♡Соприкосновение♡

      Ночь уже не была холодной. Она стала теплым и темным, уютным убежищем для двоих беглецов, которые так легко теряются при свете дня. И тишину больше не резали резкие шаги. Теперь это была нежная, звонкая мелодия двух пар ног, которые шагали в унисон с остальным ночным оркестром из сверчков, ветра и шарканья листьев под подошвой. — Юри — органично и плавно вник в эту мелодию девичий голос. — Да? — ответил другой, точно также органично и плавно. — Вообще… я хотела тебя поблагодарить. — несмело произнесла розоволосая, отворачивая взгляд куда то вбок, в сторону уж очень интересного уличного фонаря. — За что? — удивленно другая девушка покосилась на собеседницу. — Ты так терпеливо меня выслушивала, пока я говорила. — Нацуки наконец подняла взгляд своих розовых глаз на пару фиолетовых глаз и сказала: — Вообщем спасибо. — и сказала это так благодарно и так счастливо, и спокойно, что в паре фиолетовых глаз заискрилось тоже счастье. — Совсем не за что. — с таким легким и приятным настроением у подруги, настроение Юри тоже поднялось. — Хоть это и было откровенным нытьем на жизнь, мне полегчало. В последнее время мне все больше хотелось об этом рассказать хоть кому то, но я была уверена, что слушать меня не станут. Но ты действительно выслушала. Спасибо, Юри. — в том же тоне продолжала говорить хозяйка ярких, привлекающих внимание розовых глаз и волос, которые сейчас так контрастировали с ее безмятежным спокойствием. — Я же уже сказала, не за что… — со смущением в этот раз отвернулась от розовых глаз Юри. — Так ты не хочешь тогда… — с некоторым сомнением после паузы Нацуки произнесла: — о своем отце рассказать? — Ну а что там рассказывать? — с полным непринуждением и равнодушием Юри начала свой рассказ, будто он ее и не касался никак. — Умер во время ДТП, на него наехала фура и его машина слетела с трассы, и он… сгорел. Скорее всего ремень заело и он не умер от столкновения, а от того, что мотор загорелся и он не смог выбраться оттуда… — А мама? — Ну а что она? У нее горе, как у меня. — в том же тоне продолжила Юри. — Ты говорила ей плевать на тебя. — Да. — все так же холодно. — И это все…? — ни на шутку удивленая Нацуки совсем не такого рассказа ожидала от той сентиментальной подруги, которую она знала. — Ну а что- — Так, погоди. — не выдержала Нацуки, и перебила такой непривычный, лишенный эмоций голос Юри. — Я тут душу перед тобой излила, а ты сама не хочешь теперь… Ладно, ладно, проехали. Это ничего, я сама виновата, что так заболталась. — поняв свою ошибку, отступила девушка. — Нацуки, мне правда нечего сказать… — теперь неживой тон фиолетоволосой словно ожил и обрел беспокойный оттенок. — Я не могу поделиться такими же ужасами, что пережила ты. — Не такие и ужасы. — Да, не ужасы. — согласилась та. — Это просто ад, то что ты мне рассказала. — Нет, все не так! — возразила другая. — Отец любит меня… ну, по своему. Он скорбит по матери, ее смерть его убила. Он не мог избавиться от пьянства, от сигарет. Боюсь только, что рано или поздно он перейдет на что то потяжелее… — Нацуки, живи со мной! — внезапно Юри захотелось сказать это. – …Что? – смущённо переспросила Нацуки, понемногу розовея, словно помидор. — Эммм… я просто я живу одна. Ты можешь… переехать ко мне?.. — Э, я подумаю над этим… — окончательно превратившись в спелый, сочный помидор, Нацуки еле слышно прошептала эти слова. — Боже, забудь что я сказала! — резко спохватилась Юри, наконец увидев во всей красе Нацуки-помидорку, которая казалось только что прошептала что то не очень приличное в сторону Юри. — Все нормально. — Нет, я серьезно, я сказала полную чушь. — продолжала в панике пялиться на красную Нацуки Юри. — Не воспринимай всерьез. Это просто первое, что пришло мне в голову, я не знаю… я не знаю зачем я это озвучила вслух…       И после тишина. Но это была уже не та тишина, что прерывалась размеренными нотами