Часть 3

«Стамбул. Я не знаю, что меня здесь ждёт. Очередное разочарование? Или долгожданная встреча с любимой? Ворота Османской империи – базар. Тут я и остановился. Пройдясь по рядам, я пытался узнавать у торговцев, не видели ли они женщину? Мою женщину. Торговец тканями на меня разозлился, создалась конфликтная ситуация. Из которой меня спас один добрый человек. Пришлось хитрить перед ним, но он сразу меня раскусил. - Не похож ты на торговца, уж больно бедно ты одет. Спасибо. В любом случае этот человек спас мне жизнь, и я ему очень благодарен. Спросил у торговцев, как его зовут. Ответили, что Матракчи. Весь оставшийся день я провел в гостинице, думая, что мне делать дальше. Иногда ко мне подходил Матракчи, на несколько минут. Иногда на час. Мы с ним разговаривали, я расспрашивал его об образе жизни местных, о традициях. На случай, если вдруг я застряну здесь надолго. Матракчи мне всё рассказал. Пригодятся ли мне эти знания, или нет – не знаю, возможно, уже на следующей неделе я уеду с Александрой домой. Я чувствую, что она где-то рядом. Недолго я гулял по базару, вглядываясь в лицо каждой женщины, чьи волосы были цвета огня. Вскоре Матракчи познакомил меня с Великим визирем, который предложил мне расписать свой дворец. Я стану придворным художником? Сегодня было очень странное событие, а точнее, ощущение. Мы пришли во дворец Великого визиря, который мне предстояло расписать, и когда я осматривал зал, в него вошли несколько женщин. Не знаю , почему, но моя душа вдруг затрепетала, а сердце чуть не остановилось. Мне показалось, что ОНА здесь. Может, я схожу с ума, но я чувствую её аромат совсем рядом. Поворачиваться нельзя. Я стараюсь держаться. И вдруг я слышу ЕЁ голос. Моё сознание норовит покинуть меня, я пытаюсь обернуться , но получаю болезненный толчок в бок от Матракчи. Будучи почти в тумане, я еле понимаю , о чем ОНА говорит с другими женскими голосами. Но тем не менее, слышу, что в её голосе нет ни нотки отчаяния и боли. Он спокойный, ровный. Я даже был бы счастлив просто увидеть её. Матракчи уводит меня из зала, хотя я пытаюсь оказать сопротивление. Наверное, со стороны это выглядит очень смешно, вот только мне всё равно. На улице я прихожу в себя, спрашиваю у Матракчи , кто эти женщины, он мне что-то отвечает, но у меня голова будто набита ватой, я ничего не понимаю. На улице я дышу воздухом , и мне становится легче. А потом появляются они. Со спины. Фигурка одной девушки почему-то кажется мне знакомой, но я зря не обольщаюсь. Спустя время я подготавливаю всё к работе. Матракчи почему-то важно знать, что со мной происходит. Но я не хочу ему ничего рассказывать. Зачем? Когда Матракчи задевает меня за больное, я перевожу тему в другую плоскость. Молчи, Матракчи, молчи..» Я захлопнула дневник. Вроде бы ничего особенного Лука не написал, но у меня полились слезы от несправедливости судьбы. На следующий день всё было, как и в предыдущем. Я старалась не реагировать на откровенные провокации со стороны Хюррем, держаться своих, а вечером вернулась к себе и продолжила чтение. «Я убит. Меня больше нет. И очень странно,что я только сейчас это понял. Ибрагим Паша сообщил, что я иду с ним рисовать портрет Повелителя. Сцена, которая развернулась в зале его дворца, была презабавной. Неужели я всё ещё умею чувствовать веселые моменты? Удивительно.. Честно, я испытывал трепет и волнение. Всё-таки Падишах, властитель огромной империи. В саду было чудесно, солнечно. Подготовив материалы для работы, я стал ждать султана. Матракчи всё пытался меня успокоить. Наконец явился султан в высоком головном уборе с украшениями, названия которого я не знал. Вместе с ним Ибрагим. Я стал набрасывать эскизы и решил подойти поближе, чтобы попросить Султана занять удобную для меня позу. Надо же: мне придется просить Султана сесть, как удобно мне. В это время охрана выхватила ножи. Я замер от страха. - Пусть делает, что хочет, - успокоил пыл стражников Сулейман. - Нужно вам.. сесть вот так, - посоветовал я. – а голову … чуть левее. Султан сел, как я попросил, и я начал набрасывать эскиз. Штрих за штрихом вырисовывалось лицо повелителя. Вдруг раздался голос глашатая, оповестивший о приходе женщин. Матракчи повернул меня спиной к ним. Я затылком чувствовал прожигающий меня насквозь насмешливый взгляд султана и спокойно ожидал, когда женщины уйдут. Сначала прозвучал незнакомый тонкий женский голос, обладательницу которого звали Хатидже. Султан спрашивал её, всё ли у неё хорошо. А потом , как гром среди ясного неба, прозвучал ЕЁ голос. - Повелитель, я жду ребенка, скоро у нас будет ещё один шехзаде. Я невольно обернулся и