Капитан Кайфолом

Штаны цвета хаки, жестяная каска и пушка побольше. Так на миссию особого назначения снарядили особо одаренного агента СРУ. Безымянный из соображений конфиденциальности, он выступает под кодовым именем “Капитан Кайфолом”, пусть даже при учете того факта, что в жизни дальше сержанта не прыгал. В длину. Сержант тогда победил с отрывом в метр. Отважного Капитана Кайфолома, с тяжелым от холестериновых бляшек сердцем и глицериновыми слезами на глазах, управление СРУ провожает в Хошимин. Таких сложных слов бравому разведчику запоминать, к счастью, не придется. Современный топоним в рамках миссии еще неактуален. Сайгон — более подходящее название. Капитану предстоит отправиться в фильм о войне во Вьетнаме “Цельнозерновая буханка” и проследить, чтоб ни одно действующее лицо не погибло в ходе повествования. Времена в США тяжелые, подписчики Нетфликс негодуют, требуют переписать концовку бессмертой классики и запугивают несчастных продюссеров воинственным гавканьем в Твиттере. Но то лишь официальная цель задания, которую напечатают на бумаге и упрячут в недрах архива, как строго секретный материал. Так в чем же тогда подвох? А в том, что особо одаренный оперативник миссии особого назначения всего за неделю службы успел руководство порядком подзадолбать. То методы у них не те, то миссию ему не додали, то зарплату повысили в 0.3 раза вместо заслуженных 0.5. А у руководства нервы не оптоволоконные, что бы там ни говорили сторонники теории заговора. И решили они между собой сплавить надоедливого подчиненного туда, откуда он вернется с тем же успехом, что и все его вымышленные протеже. Метод транспортировки в фикцию позаимствовали у японских коллег. Сами маршалы и генералы, естественно, слабо верили, что сбив Кайфолома фурой, они перенесут его в фильм “Цельнозерновая буханка”. Но от самого назойливого оперативника уж точно избавятся. До этого фуру испытывали в особо опасных условиях дорог Бангладеша (да, того самого). Секретное японское оружие пытались замаскировать под черную ниву. Так на дорогах Армении появился гелентваген. *** В предсмертном бреду, храбро шмякнувшийся о бампер фуры разведчик слышит приближающийся рокот Fairchild Providers. Нет, это не жизнь проносится перед глазами, а приближается экспозиция фильма. Открывающая сцена, сразу же после после заглавия крупным шрифтом, представляет зрителю главных героев. Под руководством капитана Фубара, молчаливо отсиживающемся где-то на задних планах, выступают зеленые юнцы: Арчер Димвит, наивная душа, Сэвиор Эш, полевой медик, чернокожий салага с погонялом Майнор Инконвиниенс; о нем не стоит беспокоиться: он выживет, дослужится до ПТСР и старшего офицерского чина, а также собственного комедийного сиквела. Его брат по несчастью, такой же угнетенный Роберт Бэкнс скромно сливается с тьмой фюзеляжа. Действительно, зачем выделяться герою, который, по законам жанра, сдохнет первым.  Солдаты травят анекдоты. Не подозревают, бедняги, что штурмовать высоту “Пати Баскет” придется без страховки, без кредитки и без луковых колец.  *** Гуки, они повсюду. На деревьях, за окном, под ободком унитаза. Пять секунд форы — и они набросятся на бедных янки без жалости, как бактерии из рекламы мыла. Так полегли солдаты массовки, избавив искушенного зрителя от лишней фокусировки внимания, и показав при этом талонную сцену с ужасами войны. Кайфолом чинно прислоняет берет к груди и вздыхает с облегчением: в первом побоище все подопечные остались живы. Но первый бой, он таков: обычно щадит главных героев, с которыми еще не успел познакомиться. Вот, кстати, подступает момент. Согласно сценарию, заблаговременно выданном Кайфолому на упрощенном английском, приправленном эмоджи и мемами, герои должны собраться у костра для душещипательного душеизлияния.  — Ну-ка, парни, — звонким ударом поварешки об котелок зазывает к костру жизнерадостный Арчер Димвит. — Что ж вы носы повесили? Нам нужны силы – Родину защищать! Или вы врагу поддаться хотите? Собирайтесь на ланч к костру, или сдам вас, как красных! Спрашивается, почему рядовой Димвит распоряжается властью вместо законного командира. Последний, капитан Фубар, забился в угол и трясется, повторяя сквозь стучащие зубы выученные на практике вьетнамские слова. Сраженный внезапным грузом ответственности молодой солдат, рожденный в беспечное послевоенное время — рассудит кинокритик. Недоумок и тряпка — посудит Кайфолом. Зато париться о нем не придется. Психически неуравновешенных в военных фильмах принято оставлять в живых. — Расскажите-ка, лучше, братцы, что после войны делать будете. Я начну, — Димвит достает из кармана фотографию, прижимает к губам и целует. — Я, вот, вернусь к невесте. Женюсь, заведу ораву детишек и собаку шерстистую. Буду жену на руках каждый день носить и после работы… — Варежку захлопни, романтик хренов! Слушать тошно, — взрывается Кайфолом. Пусть на курсах СРУ он научен, что слова служат убеждению вернее кулаков, но словами он стреляет, как из водяного пистолета: наспех и невпопад. — Что я тебе сделал? А-а-а, все понял, — приторно тянет Димвит. — Ты просто завидуешь, что из девочек тебя только мама перед сном целовала. Вот же глупый. Не знает главное правило киношной военщины: проговорился о любви — сдохнешь раньше негра. — Представь себе, нет. Сам посуди. В лучшем случае, ты вернешься с войны. Будешь калекой без ручек, без ножек, без яек. Невеста твоя сначала подсуетится, пожалеет тебя, инвалида. И выйдет замуж. И после нескольких лет бездетного целибата, сбежит с черным молочником, у которого из имущества голая жопа и пожарный гидрант. А если вернешься целым? От тебя прежнего же ничего не останется. Не будет того задорного, юморного Арчера Димвита, который ей приглянулся за умение хлестать пиво носом. А будет у нее ворчливый ветеран, бьющий жену по вечерам после работы, если вообще сможет ее найти.  Димвит опускает голову от безысходности. Есть у персонажа надежда на спасение. Надо будет медаль у начальства попросить за подвиг. Очередь переходит к еще более безнадежному оптимисту. Полевой медик, Сэвиор Эш, принимает поварешку, словно микрофон. — Я не знаю, что буду делать после войны. Но что во время – знаю точно. Мужики, за эту единственную битву вы стали мне родными братьями. Я позабочусь, чтоб отсюда мы все выбрались целыми. И не прощу себя, если с вами хоть что-нибудь случится. От концентрированного пафоса слышно, как у Кайфолома сворачиваются островки Лангерганса. Еще один киноштамп в действии. Таких постигнет ужасная участь. Смерть после сослуживцев, которых не смог уберечь. А этот, как будто, сам напрашивается стать главным действующим лицом дешевой слезовыжималки. — Не неси ерунды, пустозвон. Фильмов, что ли, не смотрел? Таких, как ты, первыми грохают. Нет, сначала прибьют его, — Кайфолом тыкает пальцем в зашуганного собственной угнетенностью Роберта Бэнкса, пытающегося стащить последнюю порцию пайка у командира. — У тебя на глазах. Не веришь? — А миста Кайфором деро говорит, — бормочет узкоглазый партизан, представившийся, как ему показалось, типичным для американцев именем, Джейн Доу. — И этого грохнут, — ради демонстрации Кайфолом стреляет вьетконговцу в голову. — А придурка с невестой, тем более. — Зачем Джейн Доу убил, козлина?! — Он мучился от бессонницы, просил помочь. — А-а-а, — хором вздыхает коллектив, и конфликт устаканивается. — Короче, пацаны. Войны не подчиняются логике мультиков. Не мелите чепуху и постарайтесь выжить сами.  Костер потухает — экран затемняется. Следующим кадром будет новое сражение. И Кайфолом, надеясь, что природный дар убеждения, за который его и отправили на столь важное задание, окупится в сиквеле. *** Под шквал снарядов и свист пуль над головой, где-то во вьетнамских джунглях прощаются два товарища. —Инконвиниенс, я ног не чувствую! — Боба, у тебя их нет, — Кайфолом договаривает за сослуживца, взваливает обоих на плечи и, поправив на носу стильные очки-авиаторы, удаляется вдаль под дикторское «Зе энд» и хит группы AC/DC. Какой именно хит, не важно. Все равно, все песни у них одинаковые…