Часть 2

Вернувшись во дворец, я прошлась по саду, в котором арестовали Луку. В кустах лежали его вещи, которые я поначалу не заметила. Подойдя к ним, я их подобрала. Это были холсты, краски, кисти, грифели, обрывки пергамента, несколько книг и одна тетрадь. Теперь нужно было отнести это к себе в покои так, чтобы никто не заметил, что у меня спрятано. Эти вещи я буду хранить, как память о погибшем художнике. Возможно, тетрадь хранит его наброски. У меня получилось пронести во дворец контрабанду, и я заперлась в свои покои, выгнав всех. Мустафа, правда, пробовал сопротивляться, но я сказала, что отцу он нужнее и сын ушёл. А я стала рассматривать то, что нашла. Если с эскизами всё было относительно понятно – (Лука до безумия любил Хюррем Султан), то в книге и тетради все было написано неведомым мне русским языком. Нигяр знала русский, нужно будет на неё надавить, чтобы она письменно перевела мне каждую страницу. Я не собиралась создавать компромат ни на кого, мне нужна была память. Но и самой мне подстраховаться необходимо было. Здесь мало, кто знал русский язык, но мне было достаточно этих людей. Это Нигяр, Хюррем и Валиде. Книгу я тоже хотела перевести. Я еле дождалась утра. - Нигяр! – я буквально затащила калфу к себе. – я знаю, что ты понимаешь русский язык. У меня к тебе задание. – с этими словами я протянула ей дневник. – ты должна перевести отсюда каждую страницу на наш язык, а потом принести мне. Только больше никто не должен знать, поняла? Поставив перед Нигяр задачу, я отпустила её. И меня начало накрывать. Из глаз потекли слезы. И тут очень не вовремя зашла Гюльфем. Я поспешно убрала вещи Луки и вскочила, на ходу придумывая причину моих слёз - Госпожа. - Гюльфем, как Хатидже? - А вы сегодня у неё не спрашивали? Я растерялась. - Нет, не успела. Дела, знаешь, ли. Гюльфем понимающе закивала и ушла. Я поджала губы, борясь с тем, чтобы не завыть в голос. Плохо мне было, очень плохо. И только я сама знала, насколько. Больше ко мне никто не заходил, и я проплакала оставшийся вечер, рассматривая талантливые рисунки художника. Ну кому понадобилось отнять его жизнь – всё, что у него осталось? А если у него есть родные, которые ждут его домой? При этой мысли я зарыдала ещё сильнее. Мама и папа Луки никогда больше не дождутся своего любимого сына домой и никогда не узнают, что с ним случилось. Почему всё так? Самый невинный человек погиб, а все эти змеи ходят по коридорам этого дворца, вдыхают этот воздух.. Мои ладони сжались в кулаки. Я ненавидела каждого, кто посмел даже косо взглянуть на Луку. Однако нужно было оставаться хладнокровной, чтобы не наломать дров и не наказать тех, кто не виноват. Хотя, потенциально виновны все. Сулейман в том, что допустил всё это. Хюррем – в том, что не использовала свою гадючью хитрость, чтобы спасти его. Прямым виновником в его смерти я считала Ибрагима Пашу. Наступило утро, а я так и не смогла сомкнуть глаз. Перед взором было умиротворенное лицо Луки с окровавленными губами. Почему на его губах была кровь, что все-таки произошло? Нужно было отправиться под каким-нибудь предлогом во дворец Хатидже ещё раз, и осмотреть зал, откуда вынесли тело Луки. Что я и сделала. Не выспавшаяся, злая на весь мир, я совершила быструю поездку во дворец сестры Султана и вошла в расписанный рукой Луки зал. Мое дыхание участилось, когда на подоконнике я увидела разбитую тарелочку с рахатом, который уже засох. А на столе флакон с ядом. Эти мерзавцы даже улики не уничтожили.. На ковре была кровь. Немного, но мне хватило, чтобы увидеть общую картину. Видимо, Луку заставили съесть эту сладость, под пытками, что-ли? Я поспешила убежать из дворца Хатидже и вернуться во дворец Топкапы, чтобы моей пропажи не заметили и меня не хватились. Слава Богу, я никому была в этот день не нужна. Поэтому продолжила страдать в своих покоях и ждать, когда вернется Нигяр с дневником. Прошла неделя, в течение которой меня никто не звал, а спустя неделю началось. Ближе к вечеру меня пригласили в сад на ужин, потом пришёл Мустафа, мы поговорили, а пока я общалась с сыном, вошла Гюльшах, которую уже отпустили из больницы. - Госпожа, простите меня, умоляю.. – она упала на колени и взяла в руки подол моего платья. - О, нет, Гюльшах. – ответила я. – Ещё раз подобное сделаешь.. Ты очень об этом пожалеешь.. Гюльшах, рыдая, целовала мое платье. - Ты будешь казнена, - пообещала я ей, и, выдернув подол платья из её рук, отправилась в сад, где сидели все. Хюррем присоединилась чуть позже и поведала, что Султан подарил ей лошадь по имени «Страсть». Мне было всё равно, я смотрела на эту женщину с презрением, смешанном с ужасом. Хюррем была настолько тупа, что откровенно не замечала моего выражения лица и желания придушить её прямо сейчас вот за этим столом. Я не выдержала и засмеялась. - Назвать лошадь «Страсть» Хюррем понесла философскую околесицу, что меня не удивило. Я всего-то ещё раз поморщилась. Бенефис этой женщины случился через минуту. - Хатидже, вам нужна новая служанка, красивая, статная. Чего?? - Не будем об этом вспоминать, это было ужасно. - Да, это было ужасно. – что-то проскользнуло в глазах Хюррем. Было бы странно, если бы события, которые окончились не далее как неделю назад, не коснулись её лично. – ведь эту женщину к повелителю вы отправили – обратилась она вдруг ко мне. Я промолчала, хоть мне и было что ей ответить. Твоими руками убит самый прекрасный человек в этом дворце, а ты, тварь, смеешь обвинять меня в том, что я выбрала служанку, НЕ ЗНАЯ, кто она такая? Серьезно? - Хюррем хатун, что ты такое говоришь? – раздражённо спросила Хатидже, - выйди из-за стола! Хюррем послушалась и ушла, а мы продолжили ужин. Когда мы закончили, я дождалась, пока Валиде уйдет, и обняла Хатидже. - Не обращай внимания, у нее сложная беременность. - Я знаю, - ответила я. – в вашем дворце убили художника. Хатидже окаменела от ужаса. - Что? Кто? - Точно не скажу.. Но я умоляю тебя – никому об этом не говорить. Мы сели на тахты. - Он спас мне жизнь, - тихо сказала Хатидже. - Я знаю, Повелитель рассказал нам об этом. - Я ему благодарна. Жаль, я не смогла лично его отблагодарить. И жаль, что он умер. Я кивнула. Говорить я не могла. Мы договорились держать в тайне наш секрет до конца жизни и разошлись. Я отправилась к сыну на тренировку, а Хатидже к матушке. Мустафа был прекрасен. Второй самый лучший человек в этом проклятом месте. Только глядя на него, я улыбалась. Мне хотелось оберегать его, защищать своими крыльями, чтобы Мустафа не пострадал ни от одной интриги. При нём я буду сильной – пообещала я себе. Но убийц Луки я накажу. Если надо будет объединиться для этого с Повелителем – я это сделаю. Все ответят по заслугам. Мустафа увидел моё выражение лица и упустил удар. Деревянный меч попал ему по плечу. - Мустафа! - Мама, всё хорошо! Я вздохнула. Пора бы его отпускать от себя, но я не могу. Тем более, закон Фатиха никто ещё не отменял. Мустафа закончил тренировку и отправился учиться, а меня ждал ещё один тяжёлый вечер в слезах. Так прошел месяц. От Нигяр не было никаких вестей, кажется, она затянула с переводом дневника. Я уже начала раздражаться и хотела найти её, чтобы она принесла перевод, пусть даже неоконченный. В итоге Нигяр пришла сама и принесла мне две тетради. - И чтобы об этом больше никто не знал, я повторяю ещё раз. Поняла? Иначе простишься с жизнью. Нигяр поклонилась мне и вышла, а я заперла дверь и открыла первую страницу дневника. «Третьи сутки наш корабль мотает посреди бури. Команда, конечно, знает, что делать, и я надеюсь, что мы не погибнем безвременно посреди Чёрного моря. Еды осталось мало. Сон не идёт, я не могу успокоиться. Если я засну, мне снова будут сниться кошмары. А я не хочу видеть как тебя убивают, пусть даже это и во сне происходит. Мы наконец прибыли в порт Афин. Я надеюсь, что тебе удалось хотя бы сбежать и остановиться среди них. Не могу тебя найти в Афинах, там конечно же никто не держит наложниц. Поеду странствовать дальше. Только дождись меня, пожалуйста, умоляю. Деньги и силы мои на исходе, похоже, нужно снова возвращаться домой и брать работу, чтобы продолжить поиски. Сегодня меня избили на каком-то базаре. Я хотел пойти дальше после того, как очнулся, но мне велели залечивать раны. Боюсь, что мою душевную боль сможешь залечить только ты.» Я не выдержала и закрыла тетрадь. Глаза застилали слезы. Сколько мучений перенёс этот мальчик, чтобы только найти свою любовь. Боже мой. Я отчётливо представляла себе, как он на корабле переживал бурю, как искал любимую среди жителей Афин, вглядываясь в лицо каждой женщины, как его били на базаре.