[Потерянный. Возвращение во время]

.

      Локи уже не помнил, сколько времени провёл здесь, у самого основания мира. Счёт давно потерял смысл. В основной ветке, наверное, уже не две тысячи двенадцатый, а может, и вовсе другой век. Здесь время текло иначе — вязко, как смола древних сосён Ванахейма, которую он в детстве любил разглядывать на коре.       Звук в Иггдрасиле — не был тишиной, его ветви и корни звучат как переливы галограмм. Древо само по себе будто бы пело. Каждый миг где-то рождалась новая реальность, и Локи чувствовал это как лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Он научился различать звуки: звон колокольчиков – благодарность от древа за лечение, странный глухой стук, похожий на звук после того как ударишь пластиковой трубой об другую,такую же пустую и пластиковую – столкновение временных линий, а этот резкий звон и тихий скрежет, похожий на треск разбитой стеклянной вазы.. — «Опять кто-то пробил оболочку,» — устало подумал Локи, не открывая глаз.       Он привык говорить с собой мысленнл. Годы одиночества в этом странном тронном зале, находящимся у корней всей мультивселенной, приучили его к мысли, что голос, пусть и внутренний – единственное, что ещё напоминает ему о том, что он не стал частью Древа. Пока не стал..       Он магией потянулся к трещине – тонкой, едва заметной нити разрыва, – и начал залечивать. Это было похоже на плетение кружева из собственного сейда, только нити были из времени, пространства и чего-то неуловимо грустного. Ладони Локи, хоть сам Бог этого и не видел, светились мягким изумрудно-золотистым светом, и Древо в ответ довольно зазвенело – звук был похож на те крошечные колокольчики, что звенели на праздниках в Ванахейме, когда он был маленьким и ещё верил, что у него есть дом.       И вдруг, по среди звона и безмолвия, возникли.. Голоса. Сначала Локи подумал, что сходит с ума, он долечил дерево и теперь просто пытался мысленно отгородить своë сознание от не существующего безумия.       Когда Локи понял, что ничего не получится, то решил, что это слуховая галлюцинация, созданная его сейдом, что бы владелец окончательно не рехнулся от тишины.. Но даже прерывание потоков не помог, голоса повторяли его имя снова и снова, настойчиво, как стук сердца, становясь всë реальнее. — Локи.. — в одном голосе звучали мальчишеские, совсем ещë детские нотки восторга, смешанного с восхищением и каким-то волнением.. — Локи. — во втором, настойчивое не терпение и странным, будто бы безграничным, уважением.. — Локи! — Последний голос, старческий и хриплый, прозвучал так громко и отчётливо, что глаза Бога распахнулись сами собой. Локи зажмурился от резкого света – Древо внутри себя полыхнуло золотом, будто разбуженное его вниманием.       Проморгавшись, он понял, что пространство вокруг изменилось.       Тронный зал, похожий на крохотную комнату, исчез. Теперь он сидел в центре огромной залы с полом из белого, точно мрамор, камня. Стены из золотисто-зелёных ветвей Иггдрасиля излучали мягкий, живой свет, а высоко над головой, вместо потолка, клубилась серая дымка, в которой мерцали холодные звёзды. Ветви Древа, фиолетовые, полу-прозрачные, на фоне этой дымки, поднимались прямо над его троном, подтверждая: он всё ещё в центре мира. За силуэтами, что пока были лишь чëрной дымкой для него, он змметил большой, круглый каменный стол и несколько каменных стульев. Что удивляло Бога больше всего, свет – он действительно был очень ярким не смотря на отсутствие какого-либо полноценного освещения.       Чëрные силуэты вдруг начали становиться плотнее, будто осязаемее, от них слышались звуки шелеста и потустороннего шопота, слова в котором разобрать было не возможно. Вдруг они озарились вспышкой, Локи пришлось аккуратно протереть, заболевшие от внезапного света, глаза, затëкшей, от долгой недвижимости, рукой. Он вновь открыл глаза, и перед ним стояли трое.       