4

Четвертый раз, на самом деле, не был случайным. Скорее, Изуку начал следить за учеником, услышав несколько... комментариев. Такие комментарии вызывали у него желание либо каким-то образом навсегда потерять слух, запрыгнуть в мусорный контейнер и прятаться там всю жизнь, либо задушить их до смерти, потому что, Господи Иисусе, кто вообще говорит такие вещи о несовершеннолетних? Он слышал разные гадости, начиная от того, что Каччан заслуживает того, чтобы его заковали в цепи, что он будет злодеем, а не героем, и заканчивая еще более гадкими вещами, вроде того, как мило он будет выглядеть внизу, связанный, с кляпом во рту. И люди, которые все это говорили, были в основном взрослыми? Как это вообще? И, конечно, вся эта история со злодеями стала еще хуже после того, как Каччан был похищен Лигой. Каччан может вести себя так, будто ничего из этого на него не повлияло, но Изуку знал, что это всего лишь часть его дурацкого комплекса превосходства. Да, возможно, Каччан был его давним хулиганом и мучителем в средней школе, но до этого они были лучшими друзьями. Изуку не понаслышке знал, как усердно Каччан работает, чтобы быть лучшим. Изуку также знал о том, что Каччан продолжал тренировать свою причуду, даже когда был на грани истощения, а его руки покрывались волдырями и ожогами. Конечно, от этого не осталось никаких следов, поэтому люди просто предположили, что ему не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы справиться со своей причудой. То же самое касалось большинства других вещей. Каччан был талантлив от природы во всем. Это был факт. Но потребовалось много кропотливой работы, чтобы действительно преуспеть во всем этом. Каччан ни за что не стал бы просить помощи у кого-либо, особенно если бы не доверял им. Вот почему он повсюду следовал за Каччаном, как только мог. Чтобы иметь возможность помочь ему, когда никто другой не мог! И каким бы маньяком он ни казался, он определенно не был таковым. Он просто хотел иметь возможность защитить Каччана, даже если Изуку все еще злился на него за всю ту боль, через которую тот заставил его пройти. Изуку не знал, почему его мозг думал, что в тот день, когда Каччан достигнет своего переломного момента, небо заволокут темно-серые грозовые тучи, и небеса разверзнутся, чтобы обрушиться на грешников или что-то в этом роде. Он думал, что ему удалось сбросить Каччана с золотого пьедестала, на который он же его и возвел, но, по-видимому, ему это не удалось. Возможно, это также было побочным эффектом того, что он слишком много смотрел аниме в свободное время. День, когда Каччан распался, был солнечным, на ярко-голубом небе не было видно ни облачка. Была суббота, и Изуку смог выйти на улицу утром. Он был рад, что сделал это, потому что по полному совпадению увидел, как Каччан выбежал из продуктового магазина прямо в переулок, для того, чтобы скрыться от остальной цивилизации. Каччан уткнулся лицом в свою толстовку и рухнул на землю, его плечи тряслись, а в тишине время от времени раздавались всхлипывания. (Он никогда не видел, чтобы Каччан так плакал. Это всегда были слезы гнева, которые наворачивались на его глаза, но так и не пролились. Был один случай, когда Каччан устроил грандиозный взрыв и вывихнул руку, но даже тогда он не плакал. Он всегда говорил, что плакать - это для слабаков. Его поразило, насколько человечно тот выглядел.) Он накинул капюшон "линчевателя", который всегда был с ним, независимо от того, что на нем было надето, и тихо подкрался на цыпочках к тому месту, где сидел Каччан. Он знал, что если он издаст хоть какой-нибудь звук, то Каччан запаникует еще больше. То, как он прятался в средней школе от хулиганов, в конечном счете помогло ему (забавно, что он использовал это умение, чтобы приблизиться к одному из них). “Все в порядке… ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда." Даже произнесенная тихим шепотом фраза показалась Изуку слишком громкой, когда он присел на корточки перед блондином. Каччан в шоке вскинул голову и уставился на него полными паники глазами. Изуку сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он просто был параноиком. Каччан никак не мог понять, что это он, особенно когда на нем был капюшон. Каччан всегда ненавидел его, так что, возможно, он даже не помнил о его существовании. Хотя был небольшой шанс, что Каччан узнает его, поскольку они были близки до того, как проявились их причуды... или их отсутствие. "Де-Изу...