Глава 2. Часть 1.

Справочник по коммуникациям с расами Содружества содержал столько ошибок, что, пожалуй, только ленивый еще не посмеялся над его составителями. Опрометчиво было вообще предполагать, что в двести страниц можно уложить хоть сколько-нибудь полезные знания о нескольких десятках разумных рас, населяющих галактику. Внушительную часть справочника занимало описание сложноустроенной социальной структуры расы Цети, подробное описание биологии расы Менса (а также их письменности), целая подборка статей об истории расы Эридани, множество разносортных “научных” данных об остальных расах, а также короткий, как центаврианское лето, раздел “полезных советов”. Цивилизации Урса в справочнике было посвящено аж целых две статьи (одна – с картинками), и пара абзацев в разделе “советов” на странице “прямые контакты с представителями Содружества – часто задаваемые вопросы” (будто бы эти вопросы хоть кого-то интересовали – контактов-то не было последние две сотни лет). На рисунке в иллюстрированной статье был изображен статный, высокий гуманоид, похожий то ли на птицу с короткой шерстью вместо перьев, то ли на горного козла. Также там упоминалось, что урса двуполы, и что на картинке – условно “мужская” особь, и вот хотя бы с этого можно было начинать неистовую критику горе-составителей горе-справочника. На рисунке была изображена женская особь: то есть тот, кто вынашивает плод. Авторы статьи (некие Грэм, Э., и Уоллес, М. – между прочим, большие ученые с Земли, если верить списку их трудов) предположили, что поскольку представитель вида больше в размерах, выглядит более опасно, и имеет более крупные наросты на голове, то, стало быть, это мужская особь.  На самом деле, в древние времена общество урса строилось вокруг власти женских особей. На протяжении тысяч лет они возглавляли кланы, вели междоусобные войны, несли обязательную службу, и приносили присягу. Мужчины же традиционно воспитывали детей, были хранителями очага, и не несли перед кланом никакой военной обязанности. Конечно, с течением времени в культуре урса многое изменилось, и наступило равенство полов. Многие мужчины стали политиками или военными (на языке урса эти профессии обозначены одним словом), а многие женщины оставили традиционные обычаи, и предпочли тяготам военной коммуны уют коммуны родной. Кроме того, мужчины-урса куда лучше годились для космических полетов. Всё дело в том, что они примерно на метр ниже, на полметра у́же, и на почти на три четверти центнера легче женщин; а еще им требуется меньше еды и воды. Идеальные космонавты. С точки зрения урса, конечно… Когда Готье впервые прочел Клинку выдержку из несчастного справочника, тот широко раскрыл свой клюв, и с полминуты издавал звук, похожий на старый дизельный мотор – так урса смеялись. Смеялись они редко, и обычно только над какими-нибудь нелепостями. Например, над ошибками в справочнике по коммуникациям с расами Содружества. За три месяца сотрудничества с Клинком и другими капитанами урса, Роман подтвердил факт того, что с чувством юмора у чужаков дела обстояли крайне плачевно. Им была неприятна сама концепция подмены понятий с целью запутать собеседника. Впрочем, пару раз Роман замечал за Клинком намеки на излишнюю театральность и художественное представление фактов.  — Ваши ученые – как путники в тумане. Видят только то, что под ногами. – он снова затарахтел – то есть засмеялся – над нелепостью статьи.  Готье тоже улыбнулся, но всё же попытался защитить лицо земной науки.  — Наши ученые имеют очень ограниченный доступ к информации об урса. Про вас совершенно ничего не написано в Компендиуме. Как бы мы смогли что-то узнать, если вы сами не захотели этим делиться?  Клинок сложил руки за спиной. Поза означала “я готов к дружескому поединку”. Клинок любил спорить, в особенности с Романом, в особенности на темы, связанные с Содружеством или Корпусом Картографии.  — Говори уже, с чем ты там не согласен? – Готье картинно закатил глаза. Клинок уже привык к тому, что люди часто, как он говорил, “играют эмоциями”, то есть изображают то, чего на самом деле не чувствуют.  — Компендиум – большая гора помета, а на её вершине сидят Цети, и всеми своими восемью лапами раздают остальным указания. Огромная часть нашей истории и культуры – устная. Как мы должны были её записать? Сагу нельзя записать полностью, её можно только рассказать.  “Что правда – то правда” – подумал Роман. Урса называли сагами практически всё что угодно: от поучительных историй для малышни, до “учебников” по математике. Культура урса была устной примерно на семь частей из десяти. Исключение составляли научные труды, своды законов, реестры имен, и еще кое-какие документы. Письменность чаще служила скорее “шпаргалкой” к тому, какой стих из какой Саги нужно вспомнить в том или ином случае.  Готье возразил:  — Вы могли сделать цифровые аудиозаписи, и отправить их в Компендиум.  — Чтобы ваши ученые снова всё перепутали? Ну уж нет, лучше не знать совсем ничего, чем обладать ошибочными знаниями.  — А как же остальные расы? Ведь не только люди пользуются Компендиумом. Может, Эридани, или Цети смогли бы расшифровать ваш язык на сто процентов?  — У некоторых из рас и ушей-то нет, о чем ты говоришь? К тому же они не смогли этого сделать в течение двенадцати лет с момента первого контакта. Они тоже бродят в тумане.  — По твоему, значит, в тумане бродят все, кроме урса? – Готье локтем толкнул собеседника туда, до куда доставал, то есть в область чуть ниже бедра. Клинок знал, что это означает “я сейчас несерьезно”.  — Не знаю, Роман Готье. Ну разве что, может, земляне видят чуть дальше своих ног. И то вряд ли: с такими-то учеными… – он снова открыл клюв, но на этот раз не издал ни звука.  Готье пару секунд смотрел на Клинка не понимая, что происходит, и вдруг согнулся пополам.  — Господи, Клинок, это что была шутка? Нет-нет, подожди! Ты сейчас пошутил?!  Урса громко растарахтелся, а Роман посмотрел на часы: ему определенно нужно было запомнить время и дату того момента, когда Клинок впервые попытался пошутить более-менее по-земному.  Большинству урса тяжело давался земной юмор, да и вообще вся земная культура в целом вводила их в замешательство. В основном из-за того, что люди часто говорили неправду, но не предупреждали об этом. При общении с урса рекомендовалось не использовать двусмысленных фраз, или устоявшихся выражений. Впрочем, довольно скоро стало известно, что урса, например, влюбились в земную музыку тех жанров, где главной была перкуссия, а ещё очень высоко оценили классическую земную поэзию. Вообще, с поэтичностью и утонченностью у них всё было в порядке. Одни только имена чего стоили… В их языке присутствовало множество переносных смыслов, речь урса буквально сочилась идиомами и пословицами. Но всё это было как бы заранее известно, то есть не имело назначения обмануть собеседника. Перед тем, как, к примеру, назвать кого-то “тем, чьё солнце, согревает склоны еще до рассвета”, урса буквально произносили короткое предупреждение, мол, “сейчас будет утверждение, не являющееся истиной”  – и старые устройства путались из-за этого, выдавая два противоположных по смыслу перевода. Выражение про солнце и склоны, кстати, как позже узнал Готье, описывало того, кто готов помочь ближнему не сомневаясь ни минуты. “Готов броситься на помощь очертя голову”, говорят на Земле. До вылета оставалось половина суток. Готье и Клинок стояли на пустой смотровой площадке в секторе J. — Роман Готье, расскажи мне, где ты появился на свет, кто твои родители? Пребывавший в веселом расположении духа до этого, Роман вдруг замер, и на протяжении нескольких долгих секунд не мог проронить ни слова. — Роман Готье…  — Слушай, я ведь просил не называть меня полным именем. Мы с тобой, вроде как друзья. А ощущение, будто я общаюсь с чиновником паспортного контроля. – Он спохватился и пояснил, — Это такие люди, которые отмечают прибытие и отбытие других людей в определенные места, на станции, или планеты. — Я знаю, что такое паспорт, и я знаю что такое контроль. – Клинок поклонился ниже обычного, — Прошу простить меня, если я задел твои чувства.  