Пролог

      ♪House of the dragon — The tournament♪

      Тронный зал в тени ночного царствования исключительно тих и пуст; отзвуки шуршания и писка крыс едва ли уловимы, ибо ночью здесь темно и холодно. Живым и действительно значимым в этом месте кажется лишь железный трон. В столь позднее время он выглядел более зловещим, нежели обычно. Каждый клинок будто впитывал в себя энергию ускользающих теней мрака. Возможно, как раз потому, что ночью трон редко принимал гостей, ещё реже — истинных королей.       Однако путь к темницам Красного замка всегда лежал через зал. Эймонд Таргариен уверенно ступал по вымощенному булыжником полу в сторону каменных лестниц, предполагая, что не встретит зевак в тронном зале ночью. Он не хотел, чтобы поход в темницу обсуждали, ещё меньше желал, чтобы об этом знал родной брат Эйгон — местный король-узурпатор. По крайней мере, так его прозвали в народе. В семье же считали Эйгона единственным истинным королём, и плевать они хотели, что Визерис I Таргариен, погибший с неделю назад, назвал своей наследницей дочь Рейниру. А Эймонд жалел лишь о том, что оказался младшим братом и не наследовал трон, когда его мать с дедом решили подмять под себя власть.       — Куда держишь путь?       Голос, неожиданно раздавшийся из тени королевского трона, заставил Эймонда остановиться, но он не вздрогнул. Будто знал, что этой ночью его будут ждать гости. И точно понимал, какие именно.       Он не был удивлён, что Эйгон решил охранять путь к пленнице от своего брата.       — Следишь за мной, — скорее констатировал, чем спросил он, когда сцепил руки за спиной и повернулся к брату, сидящему на троне, — как это примитивно.       Эйгон уселся поудобнее, выводя указательным пальцем неизвестные узоры на одном из лезвий скрюченного меча, выпирающего у трона.       — Думаешь, это необходимо? Слежка за тобой. — Он кивнул в сторону выхода из зала, ведущего к лестницам и задумался: — Ты всё чаще обсуждаешь стратегию боя за моей спиной, а теперь планируешь поход к пленённому мною врагу. — Эйгон, поднимая с меча невидимую пылинку, растёр её, а после выкинул, разъединив пальцы. — Какую игру ты затеял, брат?       Эймонд ухмыльнулся, расслабленно опуская плечи, словно их диалог вовсе не являлся чем-то интересным или заслуживающим внимание.       — Всё во благо короны, Эйгон. Bydd pob penderfyniad a wneir yn cael ei adrodd i chi yn y bore yn y cyngor.       В очередной раз проверяя брата на знание валирийского, Таргариен ухмыльнулся, замечая в тени глаз Эйгона сомнения: верно ли ему удалось перевести те или иные слова?       «И этот неуч считается истинным королём?»       — Если это всё… — Эймонд расцепил руки за спиной и, выпрямившись, приготовился уйти в момент, когда брат в последний раз окликнул его перед тем как отпустить.       — Зачем ты идёшь к ней?       Эймонд прищурился. Задумался. Действительно, зачем? Ответил ли он на этот вопрос хотя бы себе?       — Планирую выяснить, намеренно ли она сдалась в плен. Иначе я не поверю, что тебе удалось схватить девчонку с её новым драконом.       Эйгон залился смехом, качая головой. Как же он ненавидел в брате эту черту. Ненавидел, когда Эймонд в нём сомневался. А с момента, как он стал королём, в глазах брата всё чаще стали читаться эти вопиющие нотки сомнения.       — Ты зря теряешь время. — Махнув рукой, Эйгон пожал плечами, будто поистине не находил смысла в действиях брата. — Ларис Косолапый допросит её. В его арсенале есть все необходимые инструменты. Никто ещё не предпочитал молчание, когда дело доходило до его пыток.       — Она предпочтёт. — Эймонд отчего-то напрягся впервые за весь разговор, но это не помешало ему продолжить нарочито медленно, с расстановкой, чтобы до брата точно дошло: — Она — дочь Рейниры. Неизвестно, в какой момент и на что нам придётся обменять её, но до того дня никаких пыток. Рейнире вряд ли понравится получить искалеченную Ларисом дочь и пойти на уступки взамен. Оставь это мне.       Эйгон удивлённо вскинул бровь. Он ожидал от брата всё, что угодно, но малейший намёк на желание сохранить «Чёрным» мало того жизнь, но и целостность частей тела, стал для него действительно потрясением.       — Тебе? С чего вдруг?       — Считай это залогом нашего успеха. — Уголок губ Эймонда тронула заговорческая ухмылка, и он, не желая более терять ни секунды, развернулся, дабы уйти. — Поверь, я поработаю на славу.