Старший – низкорослый старик с пышной рыжеватой бородой, в которой то тут, то там мелькали седые прядки. Его серые глаза смотрели на сидящего на троне с такой теплотой, что у Бога защемило в груди. Старик-то и звал Локи последним.       Рядом с ним замер высокий мужчина с огненными волосами и короткой бородой, глаза его сияли салатовым.       А у ног старца притулился мальчишка с рыжими вихрами, в которые был вплетён венок из цветов и веток. Он смотрел на Локи с озорным любопытством. — Кто вы?.. — спросил Локи, и голос его прозвучал хрипло, как у мученика бредущего долгие годы по пустыне. Горло саднило – странное, почти забытое ощущение боли, не боевой, обыкновенной, человеческой.       Старик понимающе кивнул и шагнул вперёд. — Не волнуйся, Локи, Бог мудрости, озорства и живой истории. — Локи моргнул от неожиданного титула. — Мы – Братья Норн, твои верные помошники.       Локи молчал, переваривая услышанное. Братья Норн? Он изучал все известные мифологии Девяти миров, читал труды скальдов и древние свитки Ванахейма. О братьях Норн не было ни единого упоминания.. Ни-че-го. — Я никогда не слышал о вас, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала не обида, а скорее усталое любопытство. — Ни разу. Ни в одной хронике, ни в одной легенде. Кто вы на самом деле?       Старик улыбнулся в бороду и, положив руку на плечо рыжего мальчишки, начал представлять: — Малыша мидгардцы знают как первого духа Рождества. Прошлое. Жизнь. Эволюция.       Мальчишка озорно поклонился, и его зелёно-голубые глаза сверкнули.       Рука старца переместилась на плечо огненноволосого мужчины. — Среднего из нас – знают как второго духа Рождества. Настоящее. Природа. Существование.       Мужчина поклонился спокойно, с достоинством.       Старик положил ладонь себе на грудь и поклонился в последний раз. — Третий - я. Будущее. Смерть и неопределённость. Но, что удивительно для многих, — он хитро прищурился, — я также являюсь прогрессом. Имён у нас нет, поскольку едины мы и рождение не отменяет старость, но часто нас зовут Витар, Нун и Морис.       Локи сидел неподвижно, чувствуя, как затекает спина, как ноют ноги от долгого сидения на неудобном троне. Перед глазами всё ещё мелькали обрывки тысяч жизней и тысяч смертей, к которым он привык, но сейчас нужно было сосредоточиться. — Зачем вы пришли? — спросил он прямо, глядя в глаза старосу Морису. Старик улыбнулся ещё шире. — Мы пришли научить тебя. Сможешь узнать многое, но главнее всего то, что сможешь выходить отсюда ты!       В голове Локи вдруг стало пусто. Одна единственная мысль билась о стенки черепа, гулкая и почти болезненная в своей простоте: — «Выходить?..» С тех пор как он пришёл сюда, он не думал о жизни. Он думал о долге, о жертве, о том, что теперь его удел — вечно сидеть у корней и штопать чужие ошибки. Надежда умерла в нём ещё тогда, в тот момент, когда он взял в руки нити времени. А теперь… Он посмотрел в глаза старику и не увидел там лжи. — Выходить? — повторил он, и голос снова сорвался на хрип.       Морис, с понимающей улыбкой, кивнул и в глазах старца промелькнула какая-то тëплая, но совершенно серая печаль.       В глазах того, кто уже почти похоронил себя, зажглись искры. Не просто желания — жажды. Голод по жизни, по движению, по воздуху, который пахнет не Древом, а дождём и пылью, по лицам, которые можно увидеть не в отражении чужих судеб, а вживую.       Локи выпрямился на троне, насколько позволяла затекшая спина. — Что ж… — голос его окреп. — Думаю, нужно приступить как можно скорее.