ку?" Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал это имя из уст Каччана? Даже если это было произнесено прерывающимся, сопливым голосом, просто слышать, как Каччан произносит его имя после стольких лет, было таким... освобождающим. Как будто он был чем-то большим, чем бесполезным Деку без причуды. Логически он понимал это из-за всего, что он сделал за последние несколько месяцев. Черт, даже полицейские говорили ему об этом. Но он предположил, что когда Каччан сказал это, он почувствовал себя по-другому, потому что именно он был причиной большей части его неуверенности и беспокойства. “Привет, Каччан. Давненько не виделись”. Внезапно тишину между ними заполняет громкий треск, и яркие оранжевые искры ожили, танцуя на пальцах Каччана. Изуку знал, что это не было добровольным, поскольку Каччан выглядел удивленным, когда его руки начали искрить, но он все равно не смог удержаться от того, чтобы вздрогнуть и закрыть лицо руками. (Там, где огненные взрывы соприкасались с кожей, по его телу были разбросаны шрамы от звездных вспышек. Это было мучительно, независимо от того, сколько раз это происходило. Они говорили, что это была тренировка причуды, и он верил им, как бесполезный дурак, каким он и был. На его верхней части бицепса даже выгравирован отпечаток ладони, оставшийся после того, как Каччан схватил его дымящимися ладонями, когда им было по 10 лет, утверждая, что это научит Изуку молчать и понимать, когда его не хотят видеть.) Каччан тоже вздрогнул, сжал руки в кулаки и засунул их в карманы, пытаясь отодвинуться назад. Изуку открыл рот, чтобы извиниться, потому что он действительно думал, что это его вина, но Каччан, словно зная, что он извинится, быстро оборвал его, прежде чем он успел сказать хоть слово. “Я-я вел себя по-настоящему дерьмово по отношению к тебе в последние несколько лет. Я знаю, что вел себя дерьмово по отношению ко всем, но по отношению к тебе я был еще большим мудаком. И это из-за... из-за того, что было вне твоего контроля. Ты не заслужил всего этого дерьма. Все эти годы я продолжал думать, что ты, блять, смотришь на меня свысока или что-то в этом роде... Я думал, что мне просто удобно вымещать на тебе свой гнев. Я никогда даже не задумывался о твоих чувствах. Похоже, я даже не думал о тебе как о чертовом человеке. Я… Мне ж-жаль. За все. Но особенно за то, что было в средней школе, когда я... когда я сказал тебе отвалить от себя и все такое, я был таким гребаным идиотом! Все, чего ты когда-либо хотел, - это быть моим другом, и мне понадобилась гребаная терапия, чтобы понять это. В общем, я пытаюсь сказать, что я... чертовски сожалею о том, что превратил твою жизнь в сущий ад. И не смей, черт возьми, прощать меня за это дерьмо! Просто... просто забудь об этом или что-то в этом роде.” Изуку вытер слезу со щеки, понимая, что на его лице, вероятно, блуждает неуверенная улыбка. Просто он даже в самых смелых мечтах не мог представить, что Каччан хотя бы поймет, как сильно он обидел Изуку, не говоря уже о том, чтобы извиниться за это. Думаю, он всегда находил новый способ удивить его. Но была одна вещь, которая его не устраивала. "Я... ты не представляешь, как я сейчас счастлив, Каччан. И ты прав. Если бы я сказал, что простил тебя за все, то это... это было бы ложью. Это было бы нечестно по отношению ко мне или к тебе. Но ты не можешь просто сказать мне забыть шестнадцать гребаных лет моей жизни, Каччан!” Изуку редко ругался, разве что раз в год. Но что-то в разговоре с Каччаном заставляло его произносить ругательства так, словно это было естественно. И в порыве эмоций Изуку бросился к Каччану и обнял его за шею, заключая в объятия. Блондин осторожно обнял Изуку, и тот почувствовал, что его футболка намокла на стыке между шеей и плечом. Изуку был уверен, что его собственные слезы также пропитали толстовку Каччана. Было приятно снова обнять Каччана после стольких лет, и он был таким же теплым, каким его помнил Изуку. Они оставались в таком положении, пока Каччан не вспомнил, что ему пора домой, но они расстались, пообещав, что будут поддерживать связь.