. — Здесь вы можете чувствовать себя в безопасности, — заметил князь, указывая на стол, покрытый белоснежной скатертью. Ник уселся, убрав с лица остатки сна, и начал осматриваться. Мягкий свет, струившийся сквозь высокие окна, раскрашивал зал в золотистые оттенки, придавая всему происходящему некую сказочную ауру. — Вы знаете, мистер Лазарев, — продолжил Поплавский, — я всегда верю в то, что случайности не случайны. Ваше появление здесь имеет смысл, и мы должны вместе разобраться, в чём он заключается. — Но как же мне это решить? — вопросительно посмотрел Ник. — Я ведь просто обычный человек. Что я могу сделать в этом… другом мире? Князь внимательно изучал его, и на лице его появилось лёгкое выражение одобрения. — Мы все были обычными, пока не столкнулись с вещами связанные с Зерцалией. То, что вам кажется мелочью, может стать основой для больших изменений. Я вижу в вас потенциал, и именно поэтому вас позвал. Но сначала давайте поднимем тост за ваши новые начинания! Прислуга принесла блюда — ароматные супы и блестящие тарелки с мясом. На столе заиграли вкусы и ароматы, которых Ник не видел и не ощущал в своём прежнем мире. — За новые начинания, — произнёс он, поднимая бокал с вином. Князь смерил его взглядом, который говорит о многом, и тоже поднял бокал. — За то, чтобы мы не только выжили, но и нашли свой путь. Так что, мистер Лазарев, расскажите мне, какие у вас планы на будущее в этом мире? — Ну, прежде всего, мне нужны документы, так как в этом мире меня фактически нет. А дальше будет видно, — сказал я, пробуя на вкус вино, но не увлекаясь, так как не пью. — С этим я вполне могу вам помочь, месье Лазарев, — сказал Казимир Поплавский, прекратив распитие вина и сосредоточившись на разговоре. — Но что вы собираетесь делать дальше? — Наверное, мне всё-таки нужно попасть в секцию фехтования, чтобы научиться обращаться с оружием. А между делом вы могли бы мне преподавать уроки хороших манер. Мне лучше попасть в клуб Калиостро в качестве внука или племянника, чтобы быть в курсе того, что они замышляют. Ведь не факт, что всё пойдёт так, как написано в книгах; появилась неизвестная переменная — это я. А вы сами знаете, что даже взмах крыльев бабочки может изменить всё. Но это уже будет наглостью с моей стороны. — Нет-нет, дорогой Лазарев, — сказал Поплавский, подумав над последними словами. — Я уже вам говорил, что помощь вам, - это мой долг перед всем миром. А так план по себе не дурен, главное — правильно разыграть эту партию. И не особо спешить. Спешка в своё время загубила много жизней, и, откровенно признаться, мне очень бы не хотелось, чтобы вы погибли раньше своего срока. Смерть неизбежна, она наступит, рано или поздно, но наступит. И уж лучше, чтобы это было поздно, чем рано. — Ага… Так и прошёл день нашего дорогого «месье Лазарева», в обсуждении планов и философских беседах с князем, какой был на редкость хорошим собеседником. И наконец, оказавшись у себя в комнате, Ник облегчённо вздохнул. «Отлично, ещё один день в этом мире… Я живой! И не попал в неприятности… Удивительно, поистине удивительно! Да и князь оказался отличным человеком. День удался,» — он хихикнул своим мыслям и разлёгся на кровати. Вскоре Ник заснул. Но… Он даже не подозревал, что этой ночью случится то, что навсегда перевернёт его жизнь с ног на голову… Главный герой стоял в какой-то комнате, судя по всему детской, так как в ней находилась детская кроватка, а в ней крепким сном спал младенец. Он не успел и сдвинуться с места, как дверь открылась, и вошла женщина неописуемой красоты. У Ника появилось впечатление, что он знает её. Она не заметила его, и Лазарев сделал вывод, что находится в осознанном сне. Она подошла к детской кроватке и аккуратно взяла ребёнка на руки. Что-то тихое она проговорила ему, но всё, что услышал герой, это то, что она просила его о прощении. Не успел Ник задать себе закономерный вопрос о том, за что мать могла просить прощения у своего ребёнка, она направилась к книжной полке и достала оттуда какой-то странный фолиант. На вид он был слишком уж древним. Пожелтевшие страницы, странные символы… Книга по оккультизму, не иначе. В комнате стояло зеркало в человеческий рост, женщина подошла к нему, расставила чёрные свечи и начертила мелом какой-то рисунок. Потом, чуть стиснув зубы, она полоснула себя