***

      Обучение длилось.. Локи не знал, сколько. Здесь не было дней и ночей, только бесконечное сияние Древа и голоса трёх наставников. Но ощущение, что всë длилось очень и очень долго, будто бы даже дольше, чем Бог до этого сидел в древе.       Братья Норн учили его не просто залечивать раны миров – чувствовать пульс каждой ветви, каждого листа Иггдрасиля. Они объяснили, почему он не мог покинуть зал Основы: его сейд сросся с Древом так плотно, что стал его частью. Отделить себя, не повредив ни себя, ни Древо, мог научить только тот, кто знал эту грань лучше самого Локи.       Морис рассказывал о древних цивилизациях, что гибли от собственной гордыни, и о маленьких народах, что тихо уходили с ветвей, оставляя после себя только песок и ветер.       Нун – Настоящее – учил его чувствовать момент. Быть здесь и сейчас, а не растворяться в бесконечной череде вероятностей.       А маленький Витар – Прошлое – больше всего любил истории о погибших мирах и их магии. — Эгликванские руны! — воскликнул он однажды, сидя на высоком корне и болтая ногами. — Представляешь, их язык сам по себе — заклинание. Чтобы творить магию, не нужно плести вязь в воздухе, достаточно просто сформулировать желание на их языке и направить поток сейда.       Локи слушал заворожённо.. Мальчишка говорил с таким жаром, с такой любовью к давно исчезнувшему миру, что Локи впервые за долгое время почувствовал нечто, похожее на… вдохновение. — Их мир был заполнен магией до краёв, — продолжал Витар, размахивая руками. — Любой, кто попадал туда, даже с самой слабой искрой, увеличивал свой резерв до невероятных масштабов! А потом они исчезли. Просто… растворились. Никто не знает почему. — А язык? — спросил Локи тихо, будто не желая перебить.. А вдруг мальчик закончит рассказ, после его вопроса? — Ты сказал, он увеличивает резерв.. Как же наверное странно это работает.. Наверняка же этот язык – не просто какие-то буквы?.. — О да! Не так сильно, как их мир, конечно, но резерв в разы больше! А контроль – точнее! — Витар спрыгнул с корня и подбежал к Локи, протягивая ему толстую книгу в потёртом кожаном переплёте. — Держи. Здесь всё, что мы смогли сохранить. Базовые символы, заклинания, даже несколько рунных вязей.. Но,к сожалению, книга на их языке, так что сначала придётся выучить алфавит.. — как-то даже виновато пробормотал мальчишка. — Язык – цепочки рун, каждая руна, в разных цепочках, имеет своë значение и почти индивидуальное написание.. Локи принял книгу, провёл пальцем по корешку. Тёплая. Живая. Настоящая. — Спасибо, — тихо сказал он. Витар улыбнулся и, прежде чем убежать к братьям, шепнул: — Это будет долго, очень долго, но ты справишься. Ты ведь Бог обмана! А обмануть саму реальность – разве не к этому ты стремился всю свою жизнь?

***

      Когда первая часть обучения подошла к концу, Локи стоял у границы зала Основы. Ветви Иггдрасиля перед ним дрогнули и начали медленно раздвигаться, открывая проход.       Морис, стоявший за его спиной, тихо произнёс: — Всегда сюда ты сможешь вернуться, твой дом теперь это. Ждать тебя мы будем, но дом и там, где те, кто близок тебе, и там, где чувствуешь ты себя хорошо.       Локи обернулся. У стола стояли три фигуры – старик, огненноволосый мужчина и рыжий мальчишка, на их лицах была улыбка, а в глазах печальная радость от расставания. — Я вернусь, — пообещал Локи и не оборачиваясь вновь – шагнул в проход открывшего свои корни Иггдрасиля. Ему предстоял получасовой поход по звенящему под ногами мосту, под прощальные звуки Древа, от которого с каждым шагом он удалялся всë дальше.