окаменел. Она.. Моя Александра ждёт ребенка от другого мужчины, от Сулеймана. И, похоже, счастлива. Я ещё раз попытался обернуться, но Матракчи что есть дури пихнул меня в бок. Александра ушла вместе с мужем, а я ещё долго слышал её голос. К нам подошёл Ибрагим. Сказал что-то. Но я не мог его понять из-за оцепенения и тумана в голове. - Что с тобой, Лука? Ты не заболел? Заболел, именно заболел. - Нет.. Я много работал, две ночи не спал, - ответил я. Александра, моя милая Александра, что с тобой стало? Где та милая девчушка, которая бегала за мной по лугам и лесам? На тебя даже смотреть страшно. А что будет дальше? Вот уже несколько месяцев, как я работаю над фресками в зале дворца Хатидже, и пытаюсь забыть тот день. А Хатидже и Ибрагим женятся , и на их свадьбу уделяется девять дней гуляний. Люди недовольны, потому что на их взгляд, слишком много государственной казны уходит в никуда. Сегодня должны приехать женщины дворца. Может быть, я увижу Александру, хотя бы мельком? Нет, Александра по неизвестным причинам не приезжает. Зато вечером Падишах делится со всеми счастливой для него новостью: Хюррем султан родила ребенка, нового наследника, или как называют из здесь: шехзаде. Новость была счастливой для Султана. Но не для меня. Ну, что же ты, Лука, страдаешь? Разве ты не хотел, чтобы она была счастлива? Возрадуйся, и возвеселись! Султан вывел меня из состояния шока, напомнив мне о портрете. Но всю ночь меня лихорадило так, словно я заболел горячкой. Мне снились странные сны, казалось , что я не засыпаю, а проваливаюсь в какую-то бездну, из которой нет выхода. Свадьба окончилась. Я окончательно завершил работу над фресками. В один из моих тоскливых вечеров Ибрагим предупредил меня, чтобы я не высовывался и не попадался никому на глаза, поскольку к нему на ужин приезжает сам Падишах и его семья. Я пообещал ему, и почти нарушил обещание, всего лишь взглянув, как проходит в зал хозяина уже не моя Александра. Похоже, я скоро окончательно приду к осознанию того факта, что Александра Роксолана не моя, что она принадлежит Султану Сулейману. Пока я не понял этого – я живу.» Читать полные боли откровения Луки было ужасно. Мне подумалось, что лучше бы ему солгали, лучше бы сообщили, что его любимую зверски убили, чем узнать, что она жива, здорова, но он никогда не женится на ней. Я жалела только об одном: о том, что не успела спасти его жизнь. Переведя дух, я продолжила читать. «Я ходил из угла в угол, не зная, чего ожидаю. Возможно, мне хотелось увидеть, как Александра со своей новой семьёй проходит мимо меня. Хотя бы посмотреть на неё. Ко мне подошёл Матракчи. Он что-то мне говорил, пытался узнать, но я не слышал. Я даже не сразу понял, что меня приглашает Падишах. В сопровождении слуги я вошёл в зал, который несколько месяцев расписывал. За столом среди женщин и по правую руку от Падишаха сидела ОНА. Красивая, в украшениях, веселая, она о чем-то переговаривалась с соседкой. Внезапно она повернула голову и её взгляд устремился на меня. Мне показалось, будто я услышал участившееся биение её сердца. Такого родного и такого далёкого. Как ни странно, я всё чётко вижу и слышу. Нет никакого тумана перед глазами, никакого шума в ушах. И от этого больнее всего. Вот, Сулейман поворачивается к Хюррем, вот она закашливается , отпрашивается у него, вот выходит из зала, проходя мимо меня. Я чувствую аромат масел, которыми она умастила себя. И от них начинает кружиться голова. Когда она скрывается за дверью, Повелитель хвалит меня за фрески и спрашивает, освоился ли я. Мой голос меня не слушается , но я отвечаю ему, что мне нужно уезжать домой. Султан напомнил мне про портрет. А потом продолжает разговаривать с семьёй. Я же стою, как прибитый к полу. Наконец входят две девушки из семьи султана. А они куда-то уходили? Наконец возвращается Александра и эта улыбка на её лице…» Я закрыла дневник, решив перечитать позже. Выйдя из покоев, я увидела Нигяр, которая странно себя вела. Шла, оглядываясь по сторонам. - Нигяр, - подозвала я её к себе. – есть какие-то новости? - Госпожа, - испугалась Нигяр и опустила глаза. - По поводу художника хочу тебя спросить, - я неожиданно для себя схватила её за руку и потащила к себе в покои. Впихнув в покои девушку, я наконец отпустила её. - Говори, что знаешь. - Госпожа.. Я ничего не знаю. - А почему тогда испугалась так? Говори, иначе я сделаю, что обещала: убью тебя! Очевидно испугавшаяся Нигяр залепетала какую-то откровенную чушь. Я сделала вид, что поверила ей и отпустила. Мне нужно было провести свое расследование. Но только так, чтобы об этом не догадывалась ни одна живая душа. Тем более Хюррем.