по руке ножом, взявшимся из ниоткуда. Кровь капнула на меловой рисунок, и он засиял, впитывая в её в себя. «Пентаграмма!» — пронеслась в голове догадка героя. Он не мог никак влиять на то, что происходило в той комнате. Он просто смотрел, смотрел с нескрываемым, почти что животным страхом. А женщина же, взяла ребёнка и решительно шагнула навстречу активированной пентаграмме. В её глазах читалась горечь, самая что ни на есть настоящая, материнская горечь… «Удачи тебе, Ник… Надеюсь, что ты сможешь меня простить…» — сказала женщина, шагнув в зеркало, что звало её, и вскоре пропала в его серебристой глади… Ник рывком вскочил с кровати. Его сердце бешено билось, словно дикая птица в клетке. По его щекам потекли слёзы… Вся его жизнь — ложь. Родители, учёба, друзья… Почему?! Почему именно он?! Почему он, чёрт возьми?! Почему не кто-то другой, а именно он?! За что ему такое наказание?! Лазарев не заметил, как его состояние перевалило за черту «морально-стабильного»… Почему? Почему он? Почему он не может жить нормальной жизнью, как все? Почему?! Его проняло — эта женщина его… мать? Настоящая мать… Всё, что было раньше — фальш, ложь, дешёвая игра. Весь его мир вся его жизнь, всё — ложь с самого-самого раннего детства. Кто я? Лазареву было откровенно хреново. На утро впечатление чуть улеглось, однако Ник был разбит не хуже прежнего. За эти… Часов за пять, он успел многое обдумать, но всё же он возвращался к одному и тому же результату: всё, что он знал прежде, было откровенной ложью. — Месье Лазарев, вы меня слышите? — всё спрашивал князь. И только после пятого раза он добился результата. — Так что случилось? — спросил Поплавский. Не выдержав, я выложил всё, что мне приснилось. После услышанного Поплавский сказал: — Хотел бы я сказать, что то, что ты увидел, был просто сон, не больше, но я что-то в этом сомневаюсь. У тебя есть способ это проверить? — Я… Я не знаю… Но я подумаю на этот счёт. Обещаю. — Мой голос всё ещё чуть дрожал, но постепенно возвращалась прежняя уверенность. Хотя, я уже никогда не стану прежним. — Ник. — чуть более тихим голосом произнёс князь. — Не принимай всё это… Так близко к сердцу. Может, это и не твоя мать вовсе? От таких слов я опешил. Я не ожидал, что меня будут успокаивать… Тем более, что будет успокаивать князь Поплавский. — Д-да… Наверное… — но, каким бы храбрым Ник не пытался казаться, он всё ещё был тем же пятнадцатилетним мальчишкой, попавшим в другой мир, и старающимся быть «взрослым». Он, как-никак, человек, а людям, да и не только, свойственно испытывать эмоции. И Лазарев не был исключением. Ну уж нет… Тут слезами не поможешь. Я твёрдо решил, что пока всё не выясню, буду держать все свои эмоции под замком. Внезапно, мне в голову пришла одна мысль… — Походу, я знаю, как мне проверить правдивость этого сна… — И как же? — заинтересовано спросил меня князь. — Эм… Ну, может, вы знаете, что есть такие люди, Созерцатели, которые могут ходить сквозь зеркала. — Да?! — князь почему-то очень сильно изумился моим словам. — Да. Ну… И раз та женщина смогла пройти сквозь зеркало, то и я, по идее, смогу. Если она действительно моя мать… — моя догадка имела свой смысл. Почему бы и не проверить? — И как вы это сделаете, месье Лазарев? — Ну… У вас может есть где-то ножик какой складной или там иголка, ножницы, что угодно, чем можно порезаться? — Ну… Держите. — На моё огромное удивление, князь протянул мне шпагу, которая висела на стене. — А теперь идите-ка за мной. Я пошёл следом за Поплавским. Наконец, он привёл меня в дальнюю комнату, которая, по-видимому, была раньше кладовой. Там, занавешенное, стояло зеркало в человеческий рост. Я вздохнул затхлый воздух комнаты и, даже не глядя, порезал себе руку, чуть-чуть. Подойдя ближе к зеркалу и приложив чуть окровавленную руку к его поверхности, я ошарашенно охнул. Зеркало, словно серебристая гладь озера, зарябило, будто приглашало меня зайти в него. Оно звало меня, манило, мол, «ну шагни ты, Ник, ну шагни…» — Боже… Не может быть… — послышалось от шокированного князя. Я быстро стряхнул с себя наваждение и отшатнулся от зеркала. Рана перестала кровоточить, но сама по себе слегка щипала. Зеркало сразу же вернулось в своё привычное состояние — твёрдая, нерушимая поверхность. — Пиздец, — ёмко и кратко я охарактеризовал ситуацию. Я — Созерцатель.