Глава 1. Часть 4.

В течение первых дней после снятия информационного эмбарго и прибытия урса на станцию смотровые площадки в сегментах F и G были круглосуточно забиты толпами зевак, приходивших посмотреть на пристыкованные к Хвосту корабли чужаков. Кое-кто протискивался к стеклу, ловил пару изображений, и тут же уходил; кое-кто просто стоял несколько минут, восторгаясь, тоже захватывал картинку на память, и без промедлений растворялся в потоке. Но те, кто был помоложе (речь, разумеется, про расквартированных на Кольце-4 кадетах II и III курсов Академии Флота) не отлипали от видовых окон часами. На пятый день этого флеш-моба особым распоряжением ректората Академии кадетам было запрещено появляться на любых смотровых площадках Кольца. По крайней мере до тех пор, пока не начнется экспедиция. Роман был крайне рад этому запрету. Теперь можно было подойти к смотровому окну, и, наконец, полюбоваться в тишине на три красивейших корабля инопланетян. Пристыкованные к причальному модулю, они напоминали цветы, проросшие в бетонной плите: назло всем прекрасное возвысилось над безвкусицей. Технологии урса почти не отличались от земных: всё тот же термояд в маршевом двигателе, всё тот же принцип Переноса в прыжковом. Даже сплавы одинаковые, и ориентация палуб по принципу “летающей башни”. Только вот каждый корабль урса – это произведение искусства; ну, а техника землян, как говорится, “простая, зато надежная”.  Когда Роман впервые оказался с Разящим наедине, то спросил его: а чем, собственно, вдохновлялись урса, проектировавшие эти звездолеты? Собеседник скрутил трехпалые кисти в узел – вообще, это значило что-то вроде “я рад, что ты беспокоишься о моей семье”, но в зависимости от контекста могло также значить “спасибо за вопрос”, и “меня радует твое любопытство”. Готье догадался, что урса благодарит его за любопытство. А может и за вопрос. Клинок исполнил несколько ритмических рисунков, и в ухе Романа заговорил наушник: — Мастера хотели запечатлеть изгибы ручья, спускающегося в Серую Долину с Горы Матерей на рассвете первого дня после Сезона Туманов. Видишь, как свет долгожданного солнца играет в каплях воды? И тут, неожиданно для себя, Готье увидел. И понял, что земляне безнадежно отстали в этом вопросе. Урса жили в отдельном компаунде в секторе J. Службы правопорядка на всякий случай оцепили все его окрестности: войти можно было только по спецпропуску, и Роман абсолютно бессовестно злоупотреблял правом находиться на территории урса. Всюду в компаунде были развешаны знамена, покрытые тонкой вязью линий и точек. В центре двора урса организовали большой круг из странной формы сидений. Позже Роман узнал, что это вовсе не сидения, а кровати. Урса не переносят одиночество и изоляцию, поэтому за отсутствием в компаунде более подходящего помещения спят прямо в дворе – зато все вместе. Роману нравилось вытаскивать Разящего из “коммунального гнезда” на смотровую площадку неподалёку – там было по крайней мере тихо, и переводчик не путался, пытаясь разобрать в какофонии щелчков слова собеседника. Месяц назад с Земли доставили партию новых переводчиков. И они буквально проломили языковой барьер между двумя видами.  Это были парные устройства, адаптированные как для урса, так и для людей – первая совместная разработка. Совет Наций выпячивал новые переводчики как революцию в межвидовом общении, и, по правде говоря, именно революцией они и были. Кому-то в голову пришла интересная мысль: выкинуть из цепочки перевода ограниченный и примитивный прокси-язык, навязанный Содружеством; и попробовать переводить напрямую. Оказалось, что язык урса, несмотря на всю его кажущуюся сложность, по своей семантике и логике близок ко многим земным формам коммуникации. В нем есть слова, предложения, утверждения, вопросы; а история про многоуровневость оказалась ситуативной, и раскололась правильно обученной нейросетью за несколько дней. Умные ребята в лингвистических лабораториях быстро обучили компьютеры распознаванию всех трёх уровней какофонии языка урса, и уже через пару недель было