Роман тяжело вздохнул. Нет, тут не выкрутиться шуткой. Придется все рассказать. И извиниться. — Не проси прощения. Наши народы только учатся общаться друг с другом. Это я должен просить прощения за резкий ответ. Просто пожалуйста, не называй меня больше полным именем.  — Тебе не нравится твое имя? – даже в цифровом голосе переводчика в наушнике слышалось недоумение чужака.  — Почему, нет, нравится! Всё с моим именем в порядке. Просто люди не используют полные имена когда общаются с товарищами.  — Я понял тебя, Роман.  Пару минут они просто молча стояли у видового окна. Наконец, Роман начал.  — У меня нет родителей в прямом смысле этого слова. Понимаешь, как только земляне начали колонизировать звёзды, они изобрели такую штуку – называется “популяционная бомба”. Это когда замораживают пятьсот тысяч оплодотворенных половых клеток, готовых к инкубации, и отправляют с кораблем в колонию. Видишь ли, возить людей толпами, особенно между звезд – не всегда было выгодно. Вот из такой бомбы я и родился.  Разящий продолжал слушать, не шелохнувшись.  — Сорок лет назад меня инкубировали в земной колонии в системе Альфы Центавра, это одна из самых близких к Солнцу звезд. Мне дали базовое образование, научили полезным для колонии навыкам, я… – Роман запнулся. — Извини, просто я давно об этом никому не рассказывал. — Я вырос… Э-э-э, в коммуне, так тебе будет понятнее. Нас было очень много, детей популяционных бобм. В каком-то смысле у меня были братья и сестры… Но это была стая маленьких хищников: отвернешься, и тебя съедят. Приходилось выживать. В четырнадцать лет я получил профессию: механик сельскохозяйственного оборудования. Так и жил… Урса по прежнему слушал замерев, и не издавая ни звука. Роман продолжил. — Скорее всего, доноры половых клеток – мои, так сказать, “родители” – уже давно мертвы. Я был в последней партии эмбрионов. Как ты понимаешь, для того, чтобы полностью распаковать популяционную бомбу нужны десятилетия… Всё, что я привез с собой с Земли – это моё имя. Видимо, кто-то из родителей, а может оба были из Франции… – Он снова спохватился и уточнил, — Это такой регион, местность на Земле. И да, оплодотворенным клеткам можно было дать имя. При желании.  Повисло долгое молчание. Наконец урса заговорил – медленно, подбирая слова. — История твоей жизни пронзает острым ножом. Никто не должен быть лишен родителей, или своего клана. Я даже близко не могу  представить сколько глубоких ран у тебя внутри. Такие страдания невозможно притупить. Роман, мне больно вместе с тобой. — Брось! Я никогда не жалел себя, и тебе не позволю. К тому же, люди не настолько сильно привязаны к своим кровным родственникам.  Очевидно, Клинок был глубоко шокирован тем, что Роман не знал ни своего “клана”, ни своих родителей. Для урса такая жизнь была бы пыткой: они даже экипажи кораблей составляли из близких родственников, или из родственных кланов – на худой конец и восьмиюродный брат сгодится. Лишиться вообще всех родственников для урса было немыслимо.  — Почему ты не отправился на Землю, искать свой клан? — Потому что это невозможно. Доноры были анонимными. Говорю же, всё что мне досталось от родителей – это запись в реестре, говорящая, что в этой ячейке лежит замороженный будущий Роман Готье. Да и где бы я заработал столько денег на билет до Земли? Это не считая проживания: один день жизни там стоит столько, сколько на Центавре люди зарабатывают за месяц.  Разящий вдруг поднял свою огромную лапищу, и положил Роману на плечо. Наверное, со стороны это выглядело комично: гигант-урса приобнимает коротышку-землянина.  — В следующий раз ты расскажешь мне о своих родителях, Разящий Клинок. — И не только о них.  Роман продолжил молча смотреть в усыпанную звездами бездну, задумавшись о том, что никто из землян – его братьев по расе, крови, цивилизации – никогда не испытывал к нему такого сочувствия, какое сейчас испытал к нему чужак. Чужак. Существо совершенно другого вида, родившееся и выросшее на планете в сотне световых лет от Солнца и Альфы Центавра. Инопланетянин, с которым он впервые увиделся всего-то несколько месяцев назад.