***

      Тишина TVA ударила по ушам. После бесконечного шёпота Древа, его звона и переливов, после звона моста и грохота шлюзов – здесь было почти неестественно тихо. Только ровный гул приборов и мягкое жужжание темпоральных экранов.       Локи стоял посреди рубки и не верил своим глазам, своим ощущениям и даже слуху. Он вновь в рубке, в той самой рубке, откуда уходил на самое настоящее самоубийство..       Здание было целым. Чистым. Даже пыли не было на приборных панелях, будто кто-то убирался здесь совсем недавно. Он медленно провёл пальцем по гладкой поверхности консоли — чисто. — Как?.. — прошептал он, удивлëнно.       Локи помнил, как уходил, как растворялся в Древе, чувствуя, как время и пространство перестаёт для него существовать, пока не додумался до мысленных диалогов сам с собой, он думал, что TVA давно должно было рассыпаться в прах, стать одним из миллионов забытых миров на ветвях Иггдрасиля..       А оно было. Целое. Будто ждущее чего-то.. Может быть даже его самого.       Локи сделал шаг вперёд, рассматривая знакомые до боли экраны, стулья, панели управления. Он не хотел рушить тишину, слишком долго вокруг него были звуки и их было слишком много, что бы теперь не радоваться такой передышке. Его пальцы касались холодного металла, и внутри разливалось странное тепло.. — Это.. правда? — спросил он у пустоты. — Не очередное видение? Ни очередная реальность, что слишком сильно пытается слить меня с сознанием местного Локи? Не.. что-то новое, что отберëт у меня надежду, как только я привякну к мысли, что у меня получилось найти свободу?..       Пустота не ответила, тишина была всë такой же плотной, всë такой же густой, но даже это было большим ответом, чем тот, на который расчитывал Локи..       Бог сел в кресло, для начала перетащив то прямо в центр рубки. Он наконец мог расслабиться, задремать. Сны не снились, ведений небыло, мозг наконец мог перестать вечно обрабатывать информацию и просто отключился. Локи не знал, сколько прошло времени и прошло ли оно вообще, но когда он проснулся, за проходом, ведущим в основное здание раздался звук шаркающих шагов, а за тем, характерное шипение открывающихся дверей.       Локи, только открывший глаза, всë ещë несколько дезоорентированный от неожиданной для мозга обстановкой, про которую забыл, будучи в состоянии дремоты – замер.       Шаги. Сонные, тяжёлые. Кто-то шёл, не скрываясь, не таясь, будто по собственной кухне.       В дверях показалась фигура. Седовласый мужчина в мятой рубашке, с кружкой кофе в руке, щурился на свет и явно ещё не до конца проснулся.       Локи, немного растрëпанный и чутка сонный, смотрел на него и не мог пошевелиться. Это был Мобиус.       Мобиус, тот самый Мобиус, который когда-то поверил в него. Который смотрел на его плёнку и видел не монстра, а сломанного мальчишку. Который стал… кем? Другом? Семьёй?       Мужчина поднял сонные глаза,что бы заглянуть в окно с видом на Иггдрасиль, не надеясь ни на какие изменения в этом энергитическом Древе, но.. Его глаза замерли на Локи, как-то растерянно сидящем в кресле, точно так же, удивлëнно, разглядывая.       Кружка выпала из ослабевших пальцев, кофе растёкся по полу тёмной лужей, но Мобиус не обратил на это внимания. Он просто пытался стоять, держаться в вертикальном положении и не упать.. Мобиус смотрел, смотрел, смотрел.. И наконец, почти убедившись, что не кажется, тихо выдохнул — Живой.. — голос был хриплый, свистящий, почти не слышный, но в тишине рубки, прозвучал будто гром в чистом небе.       А потом Мобиус рванул вперёд, он больше не мог стоять, но и упасть на колени, задыхаясь от неверия он тоже не мог, уж точно не тогда, когда перед глазами есть тот, в чьей материальности можно убедиться.       Локи не успел подготовиться. В следующую секунду его сжали в медвежьих объятиях, крепко, до хруста, будто Мобиус боялся, что он снова исчезнет, растворится в воздухе, окажется сном. — Живой, живой, живой, — бормотал Мобиус куда-то в плечо Локи, и в его голосе слышались слёзы, которые он даже не пытался скрыть.       Мобиус всë же упал, упал – что бы обнять. Он не стал поднимать друга, сам обнял и встал на колени, что бы было удобнее и была возможность хотя бы не долго никуда не отпускать Локи.       Бог замер на мгновение, а потом его руки сами обвили спину друга. Он уткнулся носом в седые волосы, вдохнул знакомый запах – кофе, бумаги и чего-то тёплого, домашнего. — Я вернулся, — прошептал он, стараясь скрыть такой же сиплый, от сдерживаемого обегчения, голос.       Локи впервые за долгие, долгие годы – почувствовал, что его слова значат ровно то, что сам Локи и хотел сказать.

***

      Они сидели в кинозале воспоминаний – там, где когда-то началась их странная, невозможная дружба.       Локи одним лёгким движением преобразил неудобные стулья в мягкие кресла, а на столике между ними появились две кружки: с кофе для Мобиуса и с чаем для себя. Рядом возникла тарелка с сэндвичами, и Мобиус, глядя на это, только хмыкнул. — Всё никак не привыкну к твоим фокусам, — сказал он, беря кружку. — Это не фокусы, — улыбнулся Локи. — Это магия. — Для меня одно и то же.       Они пили в тишине. Но это была не та тяжёлая тишина, от которой хочется сбежать, а та, уютная, когда слова не нужны, потому что всё главное уже сказано и без них. — Моби, — наконец нарушил молчание Локи, — а где остальные?       Мобиус отставил кружку и посмотрел на друга. — Дежурим по очереди. — Он усмехнулся. — Сильви предложила. Сказала, что ваша главная способность – выживать, и что мы должны быть здесь, когда ты вернёшься. Вот и дежурим. Парами. Сегодня моя очередь с Сильви, я её отправил за едой в одну из веток. — он помолчал. — Мы ждали тебя, Локи. Долго, очень долго, по основному таймлайну. Все ждали тебя..       Локи сглотнул. Для него это было мгновением, застывшим в Древе. Для них – неизвестно насколько же много лет ожидания. Единственная ветвь, в которую он не мог заглянуть, основная, он даже не знал, жив ли там кто-то, закончилачь ли она, братья Норн - тоже молчали. Но даже все мертвы, Локи найдëт ближайшую к ней и не бросит брата одного. — А B-15? — спросил он. — Виктор? Кейси? — Не B-15. Еë имя теперь – Виктория, — Мобиус улыбнулся, заметив расцветающую улыбку на лице друга. Теперь не номер, не агент, теперь девушка с личностью. — привыкает к мирной жизни. Тяжело ей после стольких лет беготни. Но понемногу осваивается. Виктор Таймли гоняет чаи с нами, ему тут нравится. Кейси… ну, Кейси нашёл себя в архивах. Говорит, тут столько всего интересного, что жизни не хватит разобрать. А Уроборос.. — О, Уроборос, — перебил Локи с мягкой улыбкой. — Как он? — Ворчит, что вы, маги, порталы где попало открываете. Но в целом — счастлив. У него теперь целая мастерская, и куча вариантов Локи таскают ему починить всякие штуки из своих миров. Он в своей стихии.       Локи рассмеялся — впервые за долгое время искренне, легко. — А варианты… они здесь? — Многие перебрались, — кивнул Мобиус. — Кто-то живёт в своих таймлайнах, но периодически заходит. У нас тут теперь, считай, Цитадель вариантов. Даже оранжерею общую сделали, девчонки из младших вариантов постарались. — Он хитро посмотрел на Локи. — Тебя, кстати, очень ждут. Ты для них вроде.. ну, не знаю. Короля, что ли? Или старшего брата, что уж тебе больше по вкусу.       Локи молчал, переваривая услышанное. Он думал, что возвращается в пустоту. А оказалось, что его ждали. Что у него есть дом. — Спасибо, Моби, — тихо сказал он. — За что? — Удивлëнно спросил мужчина, ставя кружку на стол.       Опустив голову, Локи мягко, почти не заметно улыбнулся, а после тихо сказал — За то, что ждал..       Мобиус фыркнул и толкнул его плечом. — Иди ты. Куда б я делся?

***

      Утром в общей столовой Цитадели было шумно. Мобиус вошёл первым, привычно улыбаясь и кивая знакомым. За ним, скрытый до поры до времени иллюзией, шёл Локи. — Важная новость! — объявил Мобиус, останавливаясь у главного стола. Замолчали все. Даже варианты Локи, сидевшие за своим столом, притихли и навострили уши. — Как вы знаете, — начал Мобиус, — некоторое время назад по первоначальному таймлайну нас спас Локи. — О, только не начинай опять эту пафосную речь! — крикнул кто-то из вариантов. Мобиус проигнорировал и продолжил: — Так вот. Он вернулся.       Иллюзия сошла – Локи стоял посреди зала, в своём любимом чёрном костюме, напоминающем земной деловой, с идеально уложенными волосами и лёгкой улыбкой на губах. Без шлема, без брони. Просто Локи. — Приветствую Цитадель! — сказал он, и голос его разнёсся по залу, усиленный магией.       Тишина длилась ровно секунду. А потом зал взорвался. Кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то плакал. Варианты Локи повскакивали с мест и бросились к нему, облепляя со всех сторон. Кейси пробирался сквозь толпу с табличкой «Добро пожаловать домой!», Уроборос смущённо махал рукой от входа, а Виктория стояла в стороне и улыбалась — по-настоящему, тепло.       Локи принимал объятия, хлопки по плечу, восторженные взгляды и чувствовал, как внутри разливается какое-то давно забытое тепло..

***

      Вечером они собрались в общей комнате основной команды. Мягкие диваны, маленькая кухня, уютный свет — всё, что нужно для настоящего семейного вечера.       Сильви пришла последней. Забежала на кухню, крикнула «Я сейчас!», переоделась в любимую пижаму-панду и только потом вышла к диванам. Она увидела смутно знакомую фигуру — и замерла. — Эй, ребят, — она нахмурилась, глядя на сдерживающих улыбки друзей, — чего не предупредили, что гости будут? — Сильв, — мягко сказал Мобиус, — это не гость.       Она перевела взгляд на Локи. Всмотрелась в лицо, глаза. — О Фригг.. — выдохнула она. — Локи?..       Он мягко улыбнулся, скрывая смущение от еë реакции. — Привет, сестра. — сказал Локи, надеясь, что та поймëт намëк, им всë ещë предстояло поговорить о тех поцелуях, что случились от сильных эмоций и не значили ничего, кроме привязанности. Они - один человек, будто близнецы, для Локи, увидевшего тысячи, миллионы, миллиарды жизней, это стало очевидно, как ясный день.       Сильви замерла на мгновение, а потом кинулась к нему, повисая на шее. — Ты придурок! — закричала она, колотя его кулаками по спине. — Ты такой придурок! А написать сразу нельзя было?! — Не мог, — прошептал Локи, обнимая её в ответ. — Прости. Мой таймпад был уничтожен ещë тогда, а новый – эти заговорщики-садисты, — он махнул головой в сторону остальных, — мне давать отказались, пока ты не вернëшься.       Она отпустила его, вытерла слёзы и смущённо кашлянула, тихонько кивнув, передавая, что намëк был понят. — Ладно, с тобой понятно.. — Она оглядела друзей, смотрящих на них с улыбками. — А вы почему ничего не написали?! — друзья, с наигранным раскаяньем опустили головы, пытаясь скрыть улыбки. — Чëрт с вами.. Чего встали? Фильм включайте, мы его уже тринадцать циклов посмотреть пытаемся!       Они устроились на полу и диванах, кто где. Сильви принесла пледы, Мобиус – сэндвичи, Кейси — газировку. На экране загружалась плёнка жизни какого-то актёра из основной ветки, невероятно похожего на Тора.       Локи смотрел на знакомые черты и чувствовал, как сердце сжимается от тоски и надежды одновременно. Рядом были те, кто стал ему семьёй. А с Тором.. Они обязательно увидятся.       Сильви, сидевшая рядом, заметила его взгляд и тихо спросила: — Пойдёшь к нему?       Локи помолчал. — Не сейчас. Но когда-нибудь.. Обязательно.       Она кивнула и положила голову ему на плечо. — Тогда мы подождём. Мы всё равно никуда не денемся.       Локи обвёл взглядом комнату: Мобиус, уткнувшийся в телефон, Уроборос, спорящий с Кейси о чём-то техническом, Виктория, тихо читающая книгу в углу, и Сильви, уже почти уснувшая на его плече.       Теперь у Локи есть те, кого, он думал, потерял уже давно.. Близкие, друзья.. Они семья. И, может быть, когда-нибудь он сможет разделить его с тем, кого потерял ещë раньше..

.