готово устройство, упростившее разговоры с чужаками до уровня приятельских бесед. За три месяца подготовки к совместной экспедиции Роман, конечно, прочитал всё, что можно было прочитать об урса. Когда немногочисленные земные книги закончились, он начал донимать Клинка, и двух других капитанов: Древо Растущее Между Камней, и Путника Несущего Добрую Весть, а затем и других членов их экипажей. Удивительно красивые личные имена урса крайне редко повторялись, а в сочетании с родовым постфиксом – не повторялись вовсе. Правда, на человеческий язык этот постфикс было невозможно перевести, поэтому в большинстве случаев его просто опускали. Только в официальных документах к именам урса приписывался набор букв и цифр, кодирующих принадлежность к роду. Урса трепетно относились к ведению записей о рождении и наречении своих детей. Уже несколько столетий каждое имя вносилось в единый реестр, главным образом для того, чтобы избежать повторения — по крайней мере на одной планете. Однако в некоторых кланах существовала противоположная традиция – давать имена в честь предков. Разящий Клинок, например, был как раз из такого клана: по его словам, он носил имя легендарного воина и сочинителя многих саг, жившего в Эпоху Долгих Раздоров — а это, без малого, почти две тысячи лет назад. Разящий Клинок (тот, который древний) возглавил свой клан после смерти матери, и стал первым мужчиной-вождем урса; а еще он первым простил Долги Крови остальным кланам. Постепенно кланы стали объединяться по территориальному признаку, создавая все б;льшие союзы. Так в мире урса появилось что-то похожее на национальные государства. Потом они снова чуть не перерезали друг друга, но Разящий не захотел об этом рассказывать. — Хватит на сегодня, Роман Готье. В истории каждого вида есть стихи, которые хочется забыть. Неужели не было времен, когда земляне теряли рассудок? Готье горестно усмехнулся. — Были. Иногда мне кажется, что вся история Земли только из таких времен и состоит… Нет, ты не подумай, я шучу, конечно. Но кое-какие шрамы мы носим до сих пор. Клинок закрутил головой – он делал так когда не понимал шуток Готье. На запястье у Романа зажужжал браслет – срочное сообщение из штаба флота. Он открыл уведомление. “Всем капитанам немедленно явиться для брифинга - 10:10, Штаб Флота, главный зал совещаний”. — Слушай, Клинок, мне нужно бежать. Что-то случилось. Я выйду на связь, как только смогу. Разящий поклонился. Готье откланялся в ответ, бегом покинул смотровую площадку, и взял машину до Штаба. Подобное сообщение могло означать только одно: произошло что-то нехорошее. Он замер, глядя из окна аэротакси на проплывающую внизу панораму центрального проспекта Кольца. Ему было тревожно. “Дружбе народов настал конец?” – подумал Роман. – “Что ж, это вполне возможно, особенно когда добрая четверть капитанов флота до смерти боится, и от того ненавидит чужаков”. Готье искренне нравился Разящий. Он был честным, верным долгу, и очень благородным. Урса были куда более чувственными и чуткими, чем люди – Клинок мог растрогаться от добрых слов в свой адрес, и улавливал малейшие колебания в настроении Романа. А ещё он любил свой клан, и постоянно о нём рассказывал; Готье же, в свою очередь, говорил о членах своей команды. Другие урса не особенно стремились сблизиться с Романом, но Клинок, кажется, был искренне заинтересован в Готье. “А если это приказ его брата или матери?” – Роману стало неприятно от этой мысли. “Нет, это невозможно, урса слишком дорожат своей честью, чтобы плести такие мелкие интриги”. Если межвидовая дружба была возможна, то это именно она и была. Стать врагом Разящего Клинка было немыслимо. - - - Роман сидел на заднем ряду в Зале Совещаний, ожидая пока вице-адмирал Мванги начнет брифинг; остальные сбились в группки, и что-то оживленно обсуждали. Когда ожидание затянулось на десять минут, он решил-таки расспросить коллег – а что, собственно, случилось. Капитан Джакоби, однокурсница Готье, прояснила. — Говорят, кто-то из адмиралов объявил, что в качестве протеста уведет часть флота из