ночной музыки, не та тишина, что не так давно обволакивала и согревала этих двоих. Это была такая напряженная тишина, но при этом по своему приятно-волнующая. Но и она обволакивала и согревала, даже чересчур согревала. Не выдержав этого, Юри вскрикнула: — Бога ради, ну прости! Нацуки, ну не обижайся! — взмолилась она. — Та с чего ты взяла, что я сержусь?! — вот теперь Нацуки действительно можно было назвать сердитой. — Ты вся красная, явно злишься! –… Я не потому. Ну ладно. –… Ну так прощаешь? — Юри, не издевайся надо мной! — ни капли не успокоенная словами Юри, девушка продолжала быть сердитой. — Ну На-ацуки-и-и, не будь злюкой! — Я. Не. Зла. — Нацуки явно была очень зла. — Точно? — никак не училась на своих ошибках глупенькая Юри. — Да! Хватит, Юри! Хватит извиняться, это напрягает! — наконец гнев превратился в страх, и Нацуки была готова молить Юри, чтобы она перестала извиняться. Все таки не настолько глупенькая была фиолетовоглазая. — Ну а что тогда делать? — совершенно искренне удивленно уставилась на Нацуки Юри. — Молчи. — коротко ответила та. — Нацуки…? — Сказала же, молчи!!!       Нацуки была по настоящему раздражена, у Юри получилось добиться своего. Но теперь эта дурашка боялась заговорить первой, и вообще боялась издавать любые звуки и быть видимой для окружающих людей. Особенно быть видимой для Нацуки. И сама Нацуки тоже старалась изо всех сил игнорировать существование Юри рядом с собой, размышляя о последнем их разговоре.       К примеру, она не понимала, от чего так засмущалась. И что в этом такого? Многие студенты живут вместе, даже по три-четыре человека, потому что вместе платить по счетам намного проще. Но почему то и ей при мысли того, что она может жить с Юри как то не по себе. Это казалось чем то слишком... личным. "Вдруг Юри подумает, что я неряха или увидит, какая я страшная, когда просыпаюсь утром?!" - то и приходило в голову Нацуки.       "Может Юри вовсе ничего такого не имела ввиду, а я вообразила черти-что!" – мучительно и страшно было думать об этом, но сознание будто перестало подчиняться, словно сорвалось с цепи, как злобный пёс. А пёс никогда не станет безумствовать без причины.       Мысли же Юри не были такими параноидальными и тревожными, а совсем наоборот, творожными и сладко-текучими. А мысль эта была о самом приятном, что может быть в этом мире. Чай. Он придает смысл жизни, он даёт радость жизни, да что там, он продлевает жизнь, он исцеляет жизненные раны. Чай и есть источник жизни! – Ей, Юри. – в самый неподходящий момент вырвала из сладких фантазий Юри ее подруга. – А? – отрешённо и далеко прозвучал ответ. – Ну скажи что-нибудь. – Что? – фиолетоволосая была где то на грани между мечтой и реальностью. – Ну не тупи. Придумай о чем поговорить. – потребовала та. – Зачем? Ведь и так идти в тишине было неплохо. – Это тебе может неплохо, а меня эта тишина сейчас сожрёт! Давай Юри, говори что то. – Ну... я даже не знаю. Так холодно, мне не хочется ни о чем думать, кроме теплой постельки. – Ну вот и отлично, может нам пора уже по домам. – не скрывая своего крайнего недовольства сказала розоволосая. – Может быть и пора... – в замешательстве ответила Юри, надеясь действительно поскорее добраться домой, в тепло ее мягкой кровати... – Тогда идём.       Прохлада набрала силы и стала больше похожа на холод. И не только чай мог помочь справиться с зябким чувством на душе. Вернее, даже чай не смог бы... Нацуки. Ее руки выглядят тёплыми и такими творожно-сладкими, ведь она часто готовит вкуснейшую выпечку. Но как бы ни был велик соблазн, взять ее за руку Юри не сумела. Слишком страшно. Даже просто находиться рядом с живым, настоящим человеком – праздник для Юри. А если бы этот человек был рядом всю жизнь – то вся жизнь тоже стала бы как праздник.       И вот так они шли довольно долго, глядели в пол и перебирали свои мысли туда сюда, рассматривали их с разных сторон и крутили словно какой-то кубик-рубика. И совсем забыли смотреть на дорогу...       Нацуки спотыкается о собственную ногу, Юри пытается остановить ее падение, но в последний момент не решается дотронуться к Нацуки подобным образом, сама же спотыкается о фонарный столб, падает тоже, Нацуки кричит что то на подобии: "Да какого...!", за своими криками не слышит предупреждение Юри, о том, что впереди ступеньки, катиться по ступенькам, ну а Юри... видимо решает за компанию тоже упасть. Они приземлились побитые и грязные где то в густой траве, под ещё более густыми деревьями. – Ах-ха-ха, Юри, ты бы видела себя! – не удержалась Нацуки от того, что бы не посмеяться вдоволь с ее бедной, всполоханой подруги. – Так жестоко. – отвечает подруга, глядя на Нацуки щенячими глазками и умоляя прекратить смех. – Нет, прости... Кхе-кх... Ты так жалко выглядишь... это больше грусно, чем смешно. – Ну Нацуки-и! – жалостливо завыла Юри, но затем быстро умолкла и начала смотреть вокруг так, как будто впервые увидела эти деревья и эту траву. – Погоди, мне кажется это место знакомым... – Да, мы только что сюда упали. – заметила очевидное Нацуки. – Да нет же, мы были здесь раньше. – Что значит мы? – То и значит. Мы тут познакомились, Нацуки. – улыбнулась девушка,       Над их головами возвышались могучие ветви старых, казалось, как сам мир, деревьев. Густая листва будто была рыболовной сетью, в которую поймали небо с облаками, звёздами, луной. Земля под ногами ощущалась такой далёкой, ведь разум уже давно был где-то над нею. Старый парк, как и когда-то, стал убежищем от внешнего мира и порталом в фэнтезийный мир. А они, как и когда-то, были просто потерянными детьми. — М-да, здесь ничего не изменилось. Все так же грязно и заброшено. — пыталась замаскировать под раздражением свой восторг и счастье Нацуки. Она действительно была приятно удивлена, что все осталось как и было. — А мне нравиться, что все осталось, как и было. Навевает воспоминания. – в отличии от Нацуки честно призналась Юри. — И ничего такого в этом… навевающего. — Ну Нацуки, хотя бы раз в жизни побудь не такой злюкой. — А тебе хватит уже любоваться этим жалким парком. Мы уже собирались идти домой, так что... – Нацуки, ты помнишь, как мы встретились здесь? – фиолетоволосая будто уже и не чувствовала холода и желания поскорее добраться домой. – Пф, конечно! – от волнения Нацуки все больше раздражалась, и все больше хотела покинуть это место. – Такое забудешь. Ты мчалась по тому мосту и с разбегу врезалась в меня. И мы упали в воду... – Ха-хах, да... так и было. Ты тогда меня была готова убить. Такая маленькая, но такая злая! – Закройся! – угрожающе рявкнула Нацуки, точно как злая собачонка. – Я так рада, что тогда врезалась именно в тебя. Я так рада, что мы друзья... – произнесла нежно и трепетно свои слова Юри, будто боялась ими зацепить свою собеседницу. – Ты чего..? – совершенно обескураженная Нацуки понятия не имела, что хочет сказать Юри. – Ничего. Просто хочу сказать: ты замечательная, Нацуки.       Нацуки ничего не ответила. Но, кажется, теперь она все поняла. Возможно, лунный свет, что разливался по их лицам, позволил им наконец увидеть друг друга. Возможно это было предначертано судьбой, что бы именно в этот момент пришло осознание. В любом случае, Нацуки ничего не ответила. Ответ и не был нужен.       И вот после такого долго пути они наконец присели на том самом мосту. На том самом месте, где все началось. – Юри, спасибо, что ты погуляла со мной. Мне было весело. – Да? Я рада, что тебе было весело. И тебе спасибо, что предложила погулять. – И ещё... – Да? – Я думаю, ты тоже замечательная...       Под благословением луны руки этих двоих соприкоснулись, как и их взгляды.       Под благословением ночи судьбы этих двоих соприкоснулись, как и их губы.       Эти двое уже не смогут, и не захотят разлучатся никогда. Особенно в этой тихой, слабой, одинокой ночи…