сектора. Готье был, мягко говоря, удивлен. — Постой, а что, можно вот так вот взять, и просто увести эскадру в неизвестном направлении? Это же бред какой-то. — Это точно Блежински, сраный расист, – вставил капитан Трент, до этого молчавший, – ему дай только повод, он же ненавидит Содружество. Джакоби пожала плечами, а Роман с еще большим удивлением спросил: — Погодите, так это из-за урса? Из-за посольства? Джакоби не успела ответить. Мванги вошел стремительно, чеканя шаг по металлическому полу. Он включил микрофон, прокашлялся, и приказал занять места. Публика замолкла, и мгновенно расселась. Вице-адмирал начал. — Пять часов назад адмиралы Блежински, Соколов, и Рено отправили свои эскадры, а также корабли сопровождения в направлении галактического ядра, объявив, что выходят из состава флота в связи с политическими разногласиями. Совет Наций и Управление Колоний, а также главнокомандующий Мацуда признали это изменой. Командующие Блежински, Рено, и Соколов признаны преступниками, и обвиняются, как минимум, по семи статьям Кодекса, включая кражу имущества флота в особо крупном размере. Возникшие сложности изменят ряд регламентов, обновления появятся на ваших личных терминалах до конца дня. Если кто-либо из вас встретится с эскадрами Блежински, Соколова, или Рено, то вам приказано совершить экстренный прыжок в систему Альфы Центавра для доклада в Главное Управление Флота. Первое что вы сделаете, выйдя из этого зала – это обновите данные о сигнатурах двигателей каждого корабля флота. Думаю, не стоит напоминать, что если вы не хотите быть судимы за измену, то не станете взаимодействовать с любыми представителями флотов вышеупомянутых адмиралов. Есть вопросы? Мванги обвел суровым взглядом аудиторию, и остановился на одинокой руке в заднем ряду. — Капитан, слушаю. Готье наклонился к микрофону. — Адмирал, а урса в курсе ситуации? — Да, мы поставили их в известность. Не беспокойтесь, на экспедиции это не отразится. Еще вопросы? Больше желающих не нашлось. — Тогда все свободны. Готье, на минуту. Вице-адмирал ждал его в маленьком алькове позади экрана. Вид у него был озадаченный и мрачный; впрочем, таким он был почти всегда. Когда Готье наконец протиснулся сквозь толпу к Мванги, тот протянул ему руку – значит, разговор будет не по форме. — Капитан. Как дела? Роман ответил на рукопожатие. — Ну, не считая последних новостей, всё неплохо, сэр. Подготовка практически завершена. Клинок сегодня сообщил, что с их стороны тоже почти всё готово. Нужно еще два-три дня на сверку астрографии, и ещё пару дней на проверку инженерных систем “Бразилии” и “Сеула”. Дальше – вылет по вашей команде. Мванги едва заметно кивнул. — Хоть одна хорошая новость за день. Как оцениваешь сложившуюся ситуацию? — Разрешите говорить прямо, сэр? Адмирал едва заметно повысил голос, сохранив каменное выражение лица: — Черт возьми, Готье, будто ты умеешь как-то по-другому. Ну так что скажешь? Роман вздохнул, и развел руками. — Ситуация паршивая со всех сторон, сэр. Семьдесят-с-лишним капитанов покинули флот. Если считать вспомогательные борты обслуживания, то у них там сотня кораблей, под завязку заправленных антиматерией. Три мятежных адмирала, один из которых несколько раз прямо заявлял, что вышибет мозги любому чужаку, которого встретит. Команды там промыты до самой последней извилины – я пересекался кое с кем из их экипажей, и это был не самый приятный опыт. Рискну предположить, что… – Роман запнулся. — Предположить – что?.. — Думаю Блежински для них уже не адмирал, а вождь. Зал совещаний был совершенно пуст. Мванги сел в кресло в первом ряду и устало откинулся на спинку. Впервые Готье увидел в командующем измученного старика – адмиралу шёл восьмой десяток. — Ты совершенно прав. Он завладел умами своих капитанов. Я знаю Блежински, он умеет красиво и вдохновенно говорить. Харизматик, одним словом... — Разрешите вопрос, сэр? — Спрашивай. — Как мы это допустили? Отрешенно глядя куда-то в пустоту, вице-адмирал вполголоса ответил: — Мы? Капитан, ты тут не при чем. Вопрос в том